Ценнее власти (СИ)

Поэтому просто выдыхаю, пытаясь освободиться от дурных мыслей хотя бы до рассвета. До которого, кстати, остались жалкие пару часов.
Закрываю глаза, расслабляю мышцы.
И слышу стук в дверь.
Насмешливый и самоуверенный стук.
И иду открывать даже ни разу не помянув чёрта. Какой смысл, вообще, если ни один чёрт не сунулся бы в это волчье логово. Да никто с адекватным чувством самосохранения не сунулся бы.
– Что.
Довольный и улыбающийся Бенеш стоит, прислонясь плечом к косяку двери.
– Ты знала, что это я?
– Половина пятого утра, – склонив голову набок. – В это время спят даже пристукнутые на голову оборотни.
– То есть я не пристукнутый на голову?
Боже, это бы улыбку, да в правильное русло. Ни одна женщина мира не устояла бы.
– Ты просто сумасшедший, – мило улыбаясь в ответ. – Так что привело последнего вампирского князя к моей скромной двери? И, кстати, что ты сделал с охраной? Которая не должна тебя ко мне пускать.
– Похоже, убив ещё одного сына, ты добила терпение Главы. Охраны нет. – Выглянув и осмотрев коридор, я убеждаюсь в его правоте. – Пустишь?
А сколько провокации в тоне. Словно стоит ему переступить порог, и мы тут же окажемся в одной постели. Наивный.
И с видом «Не дождёшься», я открываю дверь шире.
– Прошу.
  
Глава 32
 
– Так зачем ты пришёл? – Устало вздохнув, я возвращаюсь в постель.
Одеяло так и притягивает взгляд, и я надеюсь, что Бенеш не настроен на долгие разговоры. Иначе я усну прямо посреди них.
– Станислава у тебя была.
Такая радостная новость, что я должна кинуться ему в объятия? Судя по виду князя, так и есть.
– Представь, я в курсе, – фыркаю, а сразу после зеваю во всю ширину рта.
– И ты не убивала Эрика.
– Потрясающе информативно.
– Тебя отравили, – поднимает он бровь.
– А ты – вампир, – копирую его выражение лица. – Продолжим обмениваться очевидными фактами?
– Я знаю чем.
И вот здесь Бенешу достаётся всё моё внимание.
– Это не яд в привычном смысле. – Он подходит, садится на край кровати. – Название ничего тебе не скажет, но действие у него сродни опиуму. Возбуждение, веселье, потом спад и сонливость.
– Сонливость? – подаюсь я вперёд прищуриваясь. – Этот недоопиум вырубил меня в собственной гостиной. А сонливость – это слегка другое. И с каких пор на вампиров действуют вещества такого плана?
– Всё действует, если рассчитать правильный день и время для сбора ингредиентов. – Князь легко пожимает плечами, но смотрит при этом не на меня, а на край коротких шорт.
Слишком коротких, учитывая, что я сижу, скрестив ноги по-турецки.
– И много таких дней в году? – интересуюсь с намёком.
– Один, – оторвавшись от моих ног, Бенеш поднимает взгляд. – Иначе нас давно бы всех потравили.
– И когда этот славный день?
Больше всего в нём раздражает именно это – необходимость вытягивать каждый ответ. И понятно, что тысячелетний князь в этой жизни вряд ли куда-то торопится, но бесит.
– В феврале, день каждый год разный.
И что получается? А получается, что готовилась принцесска сильно заранее.
Вряд ли у неё в подвале заготовлены запасы вампирских зелий. И сомневаюсь, что она поручила бы такое деликатное дело кому-то ещё. С другой стороны, трупы она не считает, так что ничего не мешало ей убрать изготовителя и по совместительству нежеланного свидетеля после выполненной работы.
Вздох.
– Я рада, конечно, узнать, чем именно меня отравили. Но это могло подождать и до завтра.
– Могло, но мне показалось, что ты устала.
Странное заявление, нелогичное от слова совсем.
– А ты хотел сделать массаж? – фыркнув. – Только не сегодня. Сил на то, чтобы отбиваться от вампира, который притворяется другом, но при этом прилично недоговаривает, нет никаких. Может, завтра?
– Несложно догадаться, кто стоит за смутой в кланах оборотней, – правильно понимает намёк Бенеш.
 
