Безудержная любовь (ЛП)
— Чувак. Ты мог бы хотя бы спросить, — сказал я, встречая его на полпути по подъездной дорожке. Я задавался вопросом, дома ли Вероника, и не позволял себе заглядывать в ее квартиру.
— Я собирался. — Ксандер пожал плечами. — Тебя здесь не было. С детьми все в порядке?
— Да.
— Когда они вернутся?
— Через неделю. начиная с завтрашнего дня.
— Ты в порядке?
Я пожал плечами.
— Ты должен прийти сегодня вечером. В “Сломанной спице” играет отличная группа.
— Мне что-то не хочется.
— Да ладно, сегодня субботний вечер! Не будь таким старикашкой. Выпьем пару кружек пива, послушаем хорошую музыку, поговорим о людях, которые нам не нравятся, подеремся в баре.
Я хмыкнул. — Не искушай меня.
— Я заеду за тобой в восемь, дедуля, — сказал он, продолжая спускаться по подъездной дорожке с моей пилой. — Будь готов.
Я должен был догадаться, что он пригласит и ее тоже.
Она уже сидела на переднем сиденье его внедорожника, когда я подошел к нему, и хотя мне хотелось развернуться и вернуться в дом, я не видел способа сделать это, не выглядя придурком.
Как только я сел в машину и захлопнул дверцу, они оба оглянулись на меня — Ксандер с хитрой ухмылкой, Вероника с извиняющимся выражением лица.
— Прости, — сказала она, поджимая свои соблазнительные алые губы. — Я не знала, что ты придешь, иначе села бы на заднее сиденье.
— Все в порядке. — я бросил на Ксандера косой взгляд.
— Ты уверен, что тебе достаточно места? — спросила она. — Я могу поменяться с тобой местами. Или подвинуть свое сидение.
— Я уверен.
— Ты что-нибудь слышал от детей? — спросила она. — Они нормально добрались до туда?
— Да. Они позвонили мне около часа назад. С ними все в порядке.
— О, хорошо. — она выглядела успокоившиеся. — Я думала о них весь день.
Ей действительно нужно было перестать делать и говорить приятные вещи. Я не был уверен, что смогу хотеть ее еще больше, чем уже хотел. Я отвернулся к окну и решил не обращать на нее внимания остаток ночи.
Но это было невозможно.
Сидя напротив нее за столиком в конце "Сломанной спицы", я дергал ногой под красной клетчатой скатертью, и это не попадало в такт музыке. Бар располагался в переоборудованном сарае на старой молочной ферме недалеко от города и пользовался большей популярной среди местных жителей, чем у туристов. Сегодня вечером здесь было полно народу, и все остальные наслаждались музыкой, танцевали под любимые песни и старую классику, пили пиво, играли в бильярд, разговаривали, смеялись и флиртовали, в то время как заведение пульсировало в изнуряющем ритме субботнего вечера в маленьком городке.
Поскольку Ксандер был за рулем, я позволил себе выпить на пару кружек пива больше, чем обычного, надеясь, что алкоголь заглушит мои чувства.
Это не сработало.
Угрюмый и напряженный, я сидел нахмурившись, в то время как все остальные хорошо проводили время. Знакомые лица останавливались у нашего столика, хлопали Ксандера по спине и спрашивали о прогрессе в его баре, представлялись Веронике и кивали мне. Несколько человек пытались завязать со мной разговор, но я оставался задумчивым и необщительным.
Пару раз друзья спрашивали, все ли у меня в порядке, и я огрызался: — Я в порядке. Потом я возвращался к своему пиву и притворялся, что не замечаю женщину напротив, мое тело горело от желания к ней. Она развернула свой стул лицом к группе, не то чтобы я винил ее. Я бы тоже не хотел смотреть на свою сердитую физиономию.
Ее кожа, напротив, казалось, светилась под гирляндами праздничных огней, которые образовывали навес над нашими головами. На ней была маленькая красная юбочка с цветами, которая развевалась каждый раз, когда она танцевала, демонстрируя крошечные черные шорты для йоги под ней. И она много танцевала — каждый раз, когда ее кто-нибудь приглашал. И она была лучшей танцовщицей в мире, легко вращаясь и переступая с ноги на ногу, в сравнении с которой даже неуклюжие, страдающие артритом старики выглядели как Фред Астер. С каждой песней она становилась все более раскрасневшейся и красивой, в то время как я становился все более злым и угрюмым, все ниже опускаясь в своем кресле.
