Офисная война (ЛП)

— В чём дело, Эдоардо? Что ещё ты хочешь забрать у меня?
— Я…
Я так много всего хочу ей сказать. От бессмысленной чепухи до разговоров о топовых системах, от больших планов на будущее до «что мы делаем сегодня вечером». Они имеют вкус начала, простых вещей. О ней, как прижимается ко мне, а её волосы щекочут меня в дрёме.
Но единственное, что я произношу, это наименее разумное из всего.
— Почему ты всё время таскаешь с собой эту коробку?
— Потому что у меня день рождения, — насмешливо бормочет она. — С днём рождения меня.
Камилла толкает боком дверь и выходит.
Я сбился со счёта, сколько раз видел, как она уходит. Но этот случай будет непревзойдённым. Потому что на этот раз я знаю, — она не вернётся.
  
ГЛАВА 33
 
Камилла
Путь от лифта до машины преодолеваю вслепую, только вместо повязки использую слёзы, чтобы ослепить себя.
Я убегаю, ни с кем не попрощавшись.
Унижение слишком сильное.
И злость тоже.
Мысль о том, что годы своей жизни спустила в унитаз, переполняет меня, когда я с силой дёргаю дверь фиата и благополучно укрываюсь в салоне. Мы растём с убеждением, что если не стремимся реализовать себя в своей работе, если не выполняем её хорошо, если не производим, то мы ничего не стоим.
Будто ценность человека измеряется его зарплатой или количеством людей, которых можешь убедить, насколько ты достойный и значим.
Несколько месяцев назад я бы сказала, что мне нравится то, чем занимаюсь.
Я не представляла себя без этой работы.
Возможно, это была простая зависимость от успокаивающей скучной привычки, смешанной с «щепоткой осторожности и без дополнительных изменений, спасибо».
Возможно, вместо этого мы можем посадить что-то своё практически везде, в надежде, что рано или поздно найдём подходящую почву, в которой сможем пустить корни и расцвести.
Нервотрёпка, совместный кофе, страх не уложиться в срок. Медленный служебный рост, мимолётная дружба и та, что рождается случайно и остаётся на всю жизнь. Неизбежные разочарования, полные веры ободрения и неожиданности, когда я не знала, в какую сторону повернуть. Удовлетворения, которые каким-то образом находили способ прорасти между неудачным обедом до позднего вечера.
Я бросаю подаренный настольный пылесос на пассажирское сиденье и упираюсь лбом в руль «Фиата».
Оставаться больше не для чего.
И хуже всего не то, что я беспомощно наблюдала за фиаско, не то, что предстала в образе привилегированной профурсетки, которая чего-то добилась, потому что раздвинула ноги перед нужным человеком в нужное время, и не то, что все, кого я нанимала, потеряли работу из-за мужчины, которого я люблю.
Хуже всего осознавать, что он, осознанно или нет, разрушил мой мир.
И в глубине души я знала, что так и произойдёт.
Я влюбилась в единственного мужчину, с которым у меня никогда не будет будущего.
  
ГЛАВА 34
 
Эдоардо
— …Уважаемые пассажиры, говорит капитан. Наш рейс из Линате в Лондон приземлится в запланированное время. Температура воздуха...
Объявление из колонок самолёта вместе с рукой, которая мягко давит на плечо, вырывают меня из сна.
Я открываю глаза и вижу, что в моё поле зрения вторгается лицо стюардессы средних лет, с аккуратной причёской и зелёными глазами, окружёнными сеточкой морщин.
— Сэр, мы собираемся совершить посадку. Пожалуйста, пристегните ремень безопасности.
Я киваю и автоматически смотрю в иллюминатор в поисках подтверждения.
Самолёт накренился, пролетая над Темзой, которая змеится через центр города. Сверху я узнаю Тауэрский мост, Лондонский глаз, всю коллекцию достопримечательностей Сити, нарисованных вживую на земной поверхности. Я пристёгиваю ремень безопасности и поднимаю спинку широкого удобного кресла бизнес-класса, ожидая, когда смогу вернуться на землю.
Пройдя паспортный контроль, я быстро выхожу из автоматических дверей зала прилёта, и окунаюсь в шум аэропорта Хитроу.
— Эдо! — меня окликает голос из толпы.
 
Я останавливаюсь с чемоданом для ручной клади посреди прохода.
— Вики?
Виктория подбегает ко мне и бросается на шею. Я успеваю вовремя отпустить ручку чемодана, чтобы подхватить девушку на лету.
— Думал, ты будешь ждать меня в машине. Разве это не против политики вашей семьи — появляться в общественных местах, где слишком много народу?
— Большое дело, мы же не королевская семья! — говорит она, опустив лоб в ложбинку моего плеча и продолжая обнимать за шею.
Я обнимаю Вики в ответ, обхватывая тонкую талию, и позволяю себе долгий утешительный вздох, закрывая глаза и прижимая подругу ближе. Знакомый аромат «Шанель» проникает в мои ноздри. Я стараюсь не обращать на это слишком много внимания.
— Хорошо, что ты здесь, — бормочет она.
— Пришло время отдохнуть от Италии.
— Значит, у нас есть все выходные? — недоверчиво спрашивает она, приподняв бровь. Её лицо очень близко, я могу сосчитать веснушки у неё на щеках и даже заметить текстуру матовой розовой помады, покрывающей губы.
— Останусь до воскресенья, — подтверждаю, ослабляя объятия и забирая свою ручную кладь. — Я забронировал отель в Кенсингтоне.
— Ты мог бы остановиться у меня! Дома есть свободные комнаты для гостей.
— А ещё у тебя есть ухажёр, которому не терпится воспользоваться ими, — напоминаю я. — Сэр Чарльз не оценит вторжения.
— Сэр Чарльз смирится. Я никогда не уступлю. Только не с виконтом, который получил одобрение моих родителей!
— Ты бы предпочла привести в Миллингтон Хаус татуированного хулигана, чтобы довести свою мать до сердечного приступа? — насмехаюсь над ней, по пути к выходу.
— Мама никогда не позволит убить себя таким пустяковым способом.
— Она привыкла иметь дело с богатыми тамаринами, — тихонько смеюсь я.
Виктория берёт меня под руку.
— Скажем так, то, что мама выросла в Венецианской лагуне среди рыбаков и гондольеров, а не в лондонском высшем обществе как папа, помогает ей помнить, как обращаться со всеми слоями общества, а не только с одним процентом людей, в чьих жилах течёт голубая кровь.
— Но за эти годы она очень хорошо вписалась, — замечаю я.
— О, да. Почти лучше меня.
— Тебя трудно превзойти, леди Виктория. Ты безупречна, что бы ты ни делала.
— А у тебя талант выдавать всё, что ты произносишь, за чистое золото, — гримасничает она, но едва сжимает рукой мой локоть.
Мы переходим из здания аэропорта в зону для остановки автомобилей, и я сразу же узнаю «Мерседес» семьи Миллингтон. Водитель забирает мой багаж и загружает в багажник, а я открываю заднюю дверь, чтобы впустить Вики.
— Можешь отменить бронирование? Я буду рада, если ты остановишься у меня. Это всего две ночи, а пентхаус просторный для нас обоих.
— Вики… — начинаю, вскинув брови.
— У нас будет меньше проблем с перемещением, если выедем из одного и того же места, — продолжает она, откидываясь на сиденье. — Твоя любимая экология останется довольна уменьшением выбросов в атмосферу.
Моя улыбка мгновенно исчезает.
Я не хочу каких-либо сравнений.
Это исключается в любом случае.
Машина выезжает с территории аэропорта, выбрасывая нас на дорогу в сторону Лондона.
— Итак? Ты в деле? Кроме того, у меня заказан столик в Galvin на вечер. Мы опаздываем к чаю, но ужин не пропустим ни за что на свете.
Я в деле? Да, чёрт возьми. Всё что угодно, лишь бы не думать.
Что угодно.
— Считай, что бронь отеля отменена.
Виктория хлопает в ладоши, как ребёнок.
— Я так рада. Ещё и потому, что, не сочти за замечание, но ты мне должен. Ты бросил меня во время рождественских каникул.
Рождественские каникулы.
Сочельник с Камиллой в гостевой комнате у меня дома.
Её пальцы на моём лице на грани слёз.
Новый год.
— Давай забудем последние каникулы, — качаю я головой, прежде чем меня захлестнёт сожаление, ностальгия, всё то, что властно вторгается в меня, когда вспоминаю о ней, и с чем не могу справиться.