– Вот только вместо того, чтобы поделиться догадками, как обычно делают друзья, ты выставил меня идиоткой перед Чехом!
Даже желание спать пропадает, стоит вспомнить наше знакомство с Виктором.
– Мы с тобой не друзья, – склоняет голову князь, открыто меня рассматривая. Как будто девушек в пижаме ни разу не видел. – И никогда ими не были.
– Тогда я не понимаю, – понизив голос, я перетекаю на колени, оказываясь вплотную к Бенешу, – что не друг делает в моей спальне и в моей постели.
Метка обжигает предупреждением, но у меня даже мысли около постельной в отношении князя нет. Так, одна провокация. И мы оба прекрасно это осознаём.
– Помогает, – хмыкнув, отстраняется князь не разочаровывая. Он поднимается и достаёт из кармана плоскую флягу.
– Только не кровь, – с мученическим стоном я откидываюсь на подушки. – Сколько можно мне её таскать. Не хочу я её, не-хо-чу.
– Это не кровь, всего лишь укрепляющий отвар. Чтобы лучше спать. – Откинув крышку, Бенеш протягивает мне фляжку. – Не доверяешь? – поднимает бровь, когда я не двигаюсь.
– А должна?
Но хуже вряд ли уже будет, поэтому я беру фляжку и принюхиваюсь. Пахнет травами и вишней. Бросаю ещё один взгляд на бесстрастного князя, а потом выпиваю почти половину. Действительно, травы – я узнаю почти все. И вишня, но не сок, крепче. Что-то похожее на вино, но не оно.
– Тоже собрано в особый день? – киваю я на фляжку и возвращаю тару хозяину.
– Вроде того.
Бенеш убирает фляжку и просто смотрит. Улыбается. С интересом ждёт реакции.
А выпитый отвар вдруг обжигающим теплом прокатывается по всему телу. Придаёт лёгкость, стирает тревоги, добавляет смелости.
Метка пропадает. Все эти дни я не замечала её присутствия, а сейчас раз, и в голове и сердце становится вдруг пусто.
– И что в нём было?
Сознание ещё моё, реакции – нет.
Нехорошие реакции, мало похожие на то, что подмешала мне Стася. Потому что все мои мысли принимают опасный оттенок. И хотелось бы сказать, что плотоядный взгляд на князя принадлежит не мне, но увы. А его ответный, пристальный и хищный только разжигает непонятное нечто внутри меня.
И хуже всего, что подушечки пальцев начинают зудеть от желания коснуться доступного и подлого вампирюги.
Из рук которого я теперь не приму даже живую воду. Лучше смерть.
– Сейчас и узнаем.
Сволочь.
Почему? А кто его знает. Не потому ведь, что всё это время спасал, поддерживал и заботился. Не потому, что готов защитить от целого мира. Не потому, что готов этот мир сжечь дотла. И всё ради маленькой и скромной меня.
Потрясающее чувство.
Вдохновляющее на подвиги.
И на то, чтобы одним слитным движением его оседлать. Качнуться от неудобной позы. Ощутить горячие ладони, поддерживающие под спину.
Интересно, почему горячие, если вампиры немножко трупы?
Весело фыркнув от дурацкой мысли, я устраиваюсь удобнее.
– Зачем ты это сделал?
– Что сделал?
Поддерживать больше не надо, и его ладони скользят по моим ногам. Ложатся на бёдра. Прижимают ближе, не оставляя между нами пространства.
– Неважно.
Потому что действительно всё равно. Мне наконец-то легко и спокойно. А безграничное, невероятное всевластие только усиливает удовольствие.
– Неважно, – эхом отзывается князь, почти касаясь моих губ своими.
Рвано вздыхает. Но эта медлительность раздражает, и я резко подаюсь вперёд, утягивая его в чувственный, требовательный и такой желанный поцелуй.
Я просыпаюсь мгновенно. Просто открываю глаза и не понимаю, почему внутри поселилось странное чувство неправильности. Словно я сделала что-то, что не стоило делать. Но адская боль в голове отвлекает от копания в себе.
Едва разлепив чувствительные губы, я с протяжным стоном сажусь в постели. Виски ломит, взгляд не фокусируется, а чужое сердцебиение отдаёт набатом в голове.