You're All I Want (СИ)

— Что ты делаешь? — повышаю я свой голос на кареглазого парня напротив меня, в школьном пиджаке и рубашке с эмблемой нашей школы.
— Ненавижу таких, как ты, — он выплевывает мне эти слова в лицо, наслаждаясь своим превосходством надо мной: в его тринадцать у него достаточно крепкое телосложение, высокий рост, а также несколько таких же смелых и отважных друзей за спиной, которые всегда могут заступиться за него. — Ботаник.
— Извинись и подними мою книгу, — нерешительно настаиваю я, привставая со своего места. Я просто закипаю от злости и возмущения и чувствую, как готов растерзать его в клочья, но я почему-то лишь беспомощно стою напротив него и ничего не делаю.
— Я не ослышался? Что ты сказал? — снова повторяет он, медленно подходя ко мне. Внутри меня все холодеет от страха, мышцы будто бы сводит и к горлу подкатывает неприятный ком, но я не подаю виду, и в моем голосе даже слышны твердость и уверенность.
— Извинись и подними мою книгу, — слова предательски срываются с дрожащих губ.
Я не сразу понимаю, что он подходит ко мне слишком близко. Удар приходится в самую челюсть и больно отдается в висках, заставляя меня крепче стиснуть зубы и не позволить себе расплакаться. Даже не предполагая такого исхода событий, мое хрупкое тело не выдерживает слишком сильного и неожиданного удара, и я падаю на пол, успев поставить перед собой руки. Я чувствую острую боль и привкус железа. Кровь постепенно заполняет всю ротовую полость, стекает по подбородку и падает большими красными каплями на пол передо мной. Меня начинает тошнить.
— Твоя очередь извиняться, урод, — слышу я с высоты. Во мне уже нет даже злости. Я поднимаюсь, слегка пошатываясь, вытираю рот рукавом и произношу:
— Урод здесь только ты, — сразу же набираю в рот побольше слюны и плюю в лицо этому ублюдку. Краем глаза я замечаю, как Рихард улыбается, глядя на всю эту картину, но не подходит ближе, чем на три метра. И вот заношу руку для удара, прекрасно понимая, что сегодня меня могут забить до смерти.
Второй удар приходится в нос, третий — под ребра, когда я снова лежу на полу, не в силах сопротивляться. В конце концов меня просто оставляют истекать кровью.
— Пойдем, парни, ему уже достаточно, — с отвращением бросает Томас, а я слышу лишь удаляющиеся шаги. — Рихард, ты идешь?
— Да, — следует незамедлительный ответ. — Только деньги на обед возьму.
Я не могу поднять голову от стыда и боли, когда слышу поспешные приближающиеся шаги. Нет, только не новые удары.
— Вот твоя книга, и возьми еще это, — говорит Рихард, протягивая мне вещь, из-за которой произошел яростный инцидент, и аккуратно сложенный носовой платок. — Сходи в медпункт и не спорь с ним больше.
Я, не в силах сказать «Спасибо», просто киваю.
Рихард уходит вслед за Томасом, и я нахожу в себе силы встать.
— Пауль? — Рихард тревожно заглянул мне в глаза, проверяя, жив ли я вообще. — С тобой все в порядке?
— Да-да, — торопливо проговорил я, протирая глаза. Глупые и бессмысленные воспоминания почему-то неожиданно нахлынули на меня, заставляя напомнить о том, что у Рихарда все-таки есть душа и когда-то он помог мне, хоть и безучастно стоял в стороне тогда. Рихард всегда был сам по себе, хоть их компания и держала школу в страхе. У них с Томасом было что-то общее: темное, злое, до отчаяния тайное, но я не мог понять что. Все эти годы их связывало именно это и, возможно, связывает и по сей день. И ты, Рихард, действительно думаешь, что сможешь убедить меня в том, что это не так? Такая странная дружба, парни, да? Нет, их всегда связывало нечто большее, чем дружба, и я обязательно узнаю, что именно.
Комментарий к If Only I Could See Your True Colours
Ставлю сотку, что вы ахуели. Смотрите, я ускоряюсь!
========== Take My Breath Away ==========
В парке по утрам можно довольно сильно замерзнуть, заблудиться или стать жертвой маньяка, но мне было абсолютно все равно. Только это место спасало мою голову от перегрева и дальнейшего взрыва. Приятный утренний чистый воздух насыщал легкие кислородом, давал какое-то топливо для пробуждения, заставляя мою кровь циркулировать в бешеном темпе.
