Малыш от генерального (СИ)
- Я сама поговорю с Верочкой. С отпусками черт знает что! То никто не ходит, то все желают уйти в одно время, а мне хоть разорвись, - вызвалась она на амбразуру. - А ваша секретарша заслужила. И ей пора отдохнуть, и нам от нее.
На ремарку «и нам от нее» я усмехнулся.
- Как быстро получится отправить Веронику в отпуск?
- Так я прямо сейчас поговорю. За графиком только сбегаю, чтобы у вас тут не печатать. И завтра пришлю кого-нибудь на замену.
- Заменой пусть будет Калинина. – Я знал, что сейчас разразится буря, но выбора не было. Если уж где и держать подозреваемого «номер один», так это рядом.
Однако мадам Брошкина удивила.
- Аглаечку? К вам? – Даже сквозь толстые стекла очков было видно, как загорелись глаза.
- Какие-то проблемы?
- Эту в отпуск и под дулом пистолета не отправишь. Пусть хоть у вас тут отдохнет немножко. Она хорошая девочка, ей давно голову свою умненькую расслабить нужно.
От такого откровения я чуть воздухом не подавился. «Хорошая девочка» с «умненькой головой» - да моя Брошкина как о родной кровинушке о ней отзывалась. Словно это не Калинина в прошлом году заставила Дамира сократить два отдела и перевести с договоров на контракты всех остальных работников.
Одуванчик с хваткой венериной мухоловки. Офисная экзотика, которая всем улыбалась, а когда требовалось избавиться, сама находила замену и ставила перед фактом.
* * *Не знаю, как кадровику это удалось, но «смену караула» она провернула уже к обеду. Недовольная внезапным отпуском, Вероника грустно вздыхала и пыталась жаловаться на Брошкину. Шокированная рокировкой Аглая никому ни не жаловалась, но судя по пару из ушей и сжатым в нитку губам уже планировала мое убийство.
Отличные условия для работы! Ничто так не бодрило, как ожидание мышьяка или пургена в кофе.
Как бы там ни было, а к запланированной на вечер встрече такое настроение подходило отлично.
Не хотел я спешить, но новые факты, открытые Штерном, лишали нас времени на раскачку. Два месяца назад, когда брат только заикнулся об объединении компаний: моей, унаследованной от отца, и его, я чуть не дал согласие.
У Дамира за пять лет получилось то, на что у отца ушла вся жизнь. Из нас двоих именно он горел строительством и архитектурой. Остановило меня какое-то предчувствие.
Сегодня стало окончательно ясно, что паранойя сработала на «отлично». Генподрядчик – «Монтажстрой» – не просто обворовывал Дамира – ситуация, в которую плавно направляли «А-групп» больше походила на рейдерский захват.
Еще месяц – другой, и ловушка из обязательств и займов захлопнулась бы. Я объединился бы с компанией, которой невозможно управлять, а позже потерял бы обе.
Красивая партия. Не будь она направлена на «А-групп», восхитился бы. Но сейчас предстояло не восхищаться, а проводить тотальную зачистку и рубить главную голову.
* * *К тому, что сегодня нас ждет встреча с генподрядчиком, Аглая отнеслась с тревогой. В ее взгляде так и читалось «Только не нужно, как вчера!», но разъяснять, что вчерашний поставщик стал бы обычной прокладкой по выкачке из нас денег, я не стал.
Гораздо важнее было видеть ее реакцию на мои действия. Без подсказок, без возможности предупредить противника. Ожидая того самого промаха, на который рассчитывал Штерн.
Отличный был план, но я просчитался как Наполеон с походом на Москву.
Встреча прошла идеально. Герасимов, директор «Монтажстроя», встретил новость о разрыве контракта с каменным лицом. Ни взглядом, ни жестом он не выдал собственной злости. Проглотил ужин, запил вином. И лишь, когда мы прощались, четко и уверенно произнес: «Расторжения не будет. Посмеешь перекрыть потоки, пожалеешь. Сам приползешь на брюхе умолять меня вернуть все, как было. А я еще подумаю, что у тебя забрать в качестве наказания».
В целом ничего нового. Обычная угроза, текст которой в этой стране не менялся уже лет тридцать.
