Не жизнь, а сказка
Серега умолк. А он сам, обычный восемнадцатилетний парень, разве не попал на Ратное поле, где плечом к плечу с троллем сражался с мифическим бессмертным антигероем? Где Черномор знает Пушкина! Где былинные богатыри из разных времён и эпох меряются силой, а потом сидят за одним столом! И где он встретил Варю!
Серега посмотрел на девушку. Варя рассмеялась — вид у Серёги, похоже, был ещё тот!
— Ну, вот, — продолжила рассказ девушка, — Ванька вернулся, а Кощей умер. Но Василиса всё не появлялась. Тогда Иван в горе страшное впал, забрался в погреба дворцовые и начал по-настоящему, по-богатырски пить с утра до утра…
— Не лопнул? — не удержался Серега.
— Нет. Захожий дед-оракул сказал, что как только Иван безобразить перестанет, сразу отправится на поиски невесты, но когда сие произойдет, ему неведомо. Хочешь, правду скажу? Только Ваньке ни-ни! Батюшка велел насыпать в вино сон-травы, а когда мой братец уснул, всё хмельное из подвалов унесли. Три дня погреб перетаскивали — умаялись все! В общем, через неделю Ваня вышел наверх, трезвый, как шпион на свадьбе, и, как и говорил дед-оракул, сразу же начал подготовку к поискам Василисы.
— Армию собирать начал? — попытался угадать Серега.
— Нет, тренироваться стал, — неопределённо хмыкнула Варя. — На дружине царской. А когда он дружину поголовно разогнал, а все окрестные драчуны по углам попрятались, Ваня решил на Ратное поле отправиться. Он мне много рассказывал про это место, вот я и напросилась с ним.
— Просто замечательно, что ты с ним отправилась! — воскликнул Серега и покраснел.
Варя тоже зарделась. Язычник, не упускавший обычно возможности съязвить, на этот раз почему-то промолчал. Наверное, потому что в темноте порозовевших щек парочки не заметил. В разговоре возникла пауза. Из шатра опять донесся громкий крик кого-то из братьев, и Серёга, чтобы замять неловкость, сказал:
— Пойду, погляжу, что там творится!
— Я тоже пойду. Ваню надо начинать приводить в чувство, а не то он тут на две недели застрянет.
Сереге стало интересно, каким образом тоненькая и хрупкая девушка может отрезвить громадного и мускулистого брата. Варя, словно прочитав его мысли, загадочно улыбнулась:
— Увидишь. А коли сам упьешься — и на себе можешь испытать!
Откуда-то из поля донёслось покашливание, и Язычник буркнул:
— Не советую, молодой человек. Испытание не для слабонервных.
Но замечание старого полевого парень уже не услышал — он и Варя вошли в шатёр.
*****
Прощание с Ратным полем
В праздничном шатре витал суровый хмельной дух, а также крепкие словечки Святогора и Черномора, которые как начали ругаться, так по сю пору и не остановились. Варя и Серега, в отличие от прочих присутствующих, долго и с любопытством слушали эпитеты, которыми награждали друг друга братья.
— Я бы чего-нибудь поела, — сказала, наконец, девушка, — но, похоже, здесь всё съедено до нас.
Серега оглядел опустевшие столы.
— Пойдём, у Ивана спросим, может, чего осталось.
Иван, Конан и Грыст, по всей видимости, вели беседу о высоких материях, потому что разводили руками на всю ширь, поднимали их вверх насколько возможно или изображали округлые формы.
— Рыбалку или женщин обсуждают! — усмехнулась Варя.
Оказалось второе.
— Видел бы ты мою невесту! Талия — вот такая! — при этом Грыст в очередной раз развёл руки в стороны. Тролль был внушительно-велик, и размах его огромных рук равнялся росту Конана. Если не больше.
— Ну, ты скажешь! — махнул рукой варвар. — Такой талии даже у тролльчих не бывает!
— А я тебе говорю: бывает! Это тебе не ваши женщины, которых пальцем ткни — враз переломятся! Моя невеста крепка, как столетний дуб!
— И такая же корявая! — сделал невинное лицо киммериец.
— Конечно! То есть, нет! И у неё вот такие…
Тролль выставил перед собой руки, но, увидев Варю, смутился и не закончил фразы. Так бы и осталось неизвестным, что у невесты Грыста "такие", если бы Ваня настойчиво не поинтересовался:
— "Такие" что?
