1917: Государь революции

– Слушаюсь, ваше величество.

– И еще. Выделяю тебе тысячу рублей в месяц на дополнительных «сорванцов». И еще пятьсот на букеты и конфеты барышням твоего сына. Ну, и тебе с сыном отдельное дополнительное жалованье. Не обижу. Особенно, если будет результат. Я хочу знать все, что говорят в Москве, и в особенности то, чего не знает моя полиция и прочие службы. Я закрою глаза на многое и многое прощу, но мне нужен результат. Помни это.

– Да, государь.

Елизаров поклонился, а в глазах его бесики светились торжеством. Что ж, посмотрим на результат. Но разве не для этого я его и его семью взял в Свиту?



Москва. Большой кремлевский императорский дворец.

21 марта (3 апреля) 1917 года

– Государь, я вновь хотел бы отказаться…

Я смотрел на великого князя Павла Александровича и хмурился. Вот уже битый час я беседы беседую, но упертый родственник не желал становиться наследником, хоть стреляй. Ссылался на закон о престолонаследии и на параграф тридцать седьмой Основных законов Российской империи, где четко прописывалось его право умыть руки.

– …«предоставляется свобода отрещись от сего права в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании престола». А никаких затруднений с наследованием престола не представляется, поскольку сын мой Дмитрий вполне может оный престол наследовать…

И дальше в том же духе. Наконец мне надоел его экскурс в российское право, и я спросил в лоб:

– Но почему?

Павел Александрович несколько секунд молчал, а затем нехотя ответил:

– Во-первых, это не мое. Я не собирался править империей, и, если, не дай бог, что случится с тобой, то я абсолютно не готов к этой ноше. И уж лучше я откажусь сейчас, чем ввергну империю в кризис потом.

– А во-вторых?

– А во-вторых, я не могу быть моральным авторитетом для империи. Моя личная жизнь…

Я возразил:

– Моя личная жизнь также не является образцом!

Тот покачал головой.

– Нет, Миша, тут трудно сравнивать. Ты не оставлял сына на воспитание родственникам, не женился во второй раз морганатическим браком и… Нет, я офицер, я член Императорского Дома, но на наследование я не имею никакого морального права. Да и не хочу.

Повисла тишина. Формально он прав, да и с практической точки зрения его утверждения во многом имеют под собой основания. Но в данный момент он мне нужен, что бы он там себе ни думал на сей счет.

– Дядя, я твои аргументы понимаю, но не принимаю. Интересы государства и его стабильности требуют от тебя исполнения своего долга перед империей.

– Прости, Миша, но я не готов. Дмитрий пусть становится наследником.

Я покачал головой.

– Ценю твое мнение, но согласиться с ним не могу. Империя сейчас нестабильна. Ты видишь, что происходит на улицах и что творится в мире. Мы только что пережили третью попытку мятежа за три недели. Причем последний мятеж во многом был вызван самим фактом того, кто будет наследовать престол. Соблазн был слишком велик, и Владимировичи, подстрекаемые из Лондона и Парижа, пошли на измену. Дмитрий молод и горяч и вполне может попасть под влияние новых заговорщиков. Ты же человек, умудренный опытом, битый жизнью и четко понимающий, в чем интерес государства и чем он отличается от твоего личного. Ты уже час упорно отказываешься от возможной короны, а вот отказался бы Дмитрий, если бы ему ее предложили завтра, я пока не знаю. Нельзя вот так, вдруг, даровать человеку такой невообразимый соблазн. Особенно если этот человек молод. Двадцать пять лет – опасный возраст. Так что, дядя, извини, но я настаиваю.

– Миша, не неволь меня! Позволь отказаться! – Павел Александрович буквально взвился в попытке откосить от наследования короны. – Христом Богом тебя прошу!

– Дядя, я знаю, что ты очень верующий человек. Наш Спаситель так же просил Отца своего пронести чашу мимо. Но смирился и выполнил Его волю, взойдя на Голгофу. Смирись и ты, поскольку чашу пронести мимо тебя я не могу. Единственное, что я могу тебе обещать, это вернуться к этому разговору через три года. Быть может, если Бог даст, я женюсь и обрету законного наследника. Если же нет, то тогда и поговорим про Дмитрия. В любом случае умирать или отрекаться от престола я пока не собираюсь. Так что твои обязанности ограничатся формальными визитами, приемами и прочим нужным церемониалом. В общем, мы посовещались, и я решил – быть тебе, дядя, наследником. Отвертеться я тебе не позволю, уж прости.

