Поступай с другими так (СИ)
На стеллажах в ряд стояли одинаковые контейнеры из какого-то неизвестного материала. Похожие на чемоданчики, с удобными выдвижными ручками, небольшой крышечкой, под которой скрывались гнезда для штекеров, огоньки индикаторов и кнопки. Насколько Виньярд мог судить — этот отсек был полностью автономен. Он сходил за Линчем и штатный компьютерщик «Розочки» с благоговейным трепетом с помощью Сью заперся внутри, отделив себя от остального мира и дернул рубильник включения питания. Загудели генераторы, и Джеймс Линч по очереди принялся подключать контейнеры к системе.
Пользуясь тем, что одновременно с питанием включилась и система воздухоснабжения, Линч снял шлем и дышал полной грудью, громко вздыхая и сетуя каждый раз, когда очередной контейнер не подавал признаков жизни. Работал он долго, около получаса — и все попытки вернуть функциональность древним компам были тщетными. Сталкер попытался что-то объяснить Виньярду через дверь, но потом понял, что толку от этого мало, и показал руками жест, мол — откручивай!
Если сам компьютерный гений не боялся проделок злобных искинов — то зачем переживать ему? Сью тыкнул пальцем себе в голову, показывая на шлем, и Линч суетливо надел на себя этот необходимый элемент защиты. Когда, наконец, двери открылись, Джеймс заорал в интерком:
— Нихрена! Они всех чистые, все форматированные! Это потрясающие, очень мощные протативные системные блоки, они стоят чертову уйму денег — но они пустые. Ничего, совершенно ничего там нет, ни единого драйвера, ни единой программы, ни обрывка кода. Но — судя по всему, два контейнера кто-то подрезал.
Сью примерно представлял себе, куда занесло один из украденных искинов — с точнойстью до звездной системы. А вот второй — это была загадка!
— Дорого стоят, говоришь? Давай, тащим всё это наружу. И флешки вон те — тоже заберем. Я знаю кому они могут быть дороги как память! Алиса-а-а! Ты где?
— Нечего орать, не в лесу! Я прекрасно слышу тебя через интерком.
— И мы слышим. Чего ты орешь-то?
— Собираемся, ага?
— Да слышали мы. Подходи в комнату отдыха, тут у нас материал как раз по основному профилю нашей экспедиции — о культуре и нравах Нового Привоза…
— Вот как? Хорошее дело. Забирайте всё, на корабле разберемся… Кто-нибудь вызвал капитана?
— Капитан на подходе. Говорит — надвигается песчаная буря, нужно торопиться!
— Это нормально. Торопимся, мужики?
— Торопимся!
* * *Виньярда не покидало чувство тревоги. Он мог бы просто отключить его усилием воли, но — беспокойство не было беспричинным. Все получилось слишком легко. Не могла лаборатория такого уровня охраняться двумя тухлыми роботами! Она просто не осталась бы в таком первозданном виде — в конце концов на орбите висели люди Кесарева, а этот своей выгоды бы не упустил.
«Кесарево — Кесареву, Богу — Божье!» — этот неформальный девиз рисовали на стенах в трущобах самых разных сектора Рашен, выбивали татуировками на крепких спинах, несли на штандартах и бортах кораблей. Суть этой кальки известной цитаты из величайшей Книги сводилась к тому, что любой доступный материальный ресурс подконтрольных Кесареву миров, на который никто не имел законных и доказуемых прав, объявлялся собственностью Империи Полудня и использовался ее лидером с максимальной пользой для общества и по собственному его разумению. По какому праву? По праву сильного, конечно. Это давало надежду неимущим слоям получить доступ к материальным благам, позволяло ввести в хозяйственный оборот новые земли, залежи полезных ископаемых, небесные тела. Владельцы заводов, газет, пароходов, повозмущавшись и посокрушавшись о несбывшихся мечтаниях по присвоению бесхозного богатства, оценивали плюсы от сотрудничества с маскимально стабильной и консервативной бюрократической и военной машиной слуг Кесарева. Это открывало отличные перспективы для инвестиций, торговли, частно-государственного партнерства.
А еще — Кесарев считал важным и нужным восстановить, вдохнуть жизнь в угасшее и заброшенное наследие колонистов Первой волны, и, конечно считал такие объекты зоной своих исключительных интересов. Пока — в рамках одного сектора.
