Порочный (СИ)
– Господи, дочка! Успокойся! Расскажи, что стряслось! Я же волнуюсь… – сонная бабушка растерянно семенила вокруг моей невменяемой матери.
– Дай стакан воды! Скорее! Нужно выпить! – ба потянулась за кувшином, в то время как мама достала из сумки несколько баночек с яркими жизнерадостными этикетками.
От шока лицо перекосило. Знала наизусть названия этих таблеток: легкое успокоительное, транквилизатор, снотворное, после которого не разбудит даже конная гвардия. Мама высыпала на ладонь целую пригоршню разноцветных капсул, и в один присест закинула себе в рот. Она сделала большой глоток воды из кружки, отчаянно закашлявшись.
– Жозефин, дорогая, я же просила тебя больше их не пить! Я же просила… – тон бабушки ожесточился, она выхватила у матери из рук несколько банок, но та оказалась проворнее, отталкивая пожилую женщину и спасая свое дерьмо.
– Я не могу без них! Иначе то в смех, то в слезы. Просто разучилась контролировать эмоции. Каждый день сумасшедшее давление: папарацци, съемки, интервью… А теперь ещё и Анри ужасно зол на меня! Ведь я с самого начала делала так, как он просил. Но стоило немного оступиться, и он окрысился…
Поморщилась от отвращения. Моя мама выглядела жалко и нелепо. Теперь до меня начало кое-что доходить…
– Расскажи всё по порядку. Что, черт возьми, между вами стряслось? – голос бабушки дрожал от негодования. Мама переменилась в лице. Она тихо всхлипнула.
– Хорошо, я начну сначала. Пару недель назад ребята устроили вечеринку в доме, ну и без потасовки не обошлось… В интернет попала запись драки, люди мужа почти сразу перехватили её. Анри всё понял: Вильям и этот парнишка Филипп не поделили Симону. Запись удалось изъять и уничтожить, но Анри как с цепи сорвался. Его новый пиар-менеджер посоветовал избавиться от Вильяма – как раз после возвращения сына политический рейтинг Анри резко пошел вниз…
Мама прочистила горло, продолжив свой рассказ.
– …Он буквально помешался на этой президентской гонке. Кричал, что их связь может разрушить всё! Ругался… Говорил, что Вильям специально перетягивает на себя внимание прессы…
– И что вы сделали, Жозефин? – напряженно поинтересовалась ба.
– Для начала Анри сказал сыну, что тот парень шантажируют его. Он попросил Вильяма уехать из Парижа. Мы были уверены, что этого достаточно…
– И что случилось потом?
– А потом этот светловолосый сперминатор позвонил и сообщил, что собирается увести Мону с собой… Представляешь? Нам пришлось экстренно вернуться и приступить к выполнению плана Б.
– Но зачем? Они ведь не кровные родственники? Я не понимаю…
– Вильям не пара Симоне! Чего тут непонятного?! Я была категорически против! Слышала поговорку «яблоко от яблоньки»?! Он такой же, как и его отец! Гуляка и бабник! Поразвлечется с глупышкой, а у нее опять поедет крыша… Мона встретит еще с десяток таких Вильямов! Но главное – это могло не очень хорошо отразиться на рейтинге Анри! Кровные не кровные! Людям только дай повод для сплетен, а учитывая его репутацию…
– У меня нет слов. Вы оба помешались. Дочка, ты посмотри на себя… – бабушка нервно всплеснула руками, вперив в маму полный отчаяния взгляд. – И что вы сделали? – спросила она, едва шевеля губами.
– Пришлось действовать решительно. Анри заручился поддержкой бывшей девушки Вильяма. Она позвонила Симоне и сказала, что беременна, а еще навестила парня в день приезда и выложила несколько снимков из его квартиры в инстаграм. Мона поверила. Дочка сама попросила уехать.
– А что же этот парень?! Вильям?!
Я глядела на них сквозь тонкую полоску света, испытывая ужас. Знала, мне совсем не понравится то, что она вот-вот расскажет.
– План Анри с шантажом Филиппа быстро провалился. У мужа с каждым днем появлялось всё больше проблем. Я хотела помочь ему…
Неожиданно мама замолчала, и по кухне разлилась тягучая зловещая тишина. Даже не заметила, что из глаз уже давно сочатся слёзы. Часто-часто моргала, стараясь смахнуть их с кончиков ресниц, но они всё продолжали застилась глаза.
