Сказки Бурого Медведя

— Кар-р! — Это для тех, кто его не понимал, а лесные услышали: — Слава!
— Слава! — крикнули все — и кто понял, и кто нет.
— Дозвольте, други, вече начати! Да на Родной Земле! Да под Старым Дубом! Где предки сходились да нам заповедали! — начал вечевой уряд Родовид.
А Лисёнка всё шею тянула, из-за Яги Барсука с братом на другой стороне поляны выглядывала. Барсуком он раньше был, теперь отроческим именем назвался, а там глядишь и до воинского недалеко. Вон как они с братом врага разметали! За такое не то что в воины, а в воеводы сразу надо. Но это потом, а пока ей хотелось опять поближе к ним быть да снова прижаться, как в походе за Вещим, когда они вместе зверями бежали.
— Да беги уж к ним, чего крутисси? Все пятки оттоптала, егоза, — обернулась Яга.
— Я на немножко, бабушка! Только поздороваюсь! — подпрыгнула от радости Лисёнка и ринулась к своим.
— Куда?! Совсем ум потеряла? — ухватила её бабка за рубаху. — Не напрямки, а то на радостях и Родовида сметёшь! Задами обеги.
Лисёнка юркнула назад и скрылась в толпе.
— Вот детвора! — глядя девчонке вслед, улыбнулась Яга. — А хорошая они с Барсуком пара будут! Как его в отроках назвали-то, не помнишь?
— Лисом! — улыбнулся Павлоний. — И правда ладно вышло — Лис и Лисёна!
— Ещё как ладно, — усмехнулась Яга.
Тем временем Родовид просил князя Водимира и воинов его плату принять, за помощь да отвагу. Принесли отроки целый сундук злата, что с корабля утонувшего достали, но ни один Водимиров воин не подошёл и не взял ни одной монетки.
— По чести предложено, да не про нас, — ответил князь за всех. — Коли мы плату возьмём, так с вами в расчёте будем, значит можете нам не помогать, коли беда у нас случится. А коли не возьмём платы, то по совести вы и нам помочь обязаны будете. К тому же деньги вам сейчас самим нужны. Речное восстанавливать да Старое по новой возводить.
— Достойные слова говоришь, князь Водимир! — ответил Родовид. — По совести живём, знать, завсегда тебе помощь от нас будет — и в сечи лютой, и в деле справном, да на пиру славном. Но вот без подарков нам вас отпустить не по чести будет. Примите, воины славные, дары наши. Тебе, князь, меч харалужный, в трёх водах закалённый да тремя мастерами заговорённый, а воинам твоим травы целебные да обереги сильные, наговорные.
— Подарок не принять — дарителя обидеть, — склонил голову князь. — Благодарим вас, люди добрые, за приём, за ласку да за почёт оказанный. Только есть у меня просьба одна — хочу силой померяться с тем отроком, который чуть не один Лиходолово войско разметал!
— Негоже отроку с князем биться! — ответил Родовид. — Завтра обряд справим, он имя воинское получит да поясом воинским опояшется. Тогда и силушку потешите да нас позабавите.
— Тогда не биться будем, а силой меряться, — улыбнулся князь. — Коли я его побью, быть ему три года в моей дружине. А коли он меня… Харалужный меч, что вы мне подарили, всем мечам меч, а старый мне теперь куда девать? Вот и отдам в хорошие руки, кои ни его, ни хозяина прежнего не подведут! Согласны?
— Согласны. Выходи, Волчок, коли сам хочешь.
Вышел Волчок на середину. Стоит, смущается от такого количества людей, что на него смотрят.
— Чего-то неказист он с виду да маловат, — притворно нахмурился князь. — Ну как, бороться будем, отрок?
— Маловат, говоришь? — поднял на князя глаза Волчок. — Ну вот и подними меня попробуй. Поднимешь — твоя взяла. Нет, так меч мой.
— В общем, это нечестно, мне такого щуплика поднять и одной руки хватит. Но раз ты сам испытание назначил — будь по-твоему! Мне хороший воин в дружине всегда годен.
Подошёл князь к Волчку, взял его за шиворот одной рукой, дёрнул вверх… а не получилось, только у рубахи тёплой ворот порвал. Усмехнулся удивлённо, подсел, обхватил за пояс, руки за поясницей у парня в замок забрав. Поднатужился, покраснел весь, а Волчок ни с места, будто к земле приклеенный! Ещё наддал князь, со всей силы давит, на шее жилы вздулись, сапоги по щиколотку в землю ушли, а Волчок всё ни с места, даже на ноготок от земли не оторвался! И вдруг — взмыл парень вверх на целую сажень, аж и Водимир вместе с ним подпрыгнул! Опустил его князь на землю, отдышаться не может:
 
— Уф… уф… моя взяла! Ух… ну и силён!
