You're All I Want (СИ)

— Ну, да, после такого-то субботнего вечера просто необходим отдых, — он подмигнул мне и пошел куда-то в сторону столовой, откуда уже пахло свежим тестом и пирожками с капустой. Я еще несколько секунд глядел ему вслед, но, потом решив, что, скорее всего, он не выспался, как и я, просто продолжил свой путь в гардероб. Безусловно, мне уже давно известно, что я гребаный параноик, но сейчас это ощущалось особенно сильно. Ребята, разговаривающие в гардеробе и просто левые люди, вешающие свою одежду на крючки, уставились на меня и прекратили свои беседы, как только я появился, и начали еле слышно перешептываться, внимательно разглядывая меня. Быстро бросив свою куртку, я зашагал в сторону нужного мне кабинета, и, оказавшись там, был встречен громкими овациями и аплодисментами. Впервые в жизни я оказался в ситуации, о которой знали все, кроме меня самого.
 — Что происходит? — еле слышно спросил я, прерывая поток слов в мой адрес. — Почему вы…
 — Пауль, ты думал, никто не узнает? — Мэри подошла ко мне и еле слышно продолжила шепотом мне на ухо. — Я даже завидую ей…
Мое лицо в тот момент не выражало ни одной эмоции, которую можно хоть как-то описать. Я беспокойно смотрел по сторонам и искал Тилля, который должен был спасти меня в этой ситуации, но, вспомнив, что у их класса урок на третьем этаже сегодня, я мысленно проклял этот гребаный понедельник.
 — Шнайдер, господи, — выдохнул я, как только увидел приближающегося ко мне Кристофа с пирожком в руке. — Что происходит? Почему все так смотрят на меня? Что я сделал?
 — Ты сейчас прикалываешься или реально не понимаешь?
 — Второе, — утвердительно кивнул я.
— Ну, все просто, на самом деле, — он развел руками. — Рита рассказала одной из своих подруг о том, что было между вами, и через несколько часов об это уже знала большая часть школы.
 — Но ничего не… — запротестовал я, но был прерван своим другом.
 — Не скромничай, я знаю все в подробностях.
Я обессиленно выдохнул и попытался хоть как-то осознать ситуацию. Обычно парни начинают трепаться о сексе со своей очередной девушкой своим друзьям. Но чтобы девушка рассказывала всем подряд о сексе со своим парнем, которого даже не было… Наверное, такое я вижу впервые. И оно случилось именно со мной. Что люди теперь подумают обо мне? Такой статус мне и даром не нужен. Я не знал, что мне делать, а разубедить всю школу в том, что у нас что-то было, казалось нелепым, поэтому я просто сел на скамейку подальше от ребят и принялся читать учебник в ожидании Риты, которая впоследствии все-таки явилась и объяснила мне эту ситуацию очень странным образом:
 — Пауль, понимаешь, я просто не удержалась, — сказала она. — Тем более мы популярны. О нас говорит вся школа, и так у нас будет больше шансов стать королем и королевой бала в конце года.
 — Серьезно? — возмутился я, повысив голос. — Все ради какой-то сраной короны? Ты унижаешь меня ради какой-то пластмассовой ерунды?
 — Да пойми же ты, — начала она убеждать меня, — сейчас все просто без ума от тебя и уверены, что ты можешь три часа без остановки.
— Что? — уже завопил я вне себя от злости. — Да это даже физически невозможно, если ты не знала.
 — В любом случае теперь возможно, — произнесла она, поправляя воротник на моей рубашке. — Она тебе так идет.
Вскоре она встала и присоединилась к ее сплетницам-подругам.
Весь день в школе за моей спиной шептались ученики, некоторые парни одобрительно хлопали меня по плечу, а девушки из моего класса кидали мне любовные записки на уроках. Но мне было совсем не до этого.
Рихард вернулся в школу.
И если я скажу, что я был не рад его видеть и не скучал хотя бы по его присутствию, это будет ложью. Он появился, как всегда, неожиданно, за минуту до урока. Медленно прошел между вторым и третьим рядами, бросил на меня мимолетный взгляд и сел на свое место. А я злился на него. Злился за то, что он пытался использовать меня, за то, что он манипулировал моими чувствами, даже когда его не было рядом, и за то, что он по-прежнему оставался для меня загадкой. Мне дико хотелось поговорить с ним: узнать, как у него дела или почему его не было в школе; спросить его о том, любит ли он по-прежнему фисташковое мороженое и мой чай с бергамотом. Хотелось просто говорить с ним о самых банальных вещах на свете. И тот разговор с Ритой уже не имел для меня большого значения, потому что-то, как она поступила со мной, ввело меня в полнейший ступор, и я уже сомневался в ее настоящей сущности и не имел желания заступаться за нее.
 
 Я, наверное, так и пялился бы на него, если бы не звонок и томный голос учительницы, делающей объявление о новогодней дискотеке, которая будет проведена в школе через неделю.
Смотреть на Рихарда, наблюдать за его движениями, его сосредоточенным лицом во время записи очередного конспекта было бесценным временем, которого мне действительно не хватало. И когда я понял, что следующим уроком должна быть химия, мне стало реально не по себе. Но, как бы мне ни хотелось, чтобы мы снова сидели вместе на лабораторных, этого не случилось: Рихард просто не пришел на химию.
После уроков я старался найти в школе Тилля, чтобы рассказать ему о том, что со мной приключилось, а единственным местом, где он мог находиться, была столовая. И я нашел подтверждение своим мыслям, когда обнаружил его там в компании Флаке, Оливера и Шнайдера. Они что-то бурно обсуждали, и я, почему-то подумав, что речь идет именно обо мне, уже собирался развернуться и уйти, но они успели заметить меня.
 — Приятного аппетита, — сказал я, плюхнувшись рядом с Тиллем и бросив свою сумку куда-то под стол.
 — Сфафибо, — еле выговорил он.
 — Пауль, нужна твоя помощь, — начал Шнайдер с очень серьезным лицом.
 — Надеюсь, ты не о точных науках, потому что здесь я некомпетентен, — ответил я.
— Вот, посмотри, — он протянул мне какой-то исписанный листок. — Мы устроили опрос старших классов насчет выпивки на дискотеку. На данный момент лидируют виски и водка, немного меньше людей предпочитают вино, некоторые гурманы предлагают ликер, а буржуи ром, а также…
 — Боже, вам лишь бы выпить, — произнес я, оглядев список алкоголя с самого начала и затем отодвинув его в сторону. — Я не буду принимать в этом участие. Я не пойду.
 — Вот и правильно, — внимательно подметил Флаке, сидящий слева от меня. — Я вот вообще не пью и вам не советую.
 — Я бы предпочел ром, конечно, но… — начал Оливер.
 — Да кому твой ром нужен? — возмутился Шнайдер.
 — Стоп, что значит «Я не пойду»? — переспросил меня опомнившийся Тилль.
 — То и значит. Я не хочу. Зачем?
 — Твой пессимизм меня поражает, — он покачал головой.
 — А твой оптимизм раздражает, — съязвил я, в то время как спор между Оливером и Шнайдером разгорался с новой силой.
 — Пошли. Я знаю, будет весело.
 — Если мне не станет весело в течение часа, то я уйду.
 — Это значит «да»? — он улыбнулся во все тридцать два.
 — Это значит «на хуй пошел».
 — Я тебя обожаю, — Тилль достал из лежащей рядом книги ручку, служащей в качестве закладки, написал на салфетке мое имя и обвел его в сердечко. - И, кстати, что там с Ритой?
 — И до тебя уже дошло, — утомленно вздохнул я.
 — Конечно, о вас же говорит вся школа, — сказал Шнайдер, оторвавшись от дискуссии с Оливером. Где-то я это уже слышал.
 — Да не было у нас ничего, понимаете? — я посмотрел на каждого из ребят и остановил свой взгляд на Линдеманне. — Не было, Тилль. То, что я сказал тебе, было правдой. Она соврала всем.
Все глаза сразу же обратились на Тилля, который глубоко вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха для того, чтобы рассказать ребятам, как все было на самом деле. Я же попрощался со всеми и пошел домой абсолютно обессиленный. Все-таки понедельники никогда не бывают хорошими.
Я не разделял бесконечную страсть некоторых личностей к выпивке, потому что не мог понять, зачем пить просто ради того, чтобы выпить?