Я почти сразу же выкинул из головы этот старческий бред, и только Аглая, пропустившая наше «теплое» расставание, до самого офиса с ненавистью сверлила меня взглядом в машине.
Молча. Пламенно. Так что ладони сами тянулись к тонкой шее. Прикоснуться к голубой венке. И по пульсу определить уровень бешенства этой серой мышки.
В машине я, конечно же, такого не сделал. Голова после встречи варила хорошо. А в офисе... стоило минут на двадцать задержаться у начбеза, пересечь пустую приемную и открыть дверь в свой кабинет, чуть не сорвался.
Рано или поздно что-то подобное должно было случиться. Я ждал, что помощница захочет сунуть свой нос в мои документы, что попытается подсунуть жучка или доберется до ноутбука. Такие же прогнозы давал и Дима Штерн. «Если это она, то создай условия и жди добычу», - было его первым советом.
Но даже в фантазиях, я не думал, что это будет так.
Бумаги, разложенные черно-белым ковром прямо на полу. Сосредоточенная девушка на коленях. Без пиджака. Со сбившимся на бок коротким хвостом и с закушенной губой.
Ни стервы. Ни холодного живого компьютера.
Полный разрыв шаблона.
Руки зудели от потребности дотянуться. Но ноги словно вросли в пол.
Прямо посреди моего кабинета в моих документах рылся самый опасный подозреваемый, а я пялился на раскрасневшиеся губы, на тонкую белую рубашку, сквозь которую просвечивалось кружевное белье и розовые вершинки совсем даже не плоской груди. И чувствовал себя идиотом.
Глава 5. Не шпионка
Аглая.
Я словно въехала на скорости в бетонную стену. Без подушек безопасности и без страховочного ремня. То, что новый босс скрывал от меня какие-то факты, было ясно с первого дня. Но я и не представляла, что, открыв папку на его столе, обнаружу настоящую бомбу.
Глаза полезли на лоб, стоило глянуть на первую страницу. Сердце рухнуло в пятки, когда посмотрела на следующую.
О том, что лучше бежать и оставить все как есть, даже не думалось. Мне плевать стало, что нахожусь в директорском кабинете, роюсь в его вещах и вообще – совершаю должностное преступление.
Молчать о таком тоже было преступлением!
Не верилось, что это правда. Я не первый год работала в «А-групп». Казалось, знаю здесь каждого. Думала, что могу предугадать любой шаг... Какой же наивной я была. Как же мы с Дамиром заблуждались!
От двух совершенно разных желаний разрывало на куски. С одной стороны, хотелось биться головой о стену и рвать на себе волосы. С другой – разобраться во всем, понять, как мы могли попасться в ловушку.
Победило второе.
Прятаться или копировать документы я не стала. Скрывать мне было нечего, воровать чужое не поднялась бы рука. Так в кабинете генерального и осталась.
Ладони тряслись, когда раскладывала документы на полу. Места на рабочем столе не хватало, а с ходу разобраться, что к чему, было сложно. О Марате, который может войти в любой момент, не думала. О каком-нибудь случайном визитере – тоже.
Наверное, что-то подобное испытывает наркоман, дорвавшийся до дозы. Меня даже не останавливало, что документы здесь были не все. Некоторые листы с самой важной информацией отсутствовали. На это указывала нумерация в таблицах и оборванные фразы в конце отчетов.
Абашев будто специально спрятал самое интересное, а на эти обрывки данных, как на живца, ловил рыбу. Возможно, меня...
Монстр... А ведь я поверила, что он мажор и эгоист, что самодур, решивший пустить нас по миру своими барскими причудами. Сейчас, когда я изучала цепочки откатов, списки подставных компаний и схемы липовых тендеров, было стыдно за себя.
Посторонний, человек, который не знал ничего об «А-групп», смог за короткое время увидеть больше, чем те, кто годами стояли у руля. Он разоблачил целую сеть, а я... Я просто обязана была понять, почему так получилось.
На улице уже начало темнеть. Как любая вменяемая будущая мама, я должна была уже отдыхать. Но ответы требовались прямо сейчас. И я искала.