Режим бога. 3-я книга (СИ)
Леха, жмурясь и не обращая на меня никакого внимания, упоенно "добивал" остатки оладьев с яблоками, запивая эту вкуснотищу крепким чаем.
- Мам, а ты знаешь... Леша не любит сладкий чай, - доверительно делюсь я "секретом" с заранее улыбающейся мамой, - а потому хоть и кладет сахар в стакан, зато... не размешивает!
Мама смеется. Не переставая лопать, Леха снисходительно хмыкает.
Трель телефонного звонка бесцеремонно нарушает нашу идиллию. Беру трубку:
- Алло...
- А вот скажи мне, голубчик!.. Ты чего это не в школе, а дома себе прохлаждаешься?!
- О! Юрий Михайлович, здравствуйте!.. - хоть это и весьма неожиданно, но я моментально узнаю голос Чурбанова.
Мама делает круглые глаза, а "Большой брат", от неожиданности, перестаёт жевать.
- Очень рад Вас слышать! У нас срочная запись на Студии к "Утренней почте" и к Италии репетируем... Кстати, на оценках это никак не сказывается!
- Здравствуй, здравствуй.... прогульщик! - голос брежневского зятя звучит добродушно, несмотря на прозвучавший "наезд", - Знаю, что "на оценках не сказывается", - передразнил он меня, - пообщался сейчас с твоим директором... А то бы, у нас с тобой, иначе разговор вёлся! Давай собирайся, сейчас машина за тобой придет, приезжай на Огарева. Тут с тобой пообщаться хотят...
...Такое ощущение, что "полет" по полупустым улицам зимней Москве, под синие всполохи "мигалки", занял меньше времени, чем моя ходьба по министерским коридорам! Сейчас - зимой, большая часть автолюбителей ставит своих железных "коней" на гаражный прикол, поэтому полупустые улицы советской столицы позволили, практически всю дорогу, не снижать скорость ниже 100 километров. И это по центру города! На зимней-то дороге! На заднем приводе! Эх, было времечко... (Как и презервативы... помню-помню!)
Впрочем, к делу. А "дело", хоть и неожиданно случившееся, но вполне предсказуемое. В кабинете Щелокова, кроме самого хозяина и его зама, сегодня присутствует товарищ Павлов. Тот, который Сергей Павлович - председатель Государственного комитета по физической культуре и спорту СССР.
Лицо, собственно, знакомое - виделись после финала "Кожаных перчаток". Правда не пообщались, но руку он мне тогда тряс сразу после Щёлокова и Чурбанова.
Тогда же, по горячим следам, я посмотрел инфу в "Википедии". Как основной запомнился тот факт, что Павлов работал первым секретарем ЦК ВЛКСМ, в те годы, когда Чурбанов возглавлял там один из отделов.
А отношения у них, я смотрю, сохранились весьма дружеские! Вон, сидят довольные, расслабленные - "чаи гоняют". Щелоков тоже в хорошем настроении - улыбается...
После первых приветствий, знакомства меня с Павловым и налитого чая, министр берет ход разговора в свои руки:
- ...Хоть мы с Юрием Михайловичем и против твоей боксерской блажи, но договор - есть договор... - Щелоков многозначительно смотрит мне в глаза, явно, намекая на мою половину обязательств, - да и в ведомстве Сергея Павловича тебя заметили... Причем не только за подделку возраста!..
Трое высокопоставленных бюрократов дружно надо мной смеются. Я чуть скосил глаза в сторону и "смущенно" поскрёб пальцем полированный стол.
- В мае состоится чемпионат Европы, - отсмеявшись, продолжил министр, - так вот... С прицелом на него, на тебя хотят посмотреть в деле... Естественно, после поездки в Италию.
Щелоков доброжелательно кивает Павлову и руководитель советского спорта подхватывает тему:
- Я слышал, Витя, у тебя есть твердое желание стать олимпийским чемпионом?!
- Не... - я отрицательно мотаю головой.
- Нет? - удивленно переспрашивает Павлов и оборачивается к обоим генералам.
Впрочем, те меня знали уже получше!
- Ну, что ты там еще надумал? - с усмешкой интересуется Чурбанов.
Щелоков так же усмехается и берётся за стакан с чаем.
