You're All I Want (СИ)

— Рихард… — смущенно пробормотал я, утыкаясь носом ему в грудь и поднимая на него глаза, встретился с довольным взглядом.
— Позвони как придешь, — мягко прошептал он, погладив меня по голове.
— Обязательно, — ответил я, когда дверь его квартиры медленно закрылась за мной.
Вот это вечерок, однако. Так вот он какой, его отец… На самом деле, они действительно похожи, вот только я не понимал, почему Рихарду он так противен. И о чем он хотел с ним поговорить? Я неспешно шел домой, размышляя о сегодняшнем уж слишком богатом на события вечере и улыбался, когда дело касалось неожиданного возвращения моего отца домой. Нет, ну надо же было так облажаться… Но я все равно был рад. Это уже большой шаг навстречу Рихарду. Вот только меня по-прежнему беспокоил Мартин, Марк, мои родители, которые ничего не знают и Томас, который просто не выходил у меня из головы. Нет, я просто обязан поговорить с ним, обязан заставить его дать мне ответы на мои вопросы о его поступке, потому что никто кроме него не сможет этого сделать.
Комментарий к Sex For Homework
Господа, глава не бечена, потому что обе беты пока немного заняты. Пришлось собрать скромные остатки моей грамотности (читай: безграмотности) и справиться самой. Всех люблю.
========== There Is A Light And It Never Goes Out ==========
Весь вечер вчерашнего дня я провел уже в привычных для меня размышлениях, только на этот раз ко всем прочим левым мыслям в моей буйной голове прибавился еще и отец Рихарда, который мне, если честно, не очень-то и понравился. Он такой отчужденный, безразличный, холодный — ну просто чертова копия Рихарда, которого я видел все десять лет до этого года. Родители вроде как спустя долгое время вернулись в город, а он даже не обнял своего родного сына, не поинтересовался тем, как у него дела, как это обычно делают мама и папа. Меня всегда раздражали подобные навязчивые вопросы, которые мои мать и отец, например, задают мне каждый день, и я стараюсь отвечать на них сдержанно и не показывать насколько меня это на самом деле заебало. Да, меня иногда раздражает их забота, да, я устаю от их вечных вопросов о моем самочувствии, но зато я знаю, что кому-то это важно, и я им нужен. А вот родителям Рихарда плевать на все, что происходит у него в жизни. Я видел его отца всего раз, но вчерашний инцидент и настроение Круспе сегодня просто не давали мне покоя, и я понимал, что эти события уж точно как-то связаны.
По дороге в школу мы вообще шли молча и не сказали друг другу ни слова, и, что удивительно, Рихард даже не возмутился из-за отсутствия на мне шапки в такую ветреную погоду. Я и не стремился вытащить из него какие-то бессмысленные признания, потому что если он молчит, значит это необходимо. Дело в том, что Рихард хотел вызывать у людей разные чувства и эмоции: ненависть, любовь, зависть, физическое желание — да что угодно, но только не жалость. Это чувство он считал унизительным и вовсе неприемлемым для себя, а именно эту чертову жалость я и испытывал, глядя на него сейчас, и, скорее всего, он остро ощущал это, поэтому я старался говорить о чем-нибудь постороннем.
— И все-таки, это было очень неловко, — пробормотал я, положив ключи от кабинета истории на стол учителя и подошел к Рихарду, сидящему за партой. Я выложил все учебники на парту и, встав со своего места, опустился на подоконник рядом, открывая большое окно и высовывая голову на улицу.
— Думаешь, твой отец что-нибудь понял? — спросил он, чуть улыбаясь, — По-моему, то, что мы там не химией занимались, было очевидно.
— Нет, Рихард, — усмехнулся я, покачав головой, — Когда у него футбол, он не замечает ничего вокруг.
— Не заметить такое было очень сложно, — внимательно подметил он в ответ на мои слова, — Пауль, пожалуйста, слезь оттуда, — произнес он серьезно, и уже подскочил, чтобы снять меня с подоконника, но я послушался Рихарда и полностью обратился к нему, развернувшись спиной к открытому окну.
— Надеюсь, он просто подумал, что мы так усиленно занимались уроками, — успокаивающе произнес я, и Рихард все же встал со своего места, подойдя ко мне, и моя рука дернулась к нему, чтобы поправить воротник рубашки: — А что, я люблю химию. И люблю заниматься ею с тобой…
 
Я потянулся к улыбающемуся мне Рихарду, скользя холодными руками вдоль его мерно вздымающейся груди, в ответ на что тот лишь кротко усмехнулся, накрывая мои ладони своими. Привычный холод кабинета истории заставлял меня немного дрожать от прохлады, а руки Рихарда дарили мне приятное тепло, просто вынуждая придвинуться ближе и прижаться к нему для того, чтобы банально согреться.
— Господи, ну сколько можно? — я услышал утомленный голос над своим ухом, и сразу же повернул голову в сторону двери, увидев Кристофа.
— Ради бога, извини, Шнайдер, — смущенно пробормотал я, отпуская ладони Рихарда.
— Нашли место… — театрально возмутился он, опускаясь на стул за партой позади, — Да ладно, дело житейское. Слушай, тебя там Марк спрашивал.
— Кто? — переспросил я, потому что сначала подумал, что ослышался.
— Ну, Марк, из физико-мат… — начал пояснять Шнайдер, но я перебил его, заставляя даже Рихарда значительно напрячься от моего озабоченного тона:
— Я знаю откуда он.
— Тогда выйди в коридор, он хотел о чем-то с тобой поговорить, — он махнул рукой на выход из класса, и я, бросив в конец класса испуганный взгляд, начал медленно подниматься со своего места, обходя задумчивого Круспе.
— Со мной… — задумчиво пробормотал я себе под нос, подбираясь к двери, — Поговорить…
— Ну да… — ответил Шнайдер, не понимая моего замешательства.
— Спасибо, Крис, — я натянуто улыбнулся и поблагодарил его, отправившись узнать, какого черта Марку от меня вообще нужно.
— Чего ты хочешь? — сразу же спросил я, когда увидел своего задумчивого «друга», который в ожидании меня облокотился на стену и прикрыл глаза.
— Привет, дорогой, — улыбнулся он и сделал шаг мне навстречу. Я был готов поклясться, что меня стошнит прямо здесь, если он приблизиться ко мне еще хотя бы на сантиметр, поэтому когда Марк схватил меня за руку, я рванулся к двери, желая поскорее навсегда забыть его лицо и прикосновения этих чертовых рук.
— Пока, — спешно пробормотал я, но его ладонь все еще крепко удерживала меня за запястье, не давая нормально двигаться, и я шумно втянул воздух носом, оглядевшись по сторонам, где не было ни единой души, которая могла бы меня слышать.
— Как грубо, — пробормотал он, театрально надув губы, — Ничему тебя жизнь не учит, да?
— Я все еще жду ответа на свой вопрос, — железным тоном отрезал я, пытаясь вырваться из плена его руки, которая теперь сжимала мое запястье все крепче.
— Допустим, я хочу тебя, — чуть тише произнес он, наклонившись ко мне.
Я не понимал, что творилось внутри меня: ненависть, злость, непонимание и обида смешались воедино, и каким бы ужасающим это не казалось мне самому, но я хотел, чтобы он почувствовал то же самое, что и я: почувствовал себя униженным. Мне хотелось заставить его ощутить такую же боль, которую он принес мне. Конечно я понимал, что насилие никогда не является выходом, да и сам не ожидал от себя такой жестокости, но в тот момент мне хотелось только его моральной боли, которой я бы тоже смог упиваться. Но наверное этому так и было суждено остаться в моих мыслях, и опускаться до его уровня я все же не решился.
— Руки убрал, — процедил я сквозь зубы, все еще смотря прямо в его глаза. Пусть и не мечтает о том, чтобы я его боялся. У меня есть гордость и достоинство, и я в состоянии за себя постоять. А вот набрасываться на меня вдвоем — это та самая низость и есть, так как тогда физическое превосходство на их стороне. Если хочет разобраться со мной, то пусть попробует сделать это в одиночку.
— Наверное, когда Рихард к тебе прикасается, ты себя так не ведешь, — снова продолжал он своим приторно-сладким тоном, от которого все внутри меня холодело.
— Не твое дело, — огрызнулся я.
— А что, если я ему все расскажу? — спросил он, сложив руки на груди, — Например про то, как ты взял у меня в рот, м?