Надуй щеки! (СИ)

— Надо взять больничный на завтра, — вздохнул он. — Тут будет жутко вонять.
* * *
В небе темно-оранжевый рассвет озарил город.
Неоновые вывески ещё не потухли, город еще спал, а Макс стоял перед открытым окном.
Перед ним простирался один из бизнес-кварталов, где, несмотря на раннее утро, уже появились первые работники, сонно бредущие по своим офисам.
Тишина.
Ветер в лицо.
Макс поднял руку с почти истлевшей сигаретой, сильно затянулся, отчего пальцы начало обжигать, и бросил окурок вниз.
— Ну, вот и всё, — произнёс он.
Макс стоял в шляпе и трусах. Кабинет был завален бумагами, бутылками «столичной», одеждой и каким-то хламом.
Парень обернулся и кривой походкой отправился в сторону выхода из кабинета. Пройдя мимо стола, он взял готовую папку документов с новой системой доната.
Зал встретил его погромом. Воняло перегаром, дерьмом и потом. Люди валялись по полу, спали на столах, сидя у стен, а некоторые храпели, развалившись на креслах.
— Это была достойная битва, — усмехнулся Макс.
Он сделал несколько шагов в зал и остановился. Взгляд скользил по лицам людей, с которыми он создавал историю, персонажей и систему мира лучшей онлайн игры. Там были трагедии, там были битвы, герои и предатели. Там были грандиозные свершения и великий позор. И всё это было с этой командой.
Перед ним один из сотрудников поднял руку, обозначая, что он ещё жив.
— Прощайте, Вождь…
— Это было прекрасно, господин Самсунг…
Макс подошёл к поднявшейся руке, хлопнул её, а затем к следующей, так же дав «пять».
Глава креативного отдела дошёл босыми ногами по бардаку, в который превратилось помещение отдела, и остановился у выхода. Двери были открыты нараспашку, как и пара окон.
Его взгляд остановился на селёдке, которой так треснули по стене, что она к ней прилипла и висела до сих пор.
— Это было величайшая битва и самая прекрасная война в моей жизни, — не оборачиваясь произнёс Макс и вышел в коридор.
— Я вас люблю, Вождь! — раздался девичий вскрик.
— Мы все вас любим!
— Дайте знать, если найдете другое место, господин Хуавей!
Макс шёл по коридору с грустной улыбкой, красных трусах и соломенной шляпе. В конце коридора его уже ждали. Несколько десятков человек, одетые в одноразовые костюмы и легкие противогазы. Служба клининга прекрасна знала, с чем придётся столкнуться, и была готова во все оружия.
Макс прошёл мимо них, подошёл к старичку азиату и протянул ему папку с документами.
— Креативный отдел работу закончил, — покачнулся он, глядя на старика.
— Два дня войны парализовали офис, — изобразил недовольство старик.
— Последний бой… господин Хакигава.
Старик молча принял папку и, не открывая, убрал в подставленный помощником чемоданчик с кодовым замком.
— Вам уже сказали? — уточнил он.
— Да. Я не зря назвал бой последним.
— Хорошо. Мне не хотелось бы вам об этом говорить. Заявление в документах?
— Заявления не будет, — покачал головой Макс. — Вы должны меня уволить.
— Хочешь выходное пособие пожирнее? — хмыкнул старик, после чего кивнул. — Хорошо. Я протолкну это. Акционеры пойдут на это, лишь бы избавиться от тебя.
Макс кивнул и глубоко вздохнул.
— Машина внизу. Вас отвезут домой.
— Спасибо, господин Хакигава…
Повисла небольшая пауза. Парень уже сделал шаг, чтобы отправиться к лифту, но тут старик его окликнул:
— Макс! Постой.
Старик кивнул помощнику, и тот подал ему большую плоскую шкатулку.
— У меня для тебя прощальный подарок.
Бывший глава креативного отдела удивлённо вскинул бровь.
— Когда ты пришёл к нам, мы были настолько посредственными, что не могли даже свести концы с концами. Ты многое изменил. Я считаю, что-то, во что превратилась компания, в первую очередь это твоя заслуга.
Помощник открыл шкатулку, и перед Максом предстал красный бархат.
