Режим бога. 3-я книга (СИ)
- Но пока такие мысли крутились в голове, сама она уже жадно кивала.
- Только, Григорий Давыдович... - я понизил голос, я надеюсь в этой передаче все будет "чисто"?
Клаймич протестующе замахал руками:
- Абсолютно чисто и прозрачно! Гостелерадио передаст в МВД, а ХОЗУ генерала Калинина передаст нам...
Я все еще скептичен:
- А точно передаст? Не зажилит себе в хозяйство?!
Клаймич довольно ухмыляется:
- Не "зажилит"... я ему обычно говорю, что все согласовано с генералом Чурбановым и он даже не перепроверяет. Юрия Михайловича он опасается, почему-то, гораздо больше министра...
Я покачал головой:
- От Юрия Михайловича зависит останется ли он начальником ХОЗУ при новом министре...
Клаймич пораженно открывает рот в немом вопросе.
- Не сейчас, не сейчас... Но когда-нибудь это, все равно, произойдет... Вы, главное, там не домахинируйтесь!
Григорий Давыдович изображает оскорбленную добродетель:
- И Николай Анисимович и Юрий Михайлович не раз говорили - при любых затруднениях обращаться к Калинину. Вот я к Виктору Андреевичу и обращаюсь!
Мы оба смеёмся.
- Пойдемте, Григорий Давыдович! Нас ждут великие дела! - с кислым пафосом провозглашаю я, и мы отправляемся работать...
12.12.78, вторник, Ленинград-Москва (9 месяцев моего пребывания в СССР)Ровный гул самолетных двигателей постепенно погружает меня в гипнотическую полудрёму. Леха, так и вообще, уже безмятежно спит, прижавшись щекой к закрытому пластиковой шторкой иллюминатору.
...Вчера вернулись из Студии домой в три часа ночи. Взбучку от мамы удалось избежать, только потому что она уже спала и не захотела "разгуливаться на люли". С утра, конечно, мне влетело, но так - вяловато, больше обсуждали, как уломать деда на переезд.
Пытаясь успеть всё и вся, по новым записям я работал с фанатичным остервенением и очень быстро мой "стахановский приступ" охватил весь коллектив. Конечно, немалую толику энтузиазма добавила и первая выданная на руки зарплата!
"Зарплату" вручали в два захода. Первую - "советскую" часть (от "полуставочных" 35 рублей уборщицы - до 120 рублей "начальника студии" - так оказывается официально называлась должность Григория Давыдовича) скрупулезно отсчитала по ведомости приехавшая невзрачная тётя из бухгалтерии МВД. Вторую - "округленную" и в конвертах, тоже по ведомости (для солидности!), вручал сам Клаймич.
Тут предварительно пришлось поломать голову и стараться четко укладываться в размер моих авторских отчислений. В принципе, уложились... И теперь с этой стороны все выглядело "чисто". В конце концов, советское законодательство не запрещает человеку распоряжаться сбережениями, на своё усмотрение! Сам же народ на две ведомости особого внимания не обратил. Может быть только Львова - наш модельер, но она, к счастью, ничего выяснять не стала.
Для музыкантов, ранее "лабавших" в кабаках, триста рублей большой суммой не являлись. Скорее они рассматривались так - "для начала"! А вот Лада и Вера, похоже держали такие деньги в руках впервые, по крайней мере, заработанные лично. Что касается Альдоны, то красивое лицо прибалтки, по обыкновению ничего не отражало, кроме высокомерного безразличия.
Сложнее пришлось с мамой. Жадной она никогда не была, но снимать большие деньги со СВОЕЙ сберкнижки, чтобы отдать их чужим людям... Кому понравится?!
Выход предложил Леха! Вообще-то, идея изначально была моя, но я про нее забыл. А вот в цепкой Лехиной памяти, мой нетривиальный ход отложился накрепко.
- Вить, ты вспомни... Какое условие озвучивал Завадский, когда мы продавали Клаймичу песню для Пьехи? Если она выйдет в финал "Песни года", то должна быть доплата в три тысячи рублей...
