Сказки Бурого Медведя
Все притихли, и поднялся жрец Родовид:
— Ладно, Яга, твоя взяла, да и на самом деле, нельзя же запретить сыну родителей своих вызволить, да и Вещего — как бросить на произвол судьбы? Также нельзя запретить другу помочь в доблестном деле. Но помните, что первыми нападать вам нельзя, и убить кого-то можете, только защищаясь.
— Помним, дедушка! — дружно ответили Бельчонок и Барсук.
— Ну, коли помните, так в добрый путь! Быть по сему!
Стукнул он своим посохом, и все повторили:
— Быть по сему!
Друзья быстро забежали домой, собрали необходимое в походе, простились с родичами и уже через малое время были рядом с Ягой:
— Веди, бабушка, мы готовы!
Жалко было Белояру сына чуть не на убой отпускать, да как запретишь? Всегда сам ему втолковывал, что друга выручать надо, хоть спиной к спине да против всего Мира. Запрети сейчас, так потом даже самыми умными словами не оправдаешься. В таких делах настоящая дружба и крепится.
Яга тоже долго не чванилась, оглядела ребят, свистнула Павлония и повела их в лес к своей избушке. До места они без больного добрались за полдня. Барсук никогда бы в это не поверил, если бы сам этот путь не прошёл, но вот же он, перед избушкой стоит, рот разевает.
Яга с Бельчонком сразу каждый своим делом занялись, будто давно обо всём договорились. Старуха ни слова не говоря в избушку ушла, а Бельчонок встал на открытом месте, ветерком обдуваемом, да руки в стороны раскинул. То ли за быструю дорогу кого благодарит, то ли разговаривает с кем-то. А кругом страшно! Где череп чей-то зубы скалит, где страшилище, корягой прикинувшееся, следит! Всем ведь известно, что Баба Яга за кромку вхожа, потому и нога у ней одна костяная, что она той ногой в Навьем Мире стоит. И мало ли кого она оттуда с собой притащила да себе служить заставила?
Так и хочется Барсуку дома оказаться, да нельзя уже — коли сам вызвался, как теперь назад повернуть? И самого засмеют, и родителям позорище, и другу потом в глаза не смотреть? Коли не могут на тебя друзья в трудную минуту положиться, значит, не будет у тебя друзей. А Бельчонка он другом считал.
Это сначала Барсук его бить начал, да и то только потому, что Ворон Вещий велел. Привёл его тогда батька к Ворону, а тот и говорит — мол, не хочет Бельчонок бою учиться, надо помочь ему. Ты из детворы лучший в драке, вот и помоги. Стал тогда Барсук Лисёнку задирать, чтоб Бельчонка разозлить, думал, всё просто у него получится, да ошибся. Совсем немного времени прошло, и побил его Бельчонок, да так, что и не понял Барсук, как это вышло! Самому учиться да батьку просить, чтоб помог, пришлось. Ох, сколько он нового узнал, чтобы Бельчонка побить! Злился на него, придумывал, как разделается с ним, да много позже дедушка как-то слова сказал, вроде и ненароком, да слова те будто громом Барсука ударили. И сказал-то всего, что стал драться Барсук не в пример лучше, чем до того, как с Бельчонком схлестнулся! Вспомнил, что он раньше знал да что теперь умеет, и про себя ахнул! С тех пор Барсук по-другому на Бельчонка посмотрел, и прорезалось в нём уважение к сопернику. Потому и провожать пришёл, потому и за Лисёнкой приглядывал, как за своей сестрой, потому и теперь помочь вызвался.
А сейчас видел Барсук, что не справиться ему с Бельчонком ни за что. Повзрослел Бельчонок, окреп, что-то новое, звериное в нём появилось, и мощь внутри его чувствуется такая, что невольно старшим его признать хочется, хоть Барсук и раньше родился.
Вот опустил руки Бельчонок, повернулся, а лицо хмурое, будто расстроен чем.
— Что не так? — раздался сзади голос Бабы Яги, Барсук обернулся и с удивлением увидел её саму, а когда она из избушки своей вышла, и не заметил… может, замечтался да на чудищ вокруг засмотрелся, тут и проворонил.
— Худо, бабушка! — ответил ей Бельчонок. — Посадил злой Карилис батюшку с матушкой, Вещего да людей со Старого, в полон взятых, на ладью большую греческую и по реке к морю с ними отправился. Хочет Вещего в подарок царю своему принести да родителей моих в придачу. Надо вдогон спешить да перехватить их в дороге!
Вдруг Павлоний зарычал и бросился в ближайшие кусты, откуда раздался шорох быстро убегающих лёгких шагов, а потом, когда пёс прорвался сквозь заросли, и короткий вскрик!
— Кому-то не повезло, — изрекла бабка, направляясь глянуть кому.
Мальчишки, конечно, бросились за ней и выскочив из кустарника остолбенели! Пёс крутился возле большого дуба и зло рычал, пытаясь достать спокойно сидевшую на толстой нижней ветке Лисёнку!
