Пророчество для попаданки (СИ)

— Адамар, меня иногда удивляет, как мало нужно, чтобы сделать Вас счастливым, — недоверчиво произнесла я и вышла из комнаты.
Я дошла до своей комнаты, где на столе меня уже ждала корона со вчерашней коронации. Бриллианты и жемчуг, казалось, насмехались надо мной. Я чувствовала отчаяние. Хотела бы повернуть время вспять. Снова оказаться