Режим бога. 3-я книга (СИ)
Альдона некоторое время сидит неподвижно и затем, с почти незаметным намеком на взох, интересуется:
- Не хватиит постоянно давиить? Мое терпениее может и лопнууть...
- Я верю в тебя, ты - железная девушка, все выдержишь... даже меня!
Глумливо улыбаюсь.
Следующие минут десять мы сидим молча. Прибалтка безразлично рассматривает зал и напивающихся иностранцев, а я добродушным взглядом исследую ее точеный профиль.
Все-таки, ОСЛЕПИТЕЛЬНО красивая девица, но все делает, чтобы ЭТО, как можно меньше, бросалось в глаза. На сегодняшний концерт все наши дамы вырядились, а она пришла в вельветовых брюках, которые ничего не обтягивали, и в свободного кроя "размахайке" с широкими рукавами "а ля летучая мышь". Никакого макияжа, белые волосы убраны в обычный "конский хвост". С черной аптечной резинкой!
- Про Надежду не в курсее... Папа работал раньшее. Сейчас в МИДее... Ты саам знааешь.
Я настолько задумался, что даже не сразу даже понял, что слышу негромкий голос Альдоны.
- Бывших сотрудников не бывает... - быстро нахожусь, что возразить. Стараюсь разговаривать спокойно, но грозовую тучу встающую на горизонте ощущаю уже, практически, физически.
- Не тоот случаай... - сухо реагирует на мою реплику прибалтка.
- Почему это?! - во мне моментально зарождается жгучее любопытство.
Альдона уже не скрываясь морщится - этот поворот разговора ей неприятен, да, наверное, как и весь разговор, в целом.
Одним, мельком брошенным взглядом, она умудряется подозвать официанта и через пару-тройку минут нам приносят еще пятьдесят грамм коньяка и два мороженых.
"Меня пытаются споить?! Надеюсь, чтобы потом надругаться!.. Ха... на нервячок пробивает... Что-то я сейчас, да услышу...".
Давая девушке собраться с духом для каких-то сложных откровений, я активно принимаюсь за шоколадный пломбир.
Альдона долго смотрит на свою хрустальную вазочку с мороженым, а затем, без всякой логики, берет и медленно выцеживает сквозь зубы МОЮ(!) рюмку "Арарата".
...Мама Альдоны умерла, когда девочке еще не исполнилось и пяти лет. Трагическая и глупейшая смерть от... банального аппендицита, летом, на отдыхе в деревне. Сначала терпела, а потом не довезли...
С того дня, отец с дочерью стали наразлучны. И в корейскую командировку, в 1962 году, шестилетняя Альдона, естественно, поехала с папой. Вопреки существовавшим инструкциям и с личного разрешения Председателя КГБ СССР Владимира Ефимовича Семичастного.
Майор Комитета Государственной Безопасности Имант Янович Веверс был командирован в Пхеньян, для работы советником при посольстве СССР, но в "братской социалистической Корее" дипломатический статус был чистой условностью. Перед новоиспеченным "советником", была поставлена ответственная и очень актуальная задача - интеграция специфических советских наработок в систему обучения корейских коллег. Для их дальнейшего использования в помощь другим азиатским "братьям по социалистической идее".
Откровенничать дочь разведчика не умела патологически, поэтому мне оставалось лишь догадываться, что одной "интеграцией", роль еённого папахена в Пхеньяне не ограничивалась. Скорее всего товарищ Веверс сделал себе имя занимаясь непосредственным планированием и осуществлением, так называемых, "тайных операций".
И справлялся со своей задачей потомственный чекист хорошо - за, почти, десять лет проведенных в Северной Корее майор дорос до полковника, получил пять орденов и множество благодарностей от самого высокого начальства на Лубянке. Сам по себе, "Корейский аппендикс" уже стал мало кому интересен, но щупальца северокорейских спецслужб сумели проникнуть во все страны Юго-Восточной Азии, и полковника Веверса ждали в Москве генеральские погоны и блестящая карьера.