— Ну, чего рты раззявили? Отгоните от меня этого злюку! — нахмурилась девчонка, и видя, что слова не дошли, а все по- прежнему стоят с открытыми ртами, добавила: — А вы что, думали, я вас одних отпущу?
Два закрывшихся рта лязгнули зубами что капканы. У бабки зубов было поменьше, а опыта жизненного побольше, поэтому и рот она закрыла осторожно:
— А я-то думала, что за белая кошечка нет-нет да почудится по дороге? Оказывается вот это кто. И кто ж тебя научил таким хитростям?
— Матушка показывала и говорила — мол, когда хочешь, чтобы тебя человеком не почуяли, так представь себя зверушкой какой-нибудь. Вот я себя нашей кошечкой и представляла. Вы ж меня сразу-то и не взяли бы, а я тоже хочу батюшку с матушкой из неволи вызволить.
— Вот ведь хитрюга! И время-то какое выбрала, назад не отведёшь и тут не оставишь… Цыть, Павлоний! Своя! Что ж, чадо, придётся и тебя с собой брать. Вот только в кошечку я тебя на самом деле оберну, чтоб не отставала да посмирнее была. И тебя, Барсучок, волчонком сделаю. Бельчонок, чтобы его всем волчьим премудростям обучить, у тебя времени только до того, как солнышко до макушек деревьев достанет. Ясное дело, что мало, но больше нет его, остальное в пути освоит. А я пока всё что нужно в дорогу подготовлю.
— Бабушка? — опасливо покосилась на Ягу Лисёнка. — А ты нас с Барсуком потом назад расколдуешь?
— Расколдую, расколдую, — отмахнулась бабка и повернулась к Павлонию: — И тебя расколдую, коли поможешь.
Пёс усиленно завилял хвостом, всем видом показывая, мол, на всё готов, чтобы вернуть свой прежний человеческий облик.
Увела Баба Яга Барсука и Лисёнку в лес, а оттуда вышла уже с волком и маленькой белой кошечкой.
— Зверюшку сию белую по очереди с Барсучонком и Павлонием на загривке нести будете, — показала она Бельчонку на кошечку. — А теперь давай, учи друга волком быть.
Подпрыгнул Бельчонок, через себя перевернулся — и встал на четыре лапы молодой волк! Павлоний от такого аж пасть раскрыл, хвост поджал и предпочёл поближе к Яге подойти да к ноге прижаться.
Время быстро минуло, и как только солнце коснулось макушек деревьев, все были готовы пуститься в дальнюю дорогу.
— Эх, нехорошо начинать дело на ночь глядя, да времени у нас дюже мало, — вздохнула Яга. — Что ж, тронулись.
В этот же день в Лесном провожали воеводу из Старого Колюту с посольством к князю Водимиру. Снарядили его хорошо, двоих воинов дали да из Речного троих человек, чтобы всё как есть обсказали да убедили князя с Карилисом не связываться. Основная же надежда была на болящего, для которого смирную лошадку выделили. Тот благодаря бабкиным стараниям на лошади уже неплохо сидел. Дорога предстояла дальняя и трудная, потому что пробираться надо было непроходимыми лесами да болотами, чтобы Лиходолову войску на глаза не попасться.
Бравута с воинами и всем остальным народом занялись подготовкой к обороне. Сделали засеки на дорогах, разные ловушки на тропах. С лешими и водяными договорились, куда и как ворога заводить, да так, чтобы живыми не выбрались. Женщины запасы готовили да схроны в лесу, чтобы уйти да отсидеться там с детьми малыми. Те же, кто мог оружие в руках держать, целыми днями заняты были — то дозорами, то учением, то изготовлением стрел, сулиц и прочего необходимого оружия и снаряжения.
Правду Ветер сказал Бельчонку, Карилис плыл по реке к своему императору, везя в подарок диковинную птицу и переводчиков Рыся и Любляну в придачу к ней. Вёсла большого корабля ритмично опускались в воду, берега медленно уплывали назад. Карилис сидел на палубе в удобном кресле и прихлёбывал дорогое вино из серебряного с позолотой, украшенного резьбой и драгоценными камнями кубка. Кубок сделан мастером из Речного за сущую безделицу. Он в своё время взял у Карилиса денег на то, чтобы землю для своей мастерской выкупить, но выкупив, не смог заплатить налога и лишился и земли, и мастерской, да и самого с семьёй чуть в рабство за долги не продали. Карилис буквально спас беднягу, дав ему эту работу и материалов на неё, а взамен и нужно-то было в совете заступиться за мастера, и проявив всю свою доброту, простить тому его страшное прегрешение. Благодарный мастер постарался на славу, и теперь за этот кубок можно купить в Греции небольшой городишко с виноградниками, где делают такое чудесное вино! Вот что значит умно повернуть дело — и землю за собой оставить, и кубок чудный получить, да к тому же тот, кого ты сам разорил, тебе же и благодарен.