Семена Хекка (СИ)

За время нашего путешествия стопка с закрытыми ордерами увеличилась вдвое. Однако, не это я считаю своим лучшим достижением. Мое тело, пройдя через все испытания Крысолова, не приобрело лишних отверстий и увечий. Конечно же я не остался с пустыми руками, прибавилось: хладнокровности, уверенности, опыта и шрамов…
Суровый переход должен был когда-то закончиться и он закончился, когда мы вышли на вымощенный камнем путь, где подсели в крытую телегу Регата. Повозка мягко катилась по ровной дороге. Движение здесь оживленное и даже двухполосного разделения в обе стороны не хватало, чтобы разъехаться. Периодически проносились церковные отряды, прижимая нагруженных всевозможными товарами продавцов к обочине. Не смотря на представленное разнообразие изделий, в основном везли строительные материалы: белый камень, древесину, песок.
— Что, первый раз видишь Белый Город, Шисс? — спросил меня Регат, хлестнув вожжами по лоснящимся спинам лошадей, когда вереница телег впереди вновь начала движение.
— Ага.
— Красиво да? А внутри ещё красивее. Только все это так… Пустое, — он махнул рукой, — Еда дорогая, ночлег не найдешь и пивных почти нет. Одни храмы… один выше другого. Приезжим, как мы, остается глазеть на золотой блеск и питаться величием епископа, — он ненадолго замолчал, задумавшись о своем, — Едешь покорять город?
— Было бы неплохо.
— Я тоже пытался, когда был молодым. Потом вот, за ум взялся. Стал овощи и мясо на продажу возить, и деньжата появились. Не хочешь ко мне помощником? Парень ты крепкий… Я тебя познакомлю со своей старшенькой.
— Спасибо Регат, но моя попытка еще не сгорела. А предложение твое, я запомню.
Прямо за раскрытыми воротами нас встретила статуя Каликста. Золотой епископ, возвышающийся над двухэтажными постройками, держит одну руку на сердце, а в другой свисающий на цепи диск. Статуя разделяет улицу на два широких русла заполненных горожанами и расписными экипажами. Это царство хаотического движения и гвалта, приводят в порядок патрулирующие отряды церковников. Город бурлит, как молодой организм.
Пока Регат вез нас до нужного адреса, я насчитал восемь храмов, соперничающих друг с другом в великолепии. Остальные постройки не отставали: лавки с широкими застекленными окнами, дома с вычурными фасадами, ухоженные сады с фонтанами и площади. Не город, а сказка. Все поселения, что до этого мне приходилось посещать в этом мире, настолько сильно отличались от увиденного, что пришлось ущипнуть себя за руку. Хозяин города, а именно Каликст ll, хорошо справляется с благоустройством своей территории.
Мы остановились перед церковью с небольшим садом из пышных, но невысоких деревцев. По сравнению с остальными храмами, здание выглядело маленьким, но аккуратным. Поблагодарив Регата хорошей суммой золота, Крысолов направился ко входу. Не успел он открыть дверь, как в проеме появилась раскрасневшаяся женщина, поправляющая выбившиеся волосы из прически. Дорне учтиво поклонился, на что она, немного удивившись, но в итоге улыбнувшись сделала тоже самое.
В главном зале посетителей не оказалось. Через широкие витражи пробивались солнечные лучи, бросая на мраморный пол и пустые ряды скамеек из темного дерева, цветные пятна. Людей не было, но нас смотрела статуя женщины, копирующая позу, встретившего нас у городских ворот «золотого епископа».
Возле изваяния скрипнула дверца и появился тучный настоятель в белом балахоне до пят. Это была не та ленивая полнота тела, а другая, излучающая здоровье и энергию жизни. На вспотевшем круглом лице, которое протиралось белым платком, в короткой бороде спряталась улыбка. Под густыми бровями, смотрели черные умные глаза. Этот человек, даже не смотря на то, что он проводит операции по изменению людей, мне понравился.
— Я хочу очистить совесть в золотом пламени Керу, настоятель Нил Грегич, — сказал Крысолов, разыгрывая приступ слепоты: шаркая ногами и громко стуча палкой.
— Все просящие, да получат, — ответил церковник, сделав приглашающий жест рукой, — Такая беседа требует уединения. Пройдёмте в комнату «Правды». Молодой человек с вами?
 
— Да. Я подобрал его по пути. Это мой дальний родственник.
