Королевские милости

Плавание по каналу Киши было всегда делом опасным из-за бога Тацзу. Поговаривали, что он является в виде водоворота шириной десять миль, затягивает в бездонную пропасть все, что окажется поблизости, и носится вдоль канала точно обиженный ребенок – по комнате. Никому еще не удалось разгадать схему его передвижений, поскольку он так же своенравен и непостоянен, как сам Тацзу, легендарный мошенник и бродяга. Тому, кто попал в водоворот, уже не суждено спастись, и за многие годы бесчисленные корабли – одни с сокровищами, другие с людьми – были принесены в жертву, чтобы утолить голод ненасытного бога.
Единственный безопасный водный путь на Волчью Лапу, доступный целый год, огибал канал по большой дуге и подходил к острову с юга. Это означало, что большинство здешних портов, кроме Тоадзы, не годилось для кораблей дальнего плавания, хотя некоторые безрассудные моряки, которых привлекали более короткие маршруты и быстрая прибыль, случалось, рисковали заходить в канал, бросив вызов Тацзу. Иногда им даже удавалось добраться до гаваней.
Мата Цзинду сидел, погрузившись в размышления, в своем лагере в Насу, на восточном побережье перешейка Маджи. Предательство Кикоми привело его в ярость, а потом все чувства исчезли, оставив лишь равнодушное спокойствие, – так воды канала Киши, после того как по ним промчался бог Тацзу, усеивают обломки погибших кораблей, а на дне поселилась смерть.
Он винил за глупость себя и дядю. Они пали жертвой женщины, ослепленной любовью.
Как она могла восстать против своего благородного происхождения? Как могла забыть о долге перед своим народом? Аму нуждался в вожде, который дал был ему силу выступить против империи, однако Кикоми по собственной воле стала убийцей для Киндо Мараны, потому что влюбилась в него.
Когда Мата думал о том, что она совершила, от ярости у него начинали дрожать руки и он не сомневался, что собственнолично задушил бы ее, будь она еще жива, однако не мог не признаться самому себе, что, несмотря на фальшь ее слов и чувств, скучал по ней. Он сам, добровольно, вынул из потаенных глубин своего сердца нечто очень ценное и отдал ей, но она разорвала его на части и разбросала по ветру, и теперь оно исчезло навсегда. Мата не хотел, чтобы эти чувства вернулись, и желал лишь одного – снова вручить их ей, а потом еще раз и еще.
Одновременно его наполняло и мучило чувство вины от того, как он вел себя по отношению к дяде. Фин был единственным оставшимся в живых членом семьи Мата, почти отцом: познакомил с великим прошлым клана Цзинду и подарил силу, которая заставила его мечтать о повторении великих военных подвигов своих предков. Мата всегда равнялся на Фина Цзинду, а его мнение о долге и чести ценил превыше всего. Фин был последним звеном, связывавшим Мата с прошлым, и самым доверенным проводником в будущее, однако с появлением Кикоми он был почти готов вступить с дядей в схватку, точно безумец или жалкий крестьянин, пожираемый ревностью.
Стыд так сильно давил на совесть Мата, что он даже головы не мог поднять и мечтал лишь об одном – искупить свою вину на поле боя, смыть стыд кровью и славой.
После смерти Фина Мата стал герцогом Таноа и последним представителем гордого клана Цзинду. Он ожидал, что теперь получит звание маршала Кокру и возглавит битву на Волчьей Лапе, однако дни шли, но ни король Туфи, ни генерал Рома, главнокомандующий армии, не посылали за ним, чтобы предложить место, достойное его высокого положения.
Он по-прежнему оставался командиром арьергарда численностью две тысячи человек и сидел в Насу. В его задачу входило обеспечение отступления мятежников, если не сумеют одержать победу над сильной армией императора.
Мата считал молчание Тоадзы и Чарузы оскорблением, чем-то вроде наказания, поэтому постоянно пребывал в мрачном настроении, пил и предавался невеселым мыслям.
Тэка Кимо, теперь исполнявший роль его помощника, приходил каждый час и сообщал новости о ситуации на Волчьей Лапе, но Мата его почти не слушал.
