Спецхран (СИ)

А через пару минут они уловили-таки гудение.
— Где-то там, по-моему, — сказала Анна, махнув рукой. — За домами.
Они свернули на поперечную улочку и, побродив ещё несколько минут, остановились перед деревянной калиткой. Старая черешня свесила ветки через забор. Плоды, рубиново-красные, пропитались солнечным светом.
Алексей собрался позвать хозяев, но это оказалось излишним. К калитке вышел мосластый парень в джинсах и тенниске. Он был пострижен почти под ноль, а на визитёров смотрел угрюмо и недоверчиво.
Его лицо показалось Алексею знакомым.
Гудение резко усилилось, как будто невидимый трансформатор заработал с полной нагрузкой.
А в следующую секунду Алексей сообразил-таки — этого персонажа он видел на фотографии, полученной в Москве, перед отправкой в прошлое. Именно его он должен был разыскать — но не здесь и сейчас, а в девяносто восьмом…
— Вадим? — спросил Алексей.
— Ну, допустим. А ты что за хрен с горы?
— Объясню. Но сначала ответь, пожалуйста, на идиотский вопрос. Точнее, даже на два. Ты слышишь гудение?
Вадим смерил его взглядом, пожевал губами:
— И чё?
— Тогда сразу вопрос второй — ты провалился в прошлое?
Из-за дома послышался женский голос, старчески-дребезжащий:
— Вадик, кто там пришёл?
— Это ко мне, тёть Клав. Я на минуту выйду.
— Ты в магазин обещал сходить!
— Схожу, не волнуйтесь.
Открыв калитку, Вадим шагнул к ним, на улицу:
— Ну, рассказывай.
— В общем, так. Я Алексей, это Анна. Я тебе вёз посылку в девяносто восьмой, но меня вдруг затянуло сюда, на двадцать лет глубже. Дико звучит, согласен, и тем не менее… Кстати, затянуло, возможно, как раз-таки потому, что ты сейчас здесь, а не в девяностых… Как ты тут оказался?
— Хороший вопрос, земляк, — пробурчал Вадим. — Офигенный просто. И да, я тупо сидел недавно в девяносто восьмом. И, короче, позвонил мне дружбан — двадцатого числа это было, вечером. Заезжай, типа, пивка попьём, посмотрим футбол. Ну, я и заехал, фиг ли? Он спрашивает — хочешь прикол? И показывает купюру советскую, двадцать пять рублей. Говорит мне — случайно в книжке нашёл, дедова заначка, дарю на память. Я ему — ну, спасибо. Поржали, включили телик. Но, блин, игра — отстой, чисто в одни ворота. Голландцы корейцев рвут, пять голов подряд…
— Это чемпионат мира ты имеешь в виду? Во Франции?
— Ясен пень. А какой ещё? Досмотрели, пиво допили. Он мне — давай, мол, ещё возьмём, чтоб догнаться. Но у меня чё-то настроения никакого. Домой почапал, пешком. А дружбан живёт за путями. И вот иду через рельсы — и слышу гул какой-то. Подумал — поезд. Но нифига подобного. Глюки, что ли? Весь в непонятках. Вышел к вокзалу. И вот там уже на измену упал конкретно. Ларьки исчезли, вывески — левые… Зашёл в сам вокзал — тоже всё не то. И народу мало. Сажусь на лавку, тихо охреневаю. А там газету забыли, «Футбол-Хоккей». Я машинально глянул — тоже про Голландию пишут, которая пять голов наклепала. Но не корейцам, блин, а австрийцам! И главное — год другой! Семьдесят восьмой, ёшкин дрын!
Он умолк и сплюнул от избытка эмоций. А Алексей подумал — опять футбол, опять два похожих матча. Знакомо…
— В общем, — сказал Вадим, — поначалу я психанул конкретно, но успокоился. Попробовал обратно через пути — так-то без проблем, но в свой год почему-то не возвращаюсь. Ладно. Перекантовался ночь на вокзале. Дотерпел еле-еле — там этот гул…
— Извини, что перебиваю, — сказал Анна. — Ты его постоянно слышишь?
— Возле вокзала — да. Задолбался. Утром стал думать, людей поспрашивал осторожно. Прикинул, где хату снять. Повезло, что тот четвертак советский у меня с собой был… Ещё хотел монету загнать, два рубля российские. Услышал, как старички какие-то у киоска тёрли за нумизматику, ну и показал одному. Но он чё-то очканул…
— Ну, — сказал Алексей, — понять его можно. А ты, значит, в результате нашёл жильё здесь, на Пятом?
— Ага. Сдаёт одна бабка. Меня устроило — от вокзала подальше и подешевле. Ну, и нет риска с родителями столкнуться… Теперь бы сообразить ещё, как обратно к себе свалить…
 
— Мы тоже ломаем голову. Лично я приехал на электричке, а вот обратно — не знаю. Ищем подсказки. Можешь присоединиться. Мы, правда, из другого года, из две тысячи восьмого…
— Да ладно? И как там жизнь?
— Долго объяснять. Главное — я привёз тебе оттуда письмо и деньги…
— Опаньки. От кого?
— От миллиардера, представь себе. Он упомянул, что ты у себя там, в девяносто восьмом, затеял какой-то бизнес…
— Ага, хочу замутить. Я в компьютерах шарю, в железе всяком. Есть, в принципе, варианты. Но он-то откуда знает? Чё за прикол?
— Он сказал, что ты всё поймёшь из письма. Так что держи, читай.
Алексей достал из сумки конверт. Вадим надорвал его, вытащил три листа с распечатанным на принтере текстом и погрузился в чтение. Он жадно глотал слова, забыв обо всём вокруг, а Алексей и Анна стояли молча.
— Так… — протянул Вадим, оторвавшись наконец от письма. — Вот, значит, что… Нехило… А баксы где?
— Вот. Только аккуратно, не свети направо и налево.
Взяв пачку и отогнув уголки купюр, Вадим заглянул в её середину. Зыркнул по сторонам и засунул деньги в карман штанов:
— Спасибо, земляк. Вот это я понимаю — подгон.
— Смотри, не запались с ними. В Союзе это — статья.
— Да уж не пальцем деланый. Разберусь.
— Как знаешь. Ну что, ты с нами?
Вадим задумался на секунду:
— Я пока пас. Появились, типа, новые обстоятельства.
— Понял. Тогда последняя просьба — распишись, что посылку принял. Прямо на конверте хотя бы, а я его заберу. Аня ручку даст.
— Без базара.
Не заморачиваясь, Вадим нацарапал: «Всё получил». Поставил кривую подпись, галантно вернул ручку владелице и сказал:
— Бывайте, гости из будущего.
После чего ушёл в дом, прикрыв за собой калитку. А визитёры, оставшиеся снаружи, посмотрели друг на друга в растерянности.
— Ну, и что это было? — спросила Анна.
— Да, — сказал Алексей, — чё-то как-то внезапно. Мы за подсказками вообще-то приехали, а тут — на тебе… Хотя я, если честно, рад. Пока таскал эти доллары, чувствовал себя как контрабандист. Такие забавы — вот вообще не моё. Ну и, во-вторых, терпеть не могу, когда мне что-нибудь поручили, а я не справился. А теперь — задание выполнил, могу развлекаться…
— Мне бы твой настрой. — Она фыркнула. — Но в общем и целом ясности и правда добавилось. Согласна с тобой, что этот самый Вадим — ещё один фактор, который нас притянул сюда.
— Сам-то он почему сюда провалился? Ну, то есть были вещи, которые его подтолкнули, это понятно. Футбольные совпадения, четвертак советский в кармане. Но это ведь не основная причина? Если я правильно понял все твои лекции.
— Да, причина должна быть. Может, про неё в письме говорится. Поэтому у него настроение поменялось, как только он прочёл. Но с нами обсуждать не желает, сам видишь.
— Фиг с ним. Поехали отсюда.
Они вернулись к шоссе и перешли его. Остановившись у обочины, оглянулись. Из-за скомканного разговора с Вадимом у них было ощущение, что они что-то упускают. Анна посмотрела на Змейку поверх домов:
— Изуродовали вы бедную гору. Неужели без этого карьера нельзя было обойтись?
— А у вас его нет?
— Вот представь себе. У нас Змейка гладенькая, красивая.
Рядом с ними тормознула машина — старенький горбатый «москвич», голубовато-серый. Мужичок лет пятидесяти, перегнувшись с водительского сиденья, приоткрыл дверцу и поинтересовался:
— В Минводы едете, молодёжь? Садитесь, подброшу.
— У нас с собой денег нет, — сказал Алексей.
— Какие деньги, парень? Окстись. Мне по пути, так что залезай. А то стоишь со своей красавицей прямо на солнцепёке.
— Спасибо.
Анна влезла назад, а Алексей сел рядом с водителем. Машина, покряхтывая, покатила на север, в сторону города. Параллельно ей по железной дороге полз тепловоз, тащивший полувагоны со щебнем.