– И как же ты помогла, дочка? – язвительно поинтересовалась ба, шумно втягивая ноздрями воздух, как при гипоксии.
– Сказала Вильяму, что у Симоны случился очередной нервный срыв. Думала, теперь он точно оставит нас в покое, но вышло наоборот. Он всё испортил: примчался в Париж, разругался с отцом, поехал убедиться, что она в психушке…
– Это слишком жестоко. Я не верю, что ты это сделала…
– «Это большая политика. Люди в ней просто пешки!» – так всегда говорит Анри, – прошептала мама срывающимся голосом, заламывая руки.
– Что же произошло дальше? – безжизненно спросила ба.
– Пришлось попросить своего психотерапевта показать ему какое-нибудь отпугивающее видео, чтобы он даже думать забыл про мою дочь! Кто же знал, что они с придурковатым дружком полезут туда среди ночи?! – губы мамы затряслись.
Она зашлась новыми потоками рыданий, только теперь вместо жалости я испытывала чувство гадливости, как будто меня вымазали в грязи.
– О господи… – глаза ба наполнились слезами, а уголки губ обессилено поползли вниз.
– А теперь Анри меня ненавидит, им с Готье пришлось всё это разгребать: выложили кругленькую сумму директору клиники, чтобы замять скандал с ночным проникновением на территорию частной собственности! Потому что их сыновья уложили охранников, поставив на уши всю больницу! Безумие какое-то…
Стояла босиком на паркетном полу и не могла пошевелиться. Конечности одеревенели. Сердце превратилось в гранит. Веки налились свинцом, а губы так дрожали, что зуб на зуб не попадал. Мне было плохо. Жутко плохо. Из-за них мы с любимым страдали все эти дни и ночи. «Встретит еще с десяток таких Вильямов!» – пыталась восстановить дыхание, но в груди словно извергался вулкан, задымляя и уничтожая всё на своем пути. Как простить такое собственной матери?!
– Господи, это просто ужасно! Что ты натворила, дочка?! Ты хоть сама понимаешь, что ты сделала?!
– Мама, я так боюсь, что он меня никогда не простит… Я столько сил вложила в эти отношения. А он?! Анри недавно сказал, что женился на мне, потому что я олицетворяю идеальный образ первой леди страны. Он не любит меня. Не хочет ребенка. И уже несколько лет трахает свою секретаршу. Даже берет ее иногда с нами в поездки. Кажется, об этом в курсе вся его команда… Вся! Они смеются за моей спиной. Что мне делать, мама?!
– ДА О ЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ, ЖОЗИ?! – ба схватила стакан воды и со всего размаха плеснула жидкость в лицо матери. – Причем здесь Анри?! Ты совсем свихнулась! Чуть не угробила психику этому бедному парню! У тебя нет совести! Ты не заслуживаешь счастья!
Мама резко подскочила на ноги, вытирая лицо широким рукавом блузы. Она ощетинилась, буквально наступая на бабушку с горящими огнём ненормальными глазищами.
– Зачем Моне этот бабник?! Он перетрахал всю прислугу в доме, половину моих замужних подруг… Хочешь, чтобы он увёз ее в Нью-Йорк, а когда наиграется, вернул как поломанную игрушку обратно?! Ты этого хочешь?!
– Ох, Жози, Жози… В кого ты превратилась, дочка?! Легран рано или поздно бросит тебя, Симона начнет жить своей жизнью… Мне страшно за тебя… – её голос растворился в истерических рыданиях матери.
– Я делала это ради Симоны! А знаешь почему?! Потому что я десять раз пожалела, что не послушалась тебя и вышла замуж в восемнадцать лет! Еще и забеременела так рано! Поступила на театральный, но была отчислена уже после первого курса из-за висящего на груди младенца! Отдала этому ублюдку лучшие годы жизни, а он променял меня на стриптизершу! Я не хочу для Моны такой судьбы! Пусть идет учиться, гуляет и наслаждается жизнью! И не совершает моих ошибок…
– Значит, я ошибка, мама?! – я вошла в кухню, когда уже за окном окончательно забрезжил рассвет.
Сердце сделало сальто, и улетело в пятки. Мне было нечем дышать, а перед глазами всё плыло.
– Ты всё слышала?.. – произнесла растрепанная заплаканная женщина, инстинктивно потянувшись рукой к баночке с успокоительным.