 
Что же тебе нужно от меня, Рихард?
Достав одну из сигарет и спешно прикурив, меня снова пробрало на кашель. Хорошо, что он этого не видел, иначе поднял бы меня на смех.
Рихард. Я уже начинаю улыбаться при одной лишь мысли об обладателе этого чертового имени. Слишком часто я думал о нем, но сейчас ничего не изменилось, только вот думать я стал уже о нас. А может, я и не влюблен в него? Может, моя крыша просто медленно, но верно меня покидает?
«Ты ревнуешь. Пауль, ревность — это глупо».
Да, я ревную, и мне стыдно об этом говорить. Как я могу этого не делать, когда я вижу их вдвоем, таких счастливых и умиротворенных, на переменах и у школы? Как я могу не испытывать этого чувства, когда сопоставляю все происходящее в настоящем времени с тем, что было в начале года, когда я впервые увидел их вместе? И, в конце концов, еще совсем недавно я видел этот странный и до боли страстный поцелуй, который заставил меня в ту же секунду развернуться и в угнетенном состоянии пойти домой. Как эти мысли могут не терзать мою душу и мой разум, если я даже не знаю, что у них было? И кончилось ли? Если ты доверяешь человеку, то у тебя не может быть никаких подозрений и недоверия — так я думал раньше. Но как я могу полностью доверять ему, если он не доверяет мне? Я уже сомневаюсь в том, правильно ли я вообще поступаю и что мною движет. Интерес? Желание? Жажда правды? Нет. Ни одним из этих гребаных существительных нельзя описать мое состояние и мои ощущения, когда мы вместе.
Что «мы» вообще такое? И есть ли это самое «мы»?
— Ландерс! — закричал кто-то позади меня, но своими мыслями я был слишком далеко, чтобы расслышать это и обернуться.
Что же ты скрываешь от меня?
— Пауль! — голос становился все ближе, и я, немного помедлив, все-таки обернулся, столкнувшись лицом к лицу с Тиллем.
И главное: почему?
— Ландерс, ты заебал мои звонки игн… — привычная улыбка сразу же исчезла с его лица, когда он увидел в моих руках тлеющую сигарету. В его глазах читалось абсолютное непонимание, затем ярость и уже после осознание совершенного мною поступка, — блять?
— Мне восемнадцать лет, — нервно сглотнул я, опасаясь его дальнейших действий. Сделав еще одну короткую затяжку, не в силах впустить едкий дым глубже в присутствии Тилля, я бросил окурок в снег, уткнулся в свой теплый шарф и продолжил свой путь, оставляя позади себя озадаченного застывшего друга.
— Это Рихард тебя надоумил? — спросил он, когда наконец отошел от шока и догнал меня. — Это он?
— Тилль, перестань, — спокойно возразил я, доверчиво глядя на своего друга. Тот нахмурился, но промолчал.
— Ладно, — недовольно пробормотал он, оживившись. — Я звонил тебе все утро. Какие у тебя планы на новый год?
— Сидеть дома и бухать, — без промедления ответил я.
— Отлично, тогда будешь делать это в нашей компании.
Легкая улыбка затронула мои губы. Умело же ты можешь поднять настроение, Тилль. Алкоголь поможет убежать от реальности, но не от самого себя уж точно. Я устал бегать.
— Пошли быстрее, — скомандовал нам Шнайдер, который встретился нам сразу же, как мы зашли в школу. Я видел, что он взволнован чем-то приятным и наверняка неожиданным, о чем ему хотелось как можно скорее нам сообщить. — Там девчонки в нижнем белье!
— Господи, — пробормотал я, пряча лицо в руках, — ты опять за свое? Тебе в прошлом году не хватило?
— Пауль, ты вообще почти женатый человек, и ты всегда можешь посмотреть на то, что кажется нам недосягаемым, — спокойно проговорил он, — поэтому дай другим посмотреть, не мешай.
Я снова закатил глаза, на ходу стягивая с себя теплое пальто. Тоже мне, любители подсматривать за девочками. Видимо, прошлогодний случай его действительно ничему не научил. Будь я на месте полуголой девушки, за которой подглядывают, я бы тоже влепил ему пощечину. И даже две. Почти женатый человек я, видите ли. Действительно.