 
Торулу Перинг, советник и специалист по тактическим вопросам армии мятежников, вошел в зал для совещаний и сразу понял: что-то произошло. Генерал Паши Рома, главнокомандующий объединенных сил повстанцев на Волчьей Лапе, смотрел на лежавший перед ним доклад разведчиков, хмурился и нервно постукивал по нему пальцами.
Перинг решил сразу перейти к делу.
– Плохие новости с островов Огэ?
Рома вздрогнул и поднял голову.
– Кошмарные.
– Сколько кораблей мы потеряли?
– Почти все. Только двум удалось вернуться назад.
Перинг вздохнул. Рома приказал флоту мятежников перехватить имперскую армаду около островов Огэ, архипелага, расположенного к северу от Волчьей Лапы, предположительно возникшего из капель пота бога Руфиццо. Перинг категорически возражал против плана Ромы.
Старый учитель классической литературы, поражавший короля Туфи и Фина Цзинду знанием древних книг по военной стратегии – большинство из которых после Завоевания император Мапидэрэ приказал сжечь, – Перинг начал свою карьеру в качестве купца, путешествовавшего между Большим островом и Волчьей Лапой, великолепно знал море и разбирался в сложностях сражений на воде.
Рома, который до Завоевания служил в армии Кокру в подразделении логистики и снабжения, до сражения у Чарузы никогда не участвовал в военных действиях. Посчитав острова Огэ воротами к Волчьей Лапе, он решил, что жалкий сборный флот мятежников сможет спрятаться среди крошечных островков, чтобы ввести неприятеля в заблуждение на предмет своей численности, а потом неожиданно напасть на имперскую армаду. Так солдаты атакующей армии, обманувшись видом незащищенных стен, подходят к ним слишком близко, и тут их встречает дождь стрел и ведра с кипящим маслом.
Но Перинг знал, что прятать корабли совсем не то же самое, что прятать людей. Без поддержки с воздуха морская засада невозможна, а у Мараны воздушные корабли как раз имелись. Впрочем, сейчас не самое подходящее время говорить: «А я вас предупреждал».
– Прямо сейчас армада огибает восточный берег Волчьей Лапы, чтобы атаковать Тоадзу, – мрачно проговорил Рома. – Нам конец!
– У нас осталась половина флота, который находится в гавани Тоадзы, – напомнил Перинг. – Если мы будем держать корабли у берега, их смогут поддерживать батареи катапульт и баллист, а на мелководье, да еще с подводными рифами у более крупных и глубоко сидящих кораблей армады, возникнут сложности с маневрированием.
– У Мараны есть воздушные корабли, так что все эти трюки нам не помогут! – рявкнул Рома.
Перинг с трудом сдержал желание схватить его за ворот и хорошенько встряхнуть. Старый генерал быстро перешел из одного состояния в другое – от излишней самоуверенности до отчаяния. До сего момента он игнорировал воздушные корабли и их силу, но теперь считал неуязвимыми.
Стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, Перинг сказал:
– Воздушные корабли бывают весьма полезными, но их можно победить. Флоты Шести королевств разработали специальные методы борьбы с ними. Например, на палубах наших кораблей натягивается защитная броня из сыромятной кожи, плотно, как на барабане, и тогда снаряды со смолой, которые сбрасывают вражеские воздушные корабли, отскакивают от поверхности, никому не причинив вреда.
Рома наградил Перинга скептическим взглядом.
– Но это не помешает им забросать своими снарядами Тоадзу. Вряд ли мы сможем защитить таким способом целый город.
– Даже если они попытаются, это будет не долго. У них ограниченное количество снарядов на борту, а несколько рейдов не причинят серьезного урона.
– Но если они сосредоточат все свои силы на дворце, король Дало потеряет желание сражаться.
– Это правда. Но у меня есть план, как справиться с воздушными кораблями.
Имперская армада подошла к южному берегу Волчьей Лапы.
В последовавшем за этим сражении в гавани Тоадзы корабли повстанцев при поддержке наземных батарей сумели продержаться три дня против постоянных атак с воздуха и моря, потопив шесть линейных кораблей противника.