Помолчав, я добавил:

– Ты однажды уже оставил сына. Не пытаешься ли ты оставить его еще раз, но уже водрузив ему на плечи охваченную кризисом империю? Посмеешь ли ты умыть руки, а, дядя?





* * *


– Скоропадский?

Я хмыкнул, увидев знакомую фамилию в списке.

– Точно так, государь, генерал Скоропадский. Есть все основания для обвинения в участии в заговоре против вашего величества и антигосударственной деятельности.

Криво усмехаюсь.

– Что ж, видно, от судьбы не убежишь.


Батюшин изогнул бровь в немом вопросе, но я не счел нужным посвящать его в то, что не случилось и, надеюсь, никогда не случится.

– Ладно, Николай Степанович, тут все понятно. Кстати, у вас же есть данные о масонских организациях, других тайных обществах и их членах в России?

Глава Следственного комитета кивнул.

– В целом – да. Разумеется, данные неполные, но мы получаем копии досье из МВД и Отдельного Корпуса жандармов.

– Прекрасно. Тогда подготовьте соответствующую бумагу об объявлении членства в масонских организациях и прочих тайных обществах тождественным членству в антигосударственных организациях и участию в заговорах против государя императора. Для помилования всем масонам и прочим дается месяц сроку, в течение которого они должны лично явиться в отделения Следственного комитета и дать полные показания как о своем участии в этих организациях, так и об известных им других членах масонских лож и прочих тайных организаций, а также об их деятельности. Кто не явится или «забудет» что-то упомянуть при даче показаний, с того обвинение в антигосударственной деятельности не будет снято. И, разумеется, проверьте поголовно всех известных вам членов тайных обществ на предмет участия во всякого рода заговорах.

Батюшин поклонился с явным замешательством.

– Да, государь. Но смею напомнить, что членами подобных организаций являются довольно многие, в числе их есть и весьма могущественные и даже весьма титулованные лица.

– Я знаю. Но двум богам служить нельзя, Николай Степанович. Никак нельзя. Минимум, что я готов для них сделать, так это просто отстранить и уволить всех рядовых и пассивных членов подобных структур. Если же они реально замешаны в антигосударственной деятельности и не покаются, то каторга им гарантирована вне зависимости от титулов и происхождения. В этом вопросе нет и не может быть никаких компромиссов. В органах государственной власти и управления не будет масонов и прочих карбонариев. Равно как ни один государственный заказ не будет отдан членам тайных организаций. Вы лучше меня знаете ту роль, которую они играли в двух предыдущих заговорах, и о показаниях Рейли по данному вопросу. Пора навести порядок в этой сфере.

– Я понимаю, ваше величество. Но как бы не полыхнуло. Уж очень опасный противник. Слишком многие могущественные лица там состоят, так или иначе. В том числе и члены Императорской Фамилии. Вот, к примеру, военный министр вашего величества.

– Нет, Николай Степанович, напротив – сейчас лучшее время для подобной чистки. Ряды противников смешаны и расстроены, в их порядках царит растерянность, и пока каждый из них скорее сам по себе, чем член монолитной организации. Что касается военного министра и прочих высокопоставленных лиц, то пусть уж лучше они спишут все на моду, грехи молодости и прочий романтизм, который, словно черт, попутал их в этом деле, вступая в которое они ни словом, ни делом, ни мыслью своею не собирались причинять интересам государя и государства ни малейший вред и готовы искупить грехи молодости чистосердечным признанием и сотрудничеством с учрежденным его императорским величеством Высочайшим Следственным комитетом… Ну, и так далее. В общем, или они докажут мне свою верность и лояльность, или им не то что возле меня, а и вообще на государственной службе делать нечего. И мне нужны доказательства их верности, которые будут заключаться в показаниях и публичном отречении от членства в масонских ложах или других тайных обществах. Разумеется, с упоминанием информации о том, сколь сильно они помогли следствию в расследовании деятельности подобных организаций. Чтоб пути назад у них не было. Чтоб ходили по улице и оглядывались. В общем, готовьте бумагу.