Эту версию мы маме и озвучили.
В финал "Песни года" вышли Пьеха с двумя песнями и Боярский с одной: итого - девять тысяч рублей. Жаль ещё Сенчину сюда не приплести с её двумя хитами!
Таким образом мама снимала с книжки шесть тысяч, а, взамен, на руки получала девять - правда, "неофициальных". Такой "чейндж" устроил всех!
К тому же, часть из этих девяти тысяч я взял с собой, пообещав навестить "Лешиного знакомого" - Шпильмана-младшего. Да, и старшего заодно.
Изю Боруховича, кстати, и я, и мама неоднократно поминали добрым словом. И не только за прекрасный костюм, но и за житейскую мудрость. Из всех вещей, купленных тогда летом у Шпильманов, я уже вырос, а вот в костюме старого Изи, на брюках и на рукавах пиджака, были сделаны специальные подвороты - "на вырост"! Мама их распорола, загладила и я еще какое-то время щеголял в шикарном прикиде по размеру.
Впрочем, природу не обманешь, и мои плечи раздались вширь в самый неудачный момент. Завтра первая репетиция "Песни года", а у меня нет хорошего костюма. Только "резервный" югославский, срочно купленный с мамой в магазине "Белград"...
Заранее предупреждать деда о своем приезде я не стал, поэтому из "Пулково" добирались до центра на такси:
- Четвертной, ребята! Никак не меньше...
- Дядя, да ты с ума сошёл! Десятка - красная цена!
- Леша, кончай...
- Ладно, трешку скину...
- Поехали!
Зато услышали по радио в машине "Подорожник-трава", в исполнении Сенчиной. "Ягоду-малину" на "Маяке" в "Концерте по Вашим письмам" я уже слышал, а вот эту слышу впервые.
Леха толкает меня локтем - я ответно подмигиваю.
"А ничего получилось! Различия с оригиналом несущественны и слух не цепляют...".
- Заводная песня!.. - лыбится наш "бомбила" и делает погромче...
...Приятный сюрприз - разговор с дедом прошёл беспроблемно и "на ура". Удивленный неожиданным появлением внука на работе, он сначала встревожился, а когда понял, что причина моего нежданного прилёта - уговорить его перебраться в Москву, еще раз крепко обнял, пряча заблестевшие глаза. Поэтому разговор сразу пошел по существу, тем более, что дедушкина секретарша - пожилая сухощавая дама "под шестьдесят", почти сразу увела Леху показывать выставку вещей русских офицеров и моряков с легендарного крейсера "Варяг". Затопленный командой крейсер, был позже поднят японцами с мелководья, а обнаруженные на его борту личные вещи экипажа, через много лет, переданы в СССР.
Так что, в кабинете мы находились одни и поговорить откровенно никто не мешал.
"Начальник всея архивов СССР" - Михаил Федорович Ватанов - непосредственный дедушкин шеф, за последние десять лет, приглашал деда в Москву трижды. Сейчас подходящая должность, а "подходящей" могла быть только должность Ватановского зама, была почти вакантна. Заместитель начальника Главного архивного Управления при Совете министров СССР по оргработе - весной, собирался на пенсию.
Раньше дед не принимал таких предложений по вполне понятным причинам. Тут и привычка к месту, и ставший родным Ленинград, и круг знакомых, ну и, естественно мы с мамой!
Теперь ситуация выглядела иначе... Во-первых, без нас, ему сразу стало как-то неуютно и одиноко. Тем более, что непосредственно перед нашим скоропалительным переездом, только-только было принято решение съезжаться и жить всем вместе. Во-вторых, в Москве мы были устроены весьма перспективно и у внука открывались впереди блестящие горизонты. Так что, вполне естественным было бы хотеть, наблюдать за всем этим, в месте непосредственно происходящих событий! В-третьих, знакомых у деда и в Москве было, как бы, не больше, чем в Питере. Ещё со времен его службы при Главкоме ВМФ.