На нём лежало три сигары, золотая гильотина для подрезания кончика, золотая зажигалка и большие тёмные очки.
Макс взял сигару, тут же подрезал край и раскурил. Затем он надел очки, снял шляпу и протянул её старику.
 
— На память, — пояснил он.
Пыхнув дымом, качнувшись под влиянием алкоголя в крови, он развернулся и пошёл к лифту, на ходу махнув рукой и бросив на прощанье:
— Прощай, старик! Это было прекрасно!
Босые ноги по холодному полу.
Мурашки по коже.
Дым настоящей кубинской сигары.
Муть в голове от водки.
Красная кнопка у лифта.
— Как же это было прекрасно…
* * *
Огромная просторная квартира на последнем этаже высотки.
Макс был довольно странным человеком и потратил все свои деньги на неё не из-за площади, сюда же входила не только сама квартира, но и огромная терраса под открытым небом. Дело было в том, что с этой высотки был изумительный вид на море.
Квартира была большой — пять комнат. Простор, удобство и собственная территория под небом. Но несмотря на дизайнерскую обстановку, огромную кровать, зал, кабинет. Дом Максу всегда казался пустым, и здесь он проводил время гораздо меньше, чем на работе.
Он сидел на мягком удобном диване перед журнальным столиком. На нём валялись блистеры с таблетками, стояла бутылка водки и тарелка с жареным тофу. Закуска так себе, но искать что-то другое было просто лень. Рядом с диваном валялись бумаги с результатами медицинского обследования.
Макс болел давно. Он заметил это еще около года назад, когда появились первые симптомы. Головная боль, унимавшаяся только сильным обезболивающим, была крайне странной. От неё трясло, тошнило и темнело в глазах.
Злокачественные образования в мозгу были делом весьма неприятным, и в зависимости от их места, симптомы отличались. Максу относительно повезло, и он смог сохранить ясность ума, пусть и с таблетками. Месяц назад определили, что пошли метастазы, и опухоль росла. Оперировать её никто не взялся. Она была слишком близко к жизненно важным центрам.
Всё шло к концу, и удар с увольнением добил окончательно.
Макс в очередной раз налил себе водки и взялся за последнюю сигару. Раскурив ее, он откинулся на спинку дивана и уставился в окно, где из-за горизонта поднималось светило.
— Максим Сиреневенький? — раздался голос на русском языке.
Парень повернул голову и обнаружил посреди комнаты хомяка.
Метровый хомяк стоял на задних лапах, домашний махровый розовый халатик, плюшевые тапочки на лапках, в руках длинный посох с бубенчиками на конце.
Взгляд с явления сползает на стол с таблетками и водкой. Затем переползает на бумаги на полу и снова возвращается на хомяка.
— Что? Богов не видел? — ехидно спрашивает видение.
Хомяк.
Водка.
Таблетки.
Диагноз.
Таблетки.
Водка.
Хомяк.
— Я представлял себе шизофрению немного в другом свете, — ответил наконец Макс.
— Сиськи, жопа и ботоксные губы?
— Хотя бы так, но не хомяк.
— Расскажи это синежопным гигантам, которых ты в подземелье добавлял, — фыркнул хомячок и огляделся. — Ну и срач тут у тебя.
Хомяк поставил посох к стене и пододвинул к задумчивому Максу пуфик. Усевшись на него и положив на колени посох, он уставился глазками бусинками на собеседника.
— Итак. Я ненадолго. Дел еще полно, — деловым тоном произнес он.
— Дел много… у шизы…
— Еще раз назовёшь меня шизой — тресну по голове, — пригрозило видение палкой. — Слушай меня внимательно. Повторять не буду. Предложение такое — берём тебя, переносим в другой мир. Там делаешь то, что мне нужно. Когда закончим — хочешь верну сюда. Захочешь — останешься там.
— Я буду работать на хомяка, — нервно хохотнул Макс, запрокинул стопку и с дуру затянулся сигарой, отчего тут же закашлялся.
— Работа надолго. Цель конкретная, связанная с бизнесом. А вообще нужно будет отстроить мой храм и вернуть народу веру в меня. В последнее время дела идут не очень.