- Желания особого нет, - вежливо ответил я, - есть патриотизм. Чтобы на домашней олимпиаде совсем не остаться без боксерского золота.
Относительно моих "завиральных" идей, Павлова, видимо, уже просветили, поэтому он задавил улыбку и продолжил:
- Вот! А для того, чтобы принять участие в олимпиаде, надо показать победные результаты на соревнованиях рангом ниже. Наши специалисты видели твои бои и в Москве, и в Липецке... и считают, что у тебя - большой талант! Который, обязательно нужно развивать. И если даже не к этой олимпиаде, то к следующей точно...
Павлов мне нравился. Приятный мужик, спокойный взгляд... А вот то что он говорит, не нравится совершенно.
Поднимаю глаза на Щелокова и вопросительно смотрю.
- Что?.. - не понимает министр.
Перевожу взгляд на насторожившегося Чурбанова:
- Мне можно говорить, как есть... - снова перевожу взгляд на министра, - ...или, как надо?
Щелоков и Чурбанов синхронно хмыкают.
Павлов с улыбкой и очевидным интересом ожидает продолжения.
- Ну, говори как есть... - прищуривается министр, - "как надо" я тебе потом сам скажу!
Понимающе киваю головой и снова разворачиваюсь к Павлову. Краем глаза вижу, что Чурбанов, ранее сидевший откинувшись на спинку стула, подается вперед и кладет руки на стол.
- Понимаете ли, уважаемый Сергей Павлович... К сожалению, я еще учусь в школе. К тому же, много времени отнимают репетиции в ансамбле. Так что, ездить на соревнования, я просто физически не смогу. Да, мне и ни к чему...
"Мажу" взглядом по всем троим - с явным интересом ждут продолжения.
- Давайте, как сделаем... По итогам отборочных соревнований, в нашей сборной определится главный фаворит в моей весовой категории...
Специально делаю паузу, но Павлов не перебивает.
- А я проведу тренировочный бой с этим фаворитом. И выиграю "за явным премуществом". Если этого кому-то покажется мало, то такой же бой я могу провести со сборником из категории тяжелее...
За столом повисает молчание.
Павлов с ответом не торопится. Возможно, в обычной ситуации он просто рассмеялся бы и послал. Или просто "послал"! Но не сейчас и не в этом кабинете...
- Скажи... - председатель Госкомитета по спорту повторяет движение Чурбанова и облокачивается на стол, положив крупные кисти рук одну на другую, - ты, вообще, имеешь представление, насколько отличается уровень юношеского чемпионата, хотя бы, от всесоюзного.
"Не-еее... Так дело не пойдет. Усугубим...".
- А для меня это неважно. Я выполнил норматив мастера спорта, следовательно в моем бою с другим мастером спорта не будет ничего незаконного или недопустимого. Один тренировочный бой. Я не буду работать на публику и постараюсь "положить" соперника с р а з у...
Павлов молчит, потом вяло пожимает плечами и смотрит на Щелокова.
- Думаешь, шансов нет? - интересуется министр.
- Думаю, нет... - качает головой Павлов, - талант у Виктора бесспорный, я и сам видел, а Иванченко - помощник Киселева, вообще считает, что из парня может вырасти новый Мухаммед Али. Но выставить его сейчас против сборника - означает загубить собственными руками.
"Эй, эй-ей! Моя золотая медаль! Ты куда, syka, уплываешь в туман?!".
Стараясь придать голосу снисходительную иронию, спрашиваю хозяина кабинета:
- Николай Анисимович, а в тот вечер, когда я в милицию попал... Сергей Павлович как бы мои шансы оценил?
Павлов смотрит удивленно. Щелоков - задумчиво. Но молчат оба.
Перевожу взгляд на Чурбанова и тихо напоминаю:
- Головой ручаюсь...
Тот лишь досадливо морщится.
- В конце концов, я свою часть договора выполню неукоснительно - "до первого поражения".
Вот тут уже перегнул. Щелоков недовольно бросает:
- Ладно, ступай на свои репетиции. Мы подумаем.
То что мы едем в Италию, ни для кого в коллективе секретом уже не является, поэтому в Студии я застаю беготню, суету, ажиотаж и "нервяк"...