В Северной Корее девочка провела десять лет, первую половину дня обучаясь в школе при советском посольстве, а вторую, от нечего делать, на тренировочной базе "Моранбон" - самой секретной северокорейской спецслужбы - партийной разведке, со странным названием "35 комната". Курс полной подготовки этих элитных северокорейских диверсантов-разведчиков составлял пять лет. Альдона сумела сдать свой добровольный выпускной экзамен с четырнадцатым результатом. Из пятиста тридцати курсантов пятого курса!
Вместе с тем "папаша Веверс" заботился и о духовном воспитании дочери. Этот малоприятный тип "гестаповской наружности" оказался тонким ценителем Чехова и Бунина, поклонником Ремарка и Драйзера...
Время близилось к часу ночи и ресторан стали закрывать. Часть иностранцев перепилась до "положения лежа" и их эвакуировали до номеров сотрудники гостиницы, другая - шатаясь и горланя песни, самостоятельно стала расползаться по спящим коридорам "России".
Мы же переместились в круглосуточный бар на 16-ом этаже. Я вцепился в Альдону клещом, хорошо понимая, что если сейчас из нее все не вытрясу, больше такой возможности может никогда не предоставиться.
Вместе с тем, мне показалось... и, может быть, только ПОКАЗАЛОСЬ... что девушка сама уже не хочет останавливаться в своем повествовании, на полпути.
...Закончилась "корейская эпопея" семейства Веверсов неожиданно и... дико.
Руководитель всех северокорейских спецслужб и секретарь ЦК Трудовой Партии Кореи, генерал-полковник, "Центр Партии" тридцатилетний Ким Чен Ир лично присутствовал на выпускных экзаменах и "положил глаз" на белокурую дочку русского советника.
Сделанное предложение было прямым и бесцеремонным...
- Каак в "Кавказкоой пленницее"... - Альдона усмехнулась уголками губ, - "барааны, холодильниик и путевкаа"...
Я в шоке захлопал глазами. Поворот в рассказе оказался, для меня, слишком неожиданным и каким-то ирреальным. Слава богу, еще хватило ума воздержаться от шуток на счет "невысокой цены"! Думаю, на этом разговор бы и закончился. Ярко-синие глаза Альдоны уже давно потемнели, буквально, до цвета ночи и, как мне кажется, дело не в полумраке, царившем в баре.
- Как такое может быть?! - я искренне недоумевал, - дочь дипломата страны-союзницы... человека, который обучает твой лучший спецназ...?!
- Таам всее не таак однозначноо... - прибалтка поморщилась. Чувствовалось, что сейчас она уже говорит через силу, акцент стал совсем сильный, - К началуу семидесятыых многоее сталоо менятьсяя... Ким Ир Сеен стал ориентироватьсяя большее на Китаай... и пытатьсяя устроиить в Южной частии "второй Вьетнаам"... Москваа резко возражалаа, от того и отношенияя стали охлаждатьсяя. К тому времении, теесное взаимодействиее осталось толькоо в подготовкее разведовательноо-диверсионных сиил. Нуу, до этогоо случаяя...
- И что сделал папа? - этот вопрос я уже задавал с замиранием сердца, отчаянно не желая верить в худшее.
Альдона внимательно посмотрела мне в глаза и усмехнулась.
- Ответиил, что передааст предложениее дочерии. Потоом спрятаал меняя в посольствее и связалсяя с Москвоой. А Москваа... пообещалаа ордеен. Точнее дваа. Емуу и мнее...
- Бlяdь... - я разинул рот, - да, как так-то?!
Встревоженный моим восклицанием, из подсобки выглянул бармен. Кроме нас двоих, в баре больше никого не было и средних лет "повелитель шейкеров", видимо, решил передохнуть от стояния за стойкой.
- Дваа коньякаа ии ещее кофее... - голос Альдоны сейчас больше напоминал воронье карканье.
Почуяв неладное, бармен заметался мышью и минуты через три мы получили заказанное - все время ожидания просидели молча.
Обе рюмки, служитель общепита поставил перед девушкой, но как только он вернулся за стойку, Альдона сделала приглашающий жест и я в точности повторил ее манеру - медленно выцедил коньяк сквозь зубы.
Поставил рюмку на стол и, наконец, не выдержал: