Офисная война (ЛП)

— С большим удовольствием! Если мистер Дондини не возражает…
— Идите, — повторяет клиент, махнув рукой в сторону кухни, единственного места, где он может меня терпеть.
Ты хотел разобраться с этим сам, Эдоардо Зорци? Пожалуйста! Оставайся и дурачься с Мистером Бумером, если тебе это так нравится.
Складываю салфетку на стол и встаю.
Я очень рада, что выбрала блузку, которая подчёркивает грудь, поскольку именно туда падает взгляд су-шефа, как только он оказывается передо мной в своём очаровательном величии.
В целом, я ещё выгляжу не так уж и хреново.
— Сюда, Камилла, — Маттиа указывает на кухню, — посмотрим, какое впечатление я смогу на тебя произвести.
Я следую за ним, зигзагами пробираясь между столиками.
И оглядываясь, с радостью отмечаю, что больше всех поражён мужчина, которого я оставила за столом с потерей дара речи.
  
ГЛАВА 8
 
Эдоардо
Молчание — один из самых мощных усилителей эмоций.
В этом я уверен, так как первую половину своей жизни посвятил амбициозной цели расшифровать его, несмотря ни на что.
Вот почему я редко испытываю трудность при выборе, куда поставить галочку в длинном списке значений, которые может иметь молчание.
И я точно знаю, что означает тишина, витающая последние три с половиной дня в стенах, которые я временно делю с Камиллой. После нашего обеда с уродливым миланцем средних лет, где Камилла отправилась на кухню с помощником шеф-повара с самой нелепой причёской, которую я когда-либо видел, только чтобы вернуться к столу час спустя, сияя, как человек, который испытал на себе истинный смысл обжарки на открытом огне. Мы вернулись в Порта Гарибальди в разных машинах. Камилла сразу перестала мне улыбаться, пытаться произвести впечатление и разговаривать со мной, если в этом не было крайней необходимости.
По этой же причине знаю, что означает тишина, когда ступаю на последние булыжники, ведущие к симпатичному бару, расположенному в пешеходной зоне проспекта Комо, в двух минутах ходьбы от офиса.
Октябрьский закат ласкает квадратный зонт цвета экрю, который затеняет столы, вокруг которых сидят белые воротнички, наслаждаясь аперитивом в конце дня.
В углу, между клумбой с папоротниками и цветами в ящиках, окружающими открытую зону бара, застывают мои подчинённые, удерживая в воздухе бокалы.
В натюрморте на витиеватых металлических столиках, уставленных стаканами и тарелками с закусками, отражается отголосок непринуждённой атмосферы, которую я погасил своим появлением.
Издалека я смотрю на каждого по очереди.
Габриэль, густые волосы и футболка Нерд «Мстителей». Вадим, обычная внешность и красный диплом, полученный в Белорусии, безудержно пускает слюни в сторону «сбежавшей из дома». У девушки очень чёрные волосы, татуированные руки и большое количество орнаментов поднимаются по шее до самых ушей. Прохожу на террасу мимо слегка полноватой блондинки, лет тридцати.
Я перевожу взгляд на соседний стул, но замечаю, что он пуст.
— Эдоардо?
Изумление, которое пронизывает этот голос, заставляет меня обернуться.
На краю террасы в чёрных лакированных туфлях, которые поднимают её на несколько сантиметров (почти до уровня моего лица), стоит Камилла.
Она распустила волосы, которые целый день собирала в хвост, и теперь они ниспадают мягкими небрежными волнами. Поверх белой блузки с безвкусными заклёпками из искусственного золота Камилла надела дешёвую куртку из искусственной кожи из сетевого универмага. В руках держит миску с чипсами и рокс, доверху наполненный мохито.
— Эдоардо! — повторяет она, нервно повышая голос. — Ты пришёл…
Сжимаю губы в гримасе.
— Я подумал, что не оправдать твоих ожиданий было бы слишком постыдно.
— Заботливо с твоей стороны.
— Это один из моих главных талантов. Я рад, что ты оценила.
Для протокола: похоже, ей это совсем не по душе. Камилла выглядит, будто находится в одном шаге от желания напиться, и осушает напиток. Десять против нуля, что она уже закрыла файл «общение со мной» на эту неделю и теперь я заставил её спешно его открыть.
 
— Надеюсь, для тебя это не проблема, — продолжаю напевно.
— Что? Нет! Просто… раньше ты сказал, что пойдёшь… куда бы ты ни собирался…
В точности я подумал «куда угодно, только не на клоунаду с дружелюбными коллегами».
— Господин Гецци Брамбилла принял близко к сердцу моё присутствие здесь.
— Ага. Да. Верно, — замялась она, пойманная с поличным. Я уверен, что они говорили (плохо), обо мне. — Присоединяйся.
Камилла проходит мимо меня и проскальзывает между столами, поднимая руки, чтобы не расплескать алкоголь и еду. Она пробирается между живой изгородью и стульями, занятыми коллегами, потом передаёт коктейль Вадиму, а миску с чипсами ставит на стол.
— Ребята, давайте освободим место для Эдоардо!
Усилие казаться веселой и беззаботной настолько очевидно, что никто не ведётся. Однако мои подчинённые слушаются её, как хорошие маленькие солдаты. Они перемещаются, создавая пространство, в которое можно втиснуть ещё один стул.
В суматохе передвижений я оказываюсь рядом с ней.
Сажусь и жду, когда кто-нибудь подхватит разговор.
Все молчат.
— Ну, — я прочистил горло, — в чём смысл всего этого?
Некоторые из подчинённых обращают взоры вниз. За последние несколько дней у меня была возможность поговорить с ними наедине. Они подготовлены, но теряются в ерунде. Как сейчас.
— Никто? — Я улыбаюсь, устраиваясь на стуле. — Это не тестирование, вы можете говорить.
Камилла хватает со стола бокал с вином.
— Хорошо, я сломаю лёд. Мы обсуждали наш первый день в Videoflix.
— Ками во всех историях! — вмешивается блондинка. — Она всегда с большим вниманием относилась, чтобы все чувствовали себя комфортно. Она…
Полагаю, лучшая подруга Камиллы, только без прицепа с потомством.
Скрестив руки поверх рубашки, я наклоняю голову.
— Я не думал, что события такого типа также открыты и для отдела документации.
— Я знаю это! Абсурд, правда? — В воздухе витает странное напряжение, пока девушка бесстыдно сканирует меня. Она изучает моё лицо, губы, спускается по адамову яблоку к пуговицам, исчезающим за краем стола. Я уже собираюсь встать и дать ей полный доступ ко всему пакету, когда меня тормозит её голос. — Ты была права, Ками, ничего особенного, — шипит она под нос, но достаточно громко, чтобы я тоже мог услышать. — Похоже, на заказ от дешёвого интернет-магазина Wish, дополненный тонной таможенных пошлин.
Камилла проглатывает огромный глоток вина, которое попадает не в то горло. Она начинает кашлять, но всё же умудряется положить руку на колено подруги, чтобы остановить её.
— Эм, да, я говорила, мы также пытаемся выбрать декабрьскую дату для тимбилдинга. До этого ещё далеко, а пока мы собираем предложения…
— Типа, как «почему бы нам не выразить свои эмоции через музыку»? — спрашиваю хмурясь.
— Какая необычная идея! Я голосую за это! — тараторит подружка Камиллы. — Знаешь, Эдоардо, тот, кто предлагает — потом должен организовать… приятно видеть, что ты хочешь вложить душу и тело в эту команду.
Камилла задыхается и полностью опорожняет бокал вина.
Она заказывает ещё один, потом ещё, но даже алкоголь не может сотворить чудо. Подчинённые проверяют время, пряча под столом свои мобильные телефоны. А Камилла зря растрачивает себя в обязательном шоу. Она самоуверенно пытается обмануть нас, что мы «дружная большая семья». Результат? Гротескно, как ад.
Всё это настолько бессмысленно, что, пока она выставляет себя на посмешище, я решаю оказать присутствующим милость. В любом случае они будут благодарны мне за то, что я дал добро.
Я встаю посреди речи. Камилла замолкает и вызывающе вздёргивает подбородок.
Мы смотрим друг на друга в коллективной тишине.
Это, безусловно, улучшение.