– Слушаюсь, ваше величество.

– А что у нас с Госдумой? Мы готовы обеспечить беспроблемный созыв очередной сессии?

– Думаю, что да.

– А что с выборами нового председателя Госдумы вместо Родзянко?

Батюшин протянул мне папку.

– Вот, ваше величество, мои соображения на сей счет.

– Хорошо, Николай Степанович, я ознакомлюсь. Благодарю вас. Вы свободны.

Некоторое время я смотрел в закрывшуюся за Батюшиным дверь. Затем нажал под столом кнопку звонка. Появился мой личный адъютант генерал барон Врангель.

– Вот что, Николай Александрович. Срочно вызовите мне генерала Скалона.

Врангель щелкнул каблуками и испарился за дверью. А я открыл верхний ящик стола и вытащил папку с текущими делами.

Генерал Шошин представлял организацию и боевое расписание Инженерно-строительного корпуса Русской Императорской армии. Итак, двенадцать отдельных инженерно-строительных бригад, каждая из этих бригад должна иметь в своем составе двенадцать отдельных инженерно-строительных батальонов, а те, в свою очередь, должны состоять из специализированных отрядов, поделенных на рабочие бригады. Общая численность 150–170 тысяч человек.

Что ж, на самом деле комплектация всех этих инженерно-строительных частей и подразделений шла уже полным ходом. Причем главным источником личного состава стали запасные полки Петрограда и Москвы, в частности, те, кто не смог пройти отбор во внутреннюю стражу, но был недостаточно плох для прямой отправки на фронт. Также по всем фронтам шел набор мастеров строительных специальностей, которые могли возглавить бригады в Инженерно-строительном корпусе.

Так, а вот у нас и расклад, в котором расписаны места дислокации и задачи отдельных бригад. Итак, две бригады расширяют железнодорожную линию, которая связывает метрополию и Романов-на-Мурмане. Еще одна бригада работает непосредственно в этом северном городе, расширяя наш единственный незамерзающий океанский порт. А помня историю будущего и роль Мурманска, нет сомнений в целесообразности таких усилий.

Дальше, две бригады заняты подготовкой инфраструктуры наших будущих операций на территории Крыма и в Херсонской губернии. Две бригады прикомандированы к Москве, создавая железнодорожную инфраструктуру для Ходынки и Марфино, а также занимаясь строительством зданий под различные учреждения в Москве. Еще три бригады должны вгрызаться в землю, создавая линию укрепрайонов от Балтики и до Карпат, создавая узлы устойчивости войск во время возможного германского наступления. Еще одна бригада занимается обеспечением развития инфраструктуры, которая потребуется при переселении в Сибирь. А последняя бригада будет прикомандирована в распоряжение Министерства спасения в рамках подготовки к ожидаемой пандемии испанки.

Еще раз перечитав бумагу, я покачал головой. Романтизьм и профессионализм понятен, но я-то не из их теста. Что это за цифра – двенадцать? В любой уважающей себя адской конторе должно быть тринадцать бригад. Причем тринадцатая, которая по сложившейся русской суеверной традиции должна именоваться «особой», должна состоять из тринадцати особых отдельных батальонов. А комплектоваться они будут из зэков. Ну, или, как тут говорят, из приговоренных военным трибуналом. А самый-самый тринадцатый батальон должен вообще формироваться из приговоренных к казни, с тем, чтобы поручать им секретные работы и не париться потом вопросом сохранения тайны.

Внеся эти замечания в текст доклада, я взял новую бумагу. Постановления правительства. Первое – «Об усилении ответственности за дезертирство». Ответственность усилена до двадцати пяти лет каторжных работ, а при сопротивлении аресту до самого расстрела. Второе – «Об усилении ответственности за антигосударственную и антинародную деятельность». Кары аналогичные. Надо туда же добавить членство в масонских и тайных обществах. Делаю пометки. Дальше – «Об общих правилах содержания заключенных и ссыльных», которые унифицируют правила для уголовных и политических зэков. Единственное, что содержаться они должны раздельно. А так, каторга что так, что эдак. И никаких тебе вольных поселений. «Об усилении ответственности за повторные преступления» – все, кто судим второй раз, получают свой четвертак каторжных работ и запрет после окончания срока селиться где-либо, кроме территорий за Полярным кругом (кроме Кольского полуострова). И теперь осужденные в первый раз будут содержаться отдельно от рецидивистов.