И потому, наличие вроде как нетронутой лаборатории кибернетики Политеха Нового Привоза было очень странным. Как будто это была наживка. Если этот объект, предоставлявший собой огромную ценность, действительно так плохо охранялся и имел такую посредственную маскировку — то какого хрена кесаревы люди с орбиты не обчистили его? Да тот же душнила-связист из кожы вон вылез бы, имея такой шанс выслужиться!
То есть вывод напрашивался сам собой: кто-то уже побывал здесь, на этой планете, в этих подземельях. И никакие рашены ничего об этом не знали… Или знали?
Сью выполнял обязанности караульного и, положив руки на рукояти револьверов, всматривался в тучи песка на горизонте, которые стремительно приближались. Ветер завывал и бесновался, и трепал полы его плаща, и швырял песчинки и мелкие камешки прямо в лицо парня, защищенное очками и шлемом. Сталкеры передавали из рук в руки хабар, загружая его в открытый трюм «Розочки», которая зависла над поверхностью в полутора метрах и сохраняла стабильность только благодаря непрерывной работе маневровых двигателей. На самой границе зрения Виньярд заметил странное движение, и нервно спросил в интерком:
— Алиса на борту?
— Никуда не пропала наша Лиса, смотрит на тебя через корабельные «глазки» и кино свое снимает. Мы заканчиваем, Виньярд, кэп ругается, говорит — ветер крепчает, пора убираться отсюда!
— Погоди, погоди, тут, кажется… — Сью рассмотрел нечто явно искусственного происхождения, движущееся на самой кромке песчаной бури…
— Давай, не дури! — Эрна запрыгнул на аппарель следом за последним контейнером для ИИ и протянул руку Виньярду.
Тот качнулся в сторону корабля, собираясь запрыгнуть внутрь, как вдруг — ГДАНХ! — почувствовал страшной силы удар в грудь. Воздух выбило из легких, секунду в глазах помутилось, он потерял ориентацию в пространстве. Когда его уникальная нервная система взяла ситуацию под контроль, осознать себя летящим вниз, в темную бездну, было неприятной неожиданностью.
— Фа-а-а-а-ак! — заорал Сью и извернулся в воздухе.
Его попытка увенчалась успехом — оттолкнувшись ногами от одной из стенок, он отлетел к противоположной стороне колодца, ударившись о пласталевую панель закованной в шлем башкой, подкорректировал траекторию руками и через любимое сальто вышел на довольно удачное приземление на ноги.
— Нормально, — выдохнул он. — Что здесь нахрен происходит?
— Смерть твоя приходит, Виньярд, вот что происходит… — задумчиво произнес знакомый мерзкий голос.
Глава 25
В которой охота продолжается
Шитый золотом камзол, высокие сапоги, плащ с пелериной, идеальный зачес черных как смоль волос, сверкающая самоцветами рукоять кинжала, аристократично-мертвенная бледность кожи, хищная улыбка и презрительный взгляд. Они всё-таки добрались до него!
Норадреналин пробежался по жилам яростной волной. Сью скинул шлем к чертовой матери: если этот франт дышит тут свободно, то и у него — получится!
— My name is Sew! How do you do? — проорал он в лицо самому настоящему носферату свой боевой клич. — Who are you? А впрочем — какая нахер разница?
Удар кинжала был грациозным, как па балерины, быстрым, как укус змеи, и точным, как формулировки профессора Зборовски. Он даже достиг цели, оставив глубокую борозду на грудной пластине сталкерского доспеха — и канул втуне, встреченный мощным сквозным хуком в скулу, от которого носферату с голосом и манерами душнилы пошатнулся, явно отправленный в нокдаун. Апперкот левой поддых, который Сью провел, одновременно распрямляясь подобно пружине, отправил аристо с Ракоци в долгий полет.
— Now you gonna die!!! — Виньярд встал в боевую стойку, испытывая наплыв волны липкого страха, сдобренного порцией первобытной ярости.
Этот носферату был страшным противником: после двух хлестких ударов он умудрился встать на ноги и ринуться в атаку. Лезвие кинжала взблескивало со всех сторон, выплетая смертельное кружево. Даже в состоянии «щелчка» Виньярд только максимально концентрируясь мог блокировать выпады врага. Бритвенно-острое лезвие удивительного клинка мелькало у самого лица парня, в какой-то момент он увидел прядь своих волос, которые спланировали вниз, отсеченные ударом, едва не стоившим Сью жизни.