Заиграла песня, и она вскочила на ноги. — О, мне нравится эта песня! Кто-нибудь хочет потанцевать со мной? — она с надеждой оглядела наш столик.
— Я немного устал, — сказал Ксандер, солгав сквозь зубы. — Остин, почему бы тебе не пойти потанцевать?
— Нет. — я схватил свое пиво и сделал глоток.
— Пожалуйста, Остин? — Вероника с надеждой посмотрела на меня, и у меня все сжалось в груди.
— Иди. — Ксандер толкнул меня локтем. — Она даже может заставить тебя хорошо выглядеть.
— Мне этого не хочется, — огрызнулся я.
Ее лицо вытянулось, и она уже собиралась сесть, когда к столику подошел незнакомый мне парень и улыбнулся ей. Он был симпатичным, возможно, лет двадцати с небольшим, высокий, со светлыми волосами и жилистым телосложением. Мне захотелось немедленно надрать ему задницу.
— Привет. Не хочешь потанцевать? — вежливо он спросил ее.
Вероника, славу богу, начала качать головой, но потом вдруг взглянула на меня, а затем просияла от восторга, поджав алые губы. — Спасибо, я бы с удовольствием!
Он предложил ей руку, она взяла его под нее, и они направились на танцпол.
Мой позвоночник выпрямился в кресле, и я так крепко сжал кружку с пивом, что костяшки пальцев побелели.
— Что-то не так, брат? — протянул Ксандер.
Наблюдая, как блондин заключает Веронику в объятия, я почувствовал себя так, словно кто-то только что ввел мне в вены расплавленное стекло. Я даже не смог ответить на вопрос, кипя от ярости, когда она рассмеялась над чем-то, что он сказал, откинув голову назад.
— Чувак, ты выглядишь сумасшедшим, — сказал Ксандер. — Почему ты, блядь, просто не сказал ”да", когда она тебя спросила?
Рука парня на спине Вероники опустилась предательски низко. Я, кажется, зарычал.
— Ты ведешь себя нелепо. Когда эта песня закончится, пойди и пригласи ее на танец.
— Я не люблю танцевать.
— Ну, она любит, так что, если ты не хочешь сидеть здесь и смотреть, как она танцует с другими парнями, пока ты весь вечер ворчишь, как ревнивый пещерный человек, тебе лучше пойти и вмешаться.
— Я не ревную, — выпалил я.
— О, нет? — Ксандер рассмеялся. — Значит, если он попросит ее потусоваться после этого, ты не будешь против? Может, отвезти ее к нему домой? Привезти ее домой поздно?
— Меня это устраивает, — солгал я, желание перевернуть стол нарастало в моей груди и распространялось по рукам. — Сегодня у нее выходной. Она вольна делать все, что ей заблагорассудится.
— Господи Иисусе. Я не могу на это смотреть. Пойду возьму еще пива, хочешь?
— Нет. — все мое внимание было сосредоточено на танцполе. Мне не хотелось ничего, кроме нее. Я так сильно хотел ее, что, когда песня закончилась и все замолчали, чтобы поаплодировать, я встал из-за стола и направился в их сторону.
— Прошу прощения. — я похлопал ее по плечу. — Можно мне следующий танец?
— Извини. — выражение ее лица было холодным. — Я уже пообещала следующий Дэниелу.
Я одарил на Дэниела взглядом, полным едва сдерживаемой ярости. — Ты не возражаешь?
Он сглотнул. Посмотрел на ширину моих плеч и на то, как мои руки были сжаты в кулаки. — Нет, все в порядке. Может быть, увидимся позже, Рони.
Я кипел от злости, когда он уходил. Он уже называл ее Рони?
Когда тот ушел, она повернулась ко мне лицом, выражение ее лица было мертвенно-бледным. — Серьезно? Теперь ты хочешь потанцевать?
— Да.
Группа снова заиграла, на этот раз медленный блюз, но я не мог заставить себя обнять ее и покачиваться, как пары вокруг нас, — я был слишком взвинчен.
Она склонила голову набок. — В чем дело? Боишься прикоснуться ко мне?