— Твоя, княже, — ответил Волчок. — А всё потому, что вспомнилось мне, что ты лучше всех мечом владеешь! А ведь своих дружинников ты сам бою учишь, вот и решил я тоже подучиться. Теперь по твоему же обещанию, тебе меня целых три года учить. А меч твой… хорош меч конечно, да умения лучше.
От таких слов князь аж рот раскрыл, а все вокруг засмеялись да хвалили парня за находчивость! Кто другой на месте князя может и обиделся бы, да не тот он человек — и тут с честью не расстался.
— Знаю, что не смог бы я спор наш выиграть и поднять тебя, но ты не только силён, а и умён шибко. Не дал ты князю перед людьми в грязь лицом ударить да себе на пользу дело повернул. Значит, и мне по чести поступить надо. Так что меч твой, заслужил! И учить тебя сам буду!
Обрадовались люди такому повороту, закричали радостно, шапки вверх полетели!
— Через три года вернётся, — продолжил Водимир, — князем его ставьте! Лучшего и не найти вам!
— Был у нас уже князь, да вон к чему это привело! — кричали люди. — Не нужен нам князь! Сами править будем!
— Слишком много вас стало! — поднял руку Водимир, и крики стихли. — Если каждая нога сама по себе ходить станет, то они и тело порвут. А с одной головой — они вместе пойдут и любое дело сделают.
— Ты что скажешь? — спросил Родовид Волчка.
— А что мне говорить? Меня батька учил, значит, ему князем и быть.
— А меня Ворон, — крикнул Рысь. — Значит, ему князем быть!
— И меня Ворон! И меня! Он мудрый! Он всем помогал! Ворона князем! Ворона! Ворона!
Встрепенулся Ворон на своём суку, будто проснулся, клюв раскрыл, каркнул. Все замолчали.
— Сказывает Ворон, — пояснил всем Родовид, — нужен князь нашему племени! Но что не может он сам быть князем у людей, ибо ни в битву повести, ни на дело настроить не сможет! Его доля будущее зреть, тем самым людям помогая. Князь же должен за собой вести, слабых поддерживать, всего себя людям и Земле-Матушке отдавать! Князем должен быть лучший и в делах, и на войне! Не по отцу-матери судите, а по делам его, по тому, как честь хранит да совесть бережёт. Как суд судит, как покон да уклад родовой чтит!
— Прав Вещий, — махнул рукой Водимир. — Как есть прав!
— И я скажу, что прав Вещий, — подтвердил Родовид. — Не порушь люди в Речном поконы Предков, не засти им глаза злато да порты заморские, так не попали бы в кабалу. Лесные же, покон сохранив, силу Земли Родной не растеряли, потому и помощь получили от Богов Родных, Предков славных да духов, в округе живущих! Ты, Яга-Бабушка, что скажешь?
— То же и скажу, — вышла вперёд Яга. — Пусть каждый подумает, кого князем хочет! А сейчас зима на пороге, а пороги-то в Старом да Речном обгорелые. Дел невпроворот, вот управимся с ними, и видно станет, кто князем будет. Сей же час за дела браться след, чтобы Жизнь налаживать, а не тут попусту уши растопыривать да глаза пялить.
— Права бабка! Как есть права!
Зашумели люди и хотели расходиться, дела делать, но Родовид остановил:
— Есть у нас ещё кое-что. Выйди, Кашим, скажи слово своё.
В круг вошёл старый степняк, за ним стояло ещё человек полтораста.
— Поклон вам, люди добрые! — низко поклонился старик. — Хочу я слово молвить.
Люди вокруг сразу посуровели, разговоры стихли, ответных поклонов не последовало.
— Говори уж, раз вышел, — раздался одинокий голос.
— Зовут меня Кашим. Наши люди, оставшиеся тут, избрали меня старейшиной. Мы пока здесь жили, зла никому не чинили. Нас самих притесняли не меньше вашего. Так же, как и вы, мы в долгах ходили. У нас земли как не было, так и сейчас нет. Скота всего ничего. В степи нам не прожить и бежать нам некуда, а потому просим вас — либо убить нас тут же, чтобы страдания не длить, либо позволить остаться.