Надо будет Глобачеву дать команду провести зачистку в городах, дабы выявить не завязавших с криминалом рецидивистов. И начать с Москвы. Пусть зачистят под ноль, даже если нет прямых доказательств, то хотя бы пусть огласят запрет на проживание в городах и селят не ближе Урала. С криминалом в городах, а в особенности в городах крупных, надо кончать.

Нет, разумеется, я в курсе традиционной концепции правоохранительных органов всех времен и народов по поводу того, что полиция должна контролировать преступный мир и иметь некий управляемый криминал. Но, как показывает практика, все это ведет к сращиванию полиции и бандитов, развитию коррупции и прочим перегибам. Так что – нет. Никаких рецидивистов в моих городах! Мне не нужна воровская романтика, на которой будут расти новые поколения. Мне проще их стрелять без суда и следствия. А еще лучше – отправлять в особые инженерно-строительные батальоны. Пусть поработают на благо государства и общества. А кто уйдет в отказ, того и расстрелять недолго. Прямо перед строем таких же осужденных. В назидание, так сказать.

«Об амнистии политических осужденных». Что ж, концепция предполагает право каждого осужденного по политическим статьям заявить об отказе от вооруженной и тайной борьбы с режимом и таких сразу настигнет всепрощающая Высочайшая амнистия. В рамках законных политических партий – ради бога, борись с режимом сколько хошь. А вот терроризм и прочие подпольные структуры влекут за собой законный четвертак каторжных работ. Есть подозрение, что за двадцать пять лет каторги либо осел сдохнет, либо ишак, либо оба.

Беру новый доклад. Статс-секретарь по делам Сибири и Дальнего Востока Гондатти сообщает о событиях в Китае и докладывает о ходе подготовительных мероприятий к переселению семей будущих демобилизованных фронтовиков. Да, важнейшие вопросы нашей перспективы, тут ничего не скажешь. Сибирь и Дальний Восток нужно усиленно осваивать, а Китай… Ну, не готов я пустить этот вопрос на самотек и допустить возникновение в будущем супердержавы на границах моей империи! А посему нельзя откладывать этот вопрос на после войны. Пока все заняты Европой, мы будет потихоньку заниматься Азией.

Новая бумага и новый доклад от министра спасения принца Ольденбургского о ходе развертывания структур Минспаса в прифронтовых губерниях, об организации фельдшерских курсов в губернских городах Поволжья и о создании дополнительных складов на случай эпидемии. Делаю пометки и накладываю резолюцию.

Доклад командующего Отдельным Корпусом жандармов генерала Курлова о настроениях в Москве и Петрограде, а также доклад о ходе формирования в Киеве отдельного батальона внутренней стражи. Ну, не с ума сойти, но могло быть и хуже.

День тянулся медленно, и с каждым часом мои нервы взводились все сильнее. Что там на Червищенском плацдарме? Какие новости из США? Как там сессия Госдумы? Трибунал? Все ли я сделал правильно? Нет, рассуждениями делу не поможешь, от меня сейчас уже мало что зависит, нужно ждать и работать дальше.

Так-с, что дальше у нас? Доклад министра труда и имперской службы о подготовке нового трудового законодательства России и предложения к Кодексу и Уставу имперской службы. Также информация о ходе подготовки общероссийской конференции имперских служащих. Предполагалось, что в конференции примут участие представители всех видов и родов ИС, а к таковым относились не только военные и чиновники государственного аппарата, но и врачи, железнодорожники, школьные и университетские преподаватели, агрономы, лесники, инженерный и руководящий состав казенных предприятий, в общем все те, кто получал жалованье из бюджета и работал в интересах государства и общества. Причем на конференции делегаты будут представлены в пропорциях, которые соответствуют численности каждого вида служб и служащих.

Что ж, у меня были определенные планы и на эту конференцию, и на имперскую службу как таковую…

– Ваше императорское величество!

Поднимаю голову.

– По вашему повелению прибыл генерал Скалон.