Схватившись за золотой медальон свисающий на длинной, до живота цепи, церковник повел нас в комнату «Правды», в последствии оказавшись, просто со вкусом обставленным помещением.
— Рад тебя видеть друг! — Нил обнял Крысолова.
— И я тебя, друг. Смотрю, ты хватку не теряешь! Доиграешься ведь, прибежит ревнивец с арбалетом, да и пустит болт а твою неспокойную голову. И что они в тебе находят…
— Хе-хе, представь своего путника, — перевел тему Нил, отлепившись от Дорне, — Он не подведёт?
— Это Шисс и он, замотивирован почти так же как и я.
— Отлично, — сказал церковник, протягивая мне здоровую руку, — Я Нил Грегич, настоятель этого храма.
— Шисс, охотник.
Нил внимательно осмотрел меня с ног до головы. Кивнув своим мыслям, сказал:
— Вы наверно голодны с дороги. Сейчас, сейчас. Далида уже накрывает, — он три раза позвонил в колокольчик на стене.
— Чуть не забыл, — воскликнул Дорне, — Я же с подарком. На вот, держи, — протянул он другу пузырьки, — Шисс развлекался по дороге.
— Ух, — настоятель жадно схватился за колбочки, — То что надо! Вот так спасибо!
Тут же забыв о нас он открыл шкаф и едва заметным движением нажал на потайную панель. Открылся ход ведущий в подвал. Нил спустился, бормоча что-то под нос.
— Совсем забыл, — покачал головой Дорне, — Нужно было сначала поесть. Эта его одержимость… Ну ладно, — пожав плечами он пошел вниз за настоятелем.
Мне ничего не оставалось делать, как двинуться за ними и удовлетворить любопытство. Лаборатория еретика рисовалась чем-то жутким. Банки с консервированными частями тел тварей и людей, не отмывающиеся следы крови, запах тухлятины и звон цепей. На деле оказалось куда проще. Полки потёртых книг, рабочий стол заваленный бумагами, ящики с непонятными приборами, операционная кушетка. Пахло даже приятно, настойкой из незнакомых трав. Освещалось все с помощью горелок, вмонтированных в стены.
Грегич уже во всю смешивал, переливал, взбалтывал, уйдя в работу с головой. Поднеся бутылку с серебряной жидкостью к глазам он воскликнул:
— С нашей последней встречи Дорне, мне удалось расшифровать тот листок. В нем оказался полезный рецепт. Ты понимаешь что это значит? — спросил он Крысолова.
— Ты знаешь как я отношусь к этому, — ответил он, — Вон, учи молодого.
— И научу и тебя научу. Знания древних должны сохраниться! Подходи ближе Шисс, сейчас используем его.
— Я подойду, только если не нужно будет это пробовать.
Дорне рассмеялся.
— Это не для тебя, смотри…
Нил достал горшок с сухим кустом — только голый ствол и острые веточки. И вылил половину приготовленного раствора под него, прямо на растрескавшуюся от сухости землю. Когда последняя капля впиталась, начало происходить странное. Растение оживало. Наполняясь жизнью выпрямился ствол, веточки удлинились, появились почки и даже парочку из них раскрылись зелёными листочками.
— Если поливать растение водой, будет тот же эффект, — сказал Дорне.
Меня же, этот фокус поразил:
— Нил, это великолепно. А если полить мертвое зерно или что-то другое, одушевленное?
— Зерно, семена… Ты мыслишь в правильном направлении. С помощью этого рецепта восстанавливали семена хекка пришедшие в негодность! Запоминай: пять грамм растолчонной голубой ягоды, пять грамм порошка из дикой травы, десять капель секреции прыгуна и пятьдесят капель воды.
Еретик достал из шкафа пыльную бутылку:
— Это нужно отметить! Заодно и познакомимся, — хлопнув меня по плечу добавил, — Из тебя выйдет толк.
— Отлично! Теперь ты перестанешь впихивать свои знания в меня, когда нашел для них новый сосуд?
— Хе-хе, конечно нет, — ответил Нил, поднимаясь по лестнице, — Шисс, откуда ты родом?
Дорне придумал для меня новую легенду. Если Нил узнает кто я такой, то вцепится как клещ, выуживая информацию и кровь для опытов. И глядя на одержимость настоятеля, становится понятно, почему Крысолов гонял меня по ключевым вопросам так усердно…