— Глаза, — буркнул тролль.
— А руки зачем выставил? Навыкате у неё глаза, что ли? — спросил наивный Иван-дурак. Конан полез под стол, давясь смехом, при этом нечаянно наступив на мини-Горыныча.
Раздалось шипение и вопль. Шипел маленький дракон, а заорал Людвиг, которого вино всё же побороло. Бедолаге приснилось, что он оказался в змеюшнике, а, открыв глаза, увидел перед собой три шипящие головы. Тут любой заорёт.
— Ой, кто это? — пролепетала Варя, наклоняясь к мини-Горынычу. — Какой хорошенький!
Людвиг принял было восклицание на свой счёт, но, убедившись, что объектом является не он, снова повалился под стол. Богатыри переглянулись — похоже, у красной девицы помрачение рассудка! Что, скажите, может быть "хорошенького" в трехглавой ящерице болотно-зелёного цвета? Мини-Горыныч явно не разделял их взглядов на собственную красоту, потому что тотчас бросился к Варе и принялся тереться о неё всеми тремя головами сразу.
— Ну, чисто котенок! — умилилась девушка. — А как его зовут?
— Не знаем, — пожал плечищами Иван. — Он Кощею палицей служил, потом в бочке с вином отмок. Его Черномор зарубить хотел, а…
— Папочка меня защитил, — сообщила Варе средняя голова.
— Так ты ещё и разговариваешь! Ой, как здорово!
"Уси-пуси" произвели на мини-Горыныча самое благоприятное впечатление. Он устроил короткое совещание между головами, после чего все три хором пропищали:
— Здравствуй, мамочка!
Варя окончательно растаяла, схватила ящера на руки и, сюсюкая с ним по пути, удалилась в сторонку. Богатыри ошеломлённо глядели ей вслед — кто бы мог подумать, что такая страшилка понравится девушке?
Серега некоторое время постоял около бодрствующей троицы и, убедившись, что понять их разговор способны только они сами или кто-то, "принявший на грудь" подобное количество хмельного, подошёл к ссорившимся братьям.
Святогор и Черномор к этому времени уже основательно охрипли, отчего ругались полушепотом. Со стороны это выглядело, как забота о воинах, лежащих около столов на сонном одре.
— Святогор Иванович, — обратился к возрастному богатырю парень, ничего не знающий об опасности для жизни того, кто осмелится нарушить течение священной ссоры, — вы бы передохнули. Да и вы, Черномор Иванович, тоже. Орёте, как Касперский при виде вируса. Устали, небось!
Оба брата замолкли и уставились на Серегу, как солдат на старшину — и в лоб дать хочется, и, вроде как, нельзя.
— Ты бы укоротил ему язык, — буркнул, наконец, воевода.
— Вот если попадёт к тебе в дружину, сам и укорачивай!
— Ты же у нас старший брат! — язвительно заметил Черномор. — С тебя и первый спрос!
— А кто длинной бородой хвастает? "Даже у Мерлина такой нет"! — передразнил Святогор.
Серега, чувствуя, что ссора снова набирает обороты, снова вмешался:
— Вы уж меня извините, я не местный…
— Заметно, — пробурчал воевода.
— Вы мне объясните, в чём причина ссоры?
— С какой стати я тебе должен объяснять? — вспылил было Черномор, но тут же нахмурился. — Собственно, особо говорить и не о чём!
— И всё-таки?
Братья переглянулись — во взглядах у них явно читалась растерянность. Святогор откашлялся, и сипло сказал:
— Видишь ли, мы близнецы и двойняшки…
— Знаю, знаю, но Черномор на десять лет младше. И что?
— Не перебивай старших, а не то… Ну, ладно! В общем-то… ну, да… вот поэтому!
— Ага! — выдавил из себя красноречивый Черномор.
Серегин рот поневоле растянулся до ушей. Легендарные богатыри не могли связать двух слов. А почему? Да потому что сказать нечего!
— Вы ссоритесь из-за какой-то ерунды! Вы же братья?
— Братья! — хором подтвердили богатыри.
— Ну и? Чего вы делите? Про ваши деяния легенды сложены, дети в школе учат… чёрт, жаль я сам плохо помню, но вот если Ксюшу сюда притащить, она бы вам полный цикл стихов выложила! Узнали бы школьники, как легенды ссорятся из-за пустяка — ухохотались бы!