You're All I Want (СИ)

— Не прикидывайся. Я видел, как ты смотрел на меня вчера, — прошептал он мне прямо в ухо, чуть ухмыляясь. Кровь снова прилила к моим щекам, а стук сердца отдавался каким-то гулом в голове и ушах, усиливаясь из-за наличия этилового спирта в моем организме. После этих слов меня прошиб холодный пот и показалось, что земля просто уходит из-под ног. Наши носы практически соприкасались, и это томительное ожидание того, кто из нас сократит эти три сантиметра между нашими губами, заставляло мои щеки пылать еще сильнее.
— Рихард, что ты… — когда я наконец опомнился, он уже положил руку на мою шею и притянул меня к себе, но все еще недостаточно близко для поцелуя.
— Думал, я не замечу? — снова прошептал он настолько тихо, будто бы нас кто-то хотел подслушать.
— Дверь… — жалобно протянул я, в блаженстве прикрывая глаза. В коридоре буквально в нескольких метрах от моей двери копошились родственники, и кто-то из них мог в любой момент зайти в мою комнату, но мне уже было плевать. Через секунду Рихард перестал сжимать мои запястья и отстранился.
— Я приеду ко дню рождения Тилля и, надеюсь, с победой. У нас будет еще много времени, — как ни в чем не бывало пояснил он.
Блять, да что он делает? Я перестал упираться руками в холодную стену и, обойдя стоящего рядом Рихарда, плюхнулся на кровать. Хочет заставить меня чувствовать себя неловко? Хорошо, у него получилось. Получится и у меня.
— Спасибо за гитару, — я первым нарушил тишину. — И не смей сейчас уклоняться от ответа, Рихард: я знаю, что это ты. Мои родители не разбираются в гитарах и не имеют таких денег. Поверь мне, я знаю, сколько она стоит, я хожу в центр каждые выходные, чтобы просто посмотреть на нее.
Он долго выжидающе смотрел на меня и на новенькую гитару, стоящую в углу комнаты, пытаясь понять, уверен ли я в своих словах или просто проверяю теорию.
— Хорошо, — наконец сдался он и лег рядом на безопасном расстоянии. — Это я.
— Но зачем? — я чуть повернул голову в его сторону.
— Я хотел, чтобы ты развивал свой талант.
— Но я теперь чувствую, будто чем-то тебе обязан, — растерянно промямлил я.
— Это не так.
Я промолчал. Что я мог ему сказать? Даже пресловутое «спасибо» здесь было бы лишним, потому что он и без этого слова прекрасно понимал, что он для меня сделал и как это важно.
— У вас вкусное вино. Я прихватил бутылочку, — продолжил он и достал непонятно откуда взявшуюся бутылку с темно-вишневой жидкостью.
— А я-то думаю, куда она делась, — протянул я, сощурив глаза. — Оно странное, в смысле, я думаю, что… У меня в голове что-то не складываются слова, — я снова прокрутил у себе в голове то, что только что произнес, и начал смеяться, игнорируя равнодушного Рихарда рядом.
— Эмили забавная, — неожиданно задумчиво изрек он.
— Рихард, скажи, ты же ведь не собираешься заниматься с ней? — спросил его я напрямую. Тот начал ворочаться рядом и, сделав глоток прямо из бутылки, ответил:
— Только не говори мне, что это твой очередной приступ ревности, — услышал я довольный голос в ответ. — Можно я покурю?
— У меня их вообще не было, — я нахмурился и повернул голову к стене, проигнорировав его вопрос. Пусть делает что хочет и на хуй идет со своей ревностью, никого я не ревную. Удивительно, но ни на один из вопросов, которые я задал ему, он так и не ответил.
Удивляясь талантам своего друга, я задумчиво испепелял потолок взглядом и думал о странности ситуации. В коридоре хлопнула дверь. Ушли. Тем временем Рихард лениво тыкнул меня пальцем в плечо, протягивая бутылку с ароматным напитком. Я приподнялся, чтобы сделать глоток, и лег обратно. Новогодняя ночь, в моем доме нет никого, кроме нас вдвоем, лежащих на кровати хотя бы на безопасном друг от друга расстоянии. Я понимал, что, если он сейчас совершит что-нибудь неожиданное, я даже не буду сопротивляться. Когда он прижал меня к этой холодной стене, я не думал ни о родственниках поблизости, ни о том, что могло бы произойти. Когда он касается меня, все мыслительные процессы — на которые я еще почему-то был способен — сразу же затормаживаются, а рамки нравственных принципов и вовсе исчезают.
 
— Ты один поедешь? — я вернулся к началу нашего разговора. Серые облака дыма поднимались к потолку и быстро рассеивались, оставляя после себя только запах табака.
— Да, — он мерно выдохнул новую порцию густого дыма.
— А где твои родители? — неожиданно даже для самого себя спросил я, поворачивая голову в его сторону.
— У них научная работа. Я даже сомневаюсь, что увижу их на этой неделе, — равнодушно произнес он. Пальцы Рихарда дрогнули, когда сигарета дотлела почти до фильтра. Он перекинул через меня руку и, как только открыл окно, избавился от дотлевшей до конца сигареты.
— Расскажешь мне о них? — тихо спросил я.
— Тебе правда интересно? — услышал я удивленный голос Рихарда.
— Да, — это было правдой. Я действительно хотел узнать, что у него за семья, кто его родители и почему он о них никому ничего не рассказывает.
Рихард тяжело вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха, и начал рассказывать. Долго и интересно. Я узнал, что его родители врачи, поэтому они в вечных разъездах и редко бывают дома. Он с заметным волнением говорил об их научной деятельности, и его губы каждый раз искривлялись, когда он произносил имя своего отца. Как я понял, мать была единственным человеком, кто хотя бы спокойно относился к его увлечению музыкой, а отец был категорически против и говорил, что это занятие для идиотов и вообще не профессия. Со временем под воздействием его мнения мать Рихарда также перестала интересоваться его музыкальными успехами и встала на сторону отца, считающего, что Рихард занимается полной ерундой.
— Зачем тебе тогда вообще медицинский? — удивленно прервал его я. — Занимайся тем, что тебе нравится, и докажи им, что это чего-то стоит, — бунтарский дух во мне уже нельзя было унять. Круспе закатил глаза и еле слышно рассмеялся.
— Они тут ни при чем, Пауль. Я сам этого хочу, — я смотрел на него и в полумраке пытался различить хоть какие-то эмоции на его лице и уловить что-то неуверенное в словах, сказанных им, но ничего такого не было. Он говорил, как обычно, уверенно и равнодушно. И теперь я вообще не понимал, зачем этот университет ему так нужен, если, по его словам, родители не имеют над ним никакой власти.
Я даже не знаю, сколько времени мы провели вот так, просто лежа на кровати и разговаривая обо всем на свете, но я точно не хотел, чтобы эта ночь вообще кончалась. Тусклый свет фонаря немного освещал комнату, представляя мне возможность хоть как-то разглядеть лицо Рихарда. За окном слышались какие-то пьяные возгласы, люди веселились. А мне просто хотелось, чтобы Рихард никуда не уезжал и остался здесь, рядом со мной.
— Может, я хотя бы смогу проводить тебя на вокзал? — с надеждой в голосе спросил я, когда мой друг решил наконец покинуть мою квартиру.
— Нет, Пауль, не стоит, правда. Уже шесть утра, а мне еще нужно заскочить домой, — он мягко улыбнулся, застегивая последнюю пуговицу на своем пальто.
Я ничего не ответил, а просто тупо уставился в пол. Мне казалось, что я сделал что-то не так или сказал что-то не то — какую-то вещь, которая его расстроила и снова сделала таким закрытым. Виноват я? Или мои родители? Черт, даже когда он говорил о своей семье довольно интимные вещи, он все равно не приоткрывал эту завесу тайны до конца и меня все еще можно было назвать абсолютно неосведомленным о его жизни человеком. Рихард начал двигаться в сторону двери, но неожиданно развернулся и стал быстро приближаться ко мне.
— Спасибо, — наконец выдавил из себя он.
— Мы даже гулять не пошли.
— Это было намного душевнее.
Душевнее. Я невольно улыбнулся и, все еще внимательно изучая его лицо в полумраке, сделал шаг вперед и крепко обнял его. Сначала Рихард никак не отреагировал, но через пару секунд его руки также легли на мою спину и я услышал, как он тихо усмехнулся.