Родитель «дубль 3»
РДО ушла, занимаемся обустройством нехитрого хозяйства полевого аэродрома. По Совинформбюро узнаем, что немцы начали штурм Севастополя. А нас прижал к земле прогноз и погода. Помочь абсолютно не можем. Вдруг РДО из Ростова в наш адрес: «отследить движение конвоя РЛС не допустить воздушного воздействия него». И три подписи: Кузнецова, Октябрьского и Горшкова. Флот послал Козлова в пешее эротическое путешествие, на бортах две бригады морской пехоты, они идут полным ходом, прикрываясь непогодой, к Феодосии. 136 морских миль – двенадцать часов перехода для транспортов, и всего 5 – для кораблей. Информации Петра поверили, в портах началась активная погрузка на корабли основного состава десанта. В 19.30 в устье Байбуги высадились первые морские пехотинцы, и повредили пути на мосту через речушку, заперев на трехкилометровом участке бронепоезд «Орджоникидзевец», немецкий экипаж которого уже вступил в рукопашную схватку с нашим десантом, высадившимся в порту. Артиллерия кораблей, после этого, начала обстрел высоток, на которых стояли «флак 88», оборонявшие порт. Мы их «заботливо» перенесли на карту и отдали их координаты артиллеристам флота. Самая удобная цель для морской артиллерии – это цель с известными координатами и высотой над уровнем моря.
Как только снежный фронт продуло дальше в Азов, и флотские метеорологи дали погоду над Феодосией, так полк нанес удар по румынскому аэродрому в Бай-Буге. Это в паре – тройке километрах от Феодосии. Били малокалиберными осколочными бомбами в кассетах по 8 штук, и ракетами РОФС-132. Вылетали парами, и устроили там отличный пожар. Моряки там появились в два ночи. Однако, возвращаясь домой, каждая пара снимала на пленку шоссе Керчь – Феодосия и железную дорогу до Владиславовки. Основные силы немцев на Керченском полуострове находились в Керчи. Командир 46-й пехотной дивизии генерал Курт Химер получил из 42-го корпуса команду выдвинуть два полка к Феодосии и сбросить десант в море. Один полк на автомашинах последовал выполнять приказ генерала Шпонека, второй сел в вагоны и до 4-х утра планировал начать наступление. Их подловили у Кията и Агибеля. Там практически сходятся три дороги на Керчь: железная, старое и новое шоссе. В общем, пришлось им спешиваться. Юра Пехов, известный балагур в полку, после возращения оттуда продекламировал:
– Будем «шпонку» рвать, бить и убивать! Не ходите, дети, в Африку гулять! Снаряжай, Трофимыч! Там работы до утра хватит. Мариша! Молочка бы!
Новый состав БАО практически на 70% был женским. Даже рота охраны. С одной стороны, это здорово давило, потому, что и в полку большую часть оруженцев и массовиков заменили девушками из Владимирской ШМАС. А с другой стороны, они меньше пили, я имею в виду чачу. Вино девушки употребляли, благо, что оно было практически бесплатное и вкусное.
После падения Ак-Моная, это произошло в 05.30 18.12.41 г., генерал Шпонек, герой Нарвика и Крита, дал команду отходить и прорываться к своим. 51-я армия высаживалась на причалы в Керчи. Пошла бронетехника, в том числе, и напрямую в Феодосию. Манштейн прекратил атаки на Севастополь, и начал разворачиваться на восток.
С самого утра отовсюду сыпятся различные приказы и распоряжения. Особенно старается Тбилиси, за подписью некоего дивкомиссара Шаманина: провести, довести, зачитать, поднять, рассмотреть, и, главное, доложить. Отдельного товарища на должность комиссара полка не направили, пока, и чтобы предотвратить приезд очередного «варяга», вспомнив, что майор Кузьмин не так давно был военкомом 2-й АЭ в училище, Петр вызвал его в штаб, хотя он – штурман полка, и прекрасно справляется с этой работой.
– Василий Петрович, выручай, у нас вакантна должность военкома полка, и в эскадрильях с этим тоже некоторые проблемы. Чувствую, что пришлют какого-нибудь очередного варяга.
– Ни за какие коврижки не пойду. Я – штурман полка, и это важнее. Есть у нас такой человек: капитан Благих, «колдун», например. И, вообще, тех кто раньше военкомами были – человек двадцать, а ты сразу на меня пальцем показываешь.
– Ну, старший по званию.
– Да ничего подобного, у нас два бывших полковых комиссара есть, подполковник Олейник, например, командир третьей эскадрильи. Вон идет, предложи ему.
Теперь втроем решаем, Олейник отмахивается, и у него неснятое взыскание есть, так что его кандидатура не пройдет, да и жалко такого командира эскадрильи. Решение принято «соломоново», комиссаром полка станет Иван Петрович Пролыгин, тоже полковой комиссар в недавнем прошлом, бывший летчик, списан с летной работы по медицине, который буквально на днях вернулся из госпиталя. Левая рука у него не полностью восстановилась. Из первого состава первой эскадрильи, очень неплохо проявил себя на штурмовках, и сумел с одной рукой посадить машину на аэродром в Ожигово. К тому же он только прибыл из госпиталя и был без должности. Пусть долечивается и разрабатывает руку. Начштаба готовит бумаги на него.
Тут подоспел завтрак, после которого полку и объявили о новом назначении, пока как И.О.. За сорок пять минут до рассвета, полк поднялся на штурмовку, хотя по приказу из Тбилиси от нас требовали прикрывать транспорты, идущие к Феодосии. Но мы имели полное право игнорировать эти ЦэУ. Мы приданы направлению, а не фронту. У нас несколько иное представление, что требуется делать. Предстояла «звездная» атака на аэродром «Ички». Пока погода позволяет скрытно подойти к нему, прикрываясь облаками, и растащить его оборону, атакуя одновременно с разных сторон. Кузьмин раздал планы атаки командирам эскадрилий и звеньев, Петр напомнил о связи и порядке отхода, о том, что на штурмовке необходимо работать только двумя из четырех пушек. У этой серии машин пушек больше, хотя общее количество снарядов осталось почти неизменным. Возрос вес залпа. Одна пушка имеет на двадцать снарядов больше остальных – 170. Сам Петр машину пока не сменил, у него три пушки, имеющие ленты по 220 и 250 выстрелов. Под крыльями у всех: десять 25-килограммовок, по пять на узел подвески, и по 8 РОФС-132. 16 тонн бомб, не слишком много, если честно, но бомбардировочные полки так быстро перебазироваться не могут. У них в разы больше работы.
Взлетали звеньями, довольно долго кружились над аэродромом, занимая места в строю. Здесь недалеко, всего 19 минут полета. Все, наконец, заняли свои места. Это подтвердил штурман наведения, и задал курс. Путевая – 520, бомбы и ракеты скорости не прибавляют. Высота облачности 800-1200 метров. Толщина 500-1000. Полк идет на высоте два километра, поверх облаков. Внизу следуют четыре пары, они будут работать «осветителями», если понадобится, и отвлекают противника от пролета группы. Наши действуют всегда мелкими группами, поэтому противник не ждет массированного налета. Наверно. Да и история полка «больших крыс» уже в прошлом. На фронте он не появлялся более двух с половиной месяцев. Был – кончился. Три эскадрильи прибавляют и несколько расходятся, охватывая аэродром с разных сторон. Нижние пары делают тоже самое, но под облаками. Сквозь слой облаков проносятся трассы «эрликонов», бьющих по ним. Огонь не слишком плотный, бывало и похуже. Точка! Атака!
Петр с разворота входит в облако, за ним идет первое звено. Их задача – артиллерия противника. Пошли ракеты, но бомбы Петр придержал, отработал из двух пушек, а кассеты выпустил на изогнутую двойную полоску выруливающих «Ю-87». То, что называется: «поймали за хвост». Порядка сотни «юнкерсов» вылезли из своих укрытий и расползались по полю девятками строем «клин». Часть из них еще находилась на рулежке. Поле огромное, можно взлетать по-эскадрильно. Хороший аэродром. Вроде без покрытия, но почему-то не раскис. Может быть, просто подморозило. Первый заход получился очень удачным. Головной штаффель накрыт двумя сериями осколочных бомб. А Петр запечатал «рулежку». Батареи зенитчиков тоже пострадали, РОФС дает взрыв большой мощности и большое количество осколков. При этом летит довольно прямо, много лучше, чем РС-82 или 132. Он вращается в полете, и площадь рассеивания у него много меньше. При близком взрыве может повредить даже средний танк. А при прямом попадании, особенно в моторный отсек, танк восстановлению не подлежит. Но это больше случайное попадание, нежели специальное. Точность довольно невелика. Никак не удается встретиться с людьми, отвечающими за вооружение ВВС. По-моему, их всех посадили перед войной. Нижняя «восьмерка» закончила работать с одного захода, вошла в облака и пошла навстречу группе истребителей из Симферополь-Центрального. Штурман наведения перевел их на другой канал, куда уйдут все после окончания работы. Полк выполнил еще три захода, точечно работая по важнейшим целям: складу ГСМ и бомбохранилищу. Степь есть степь, тут, как не прячь, все равно все видно. Петр объявил сбор, тем более, что с керченских аэродромов идут три группы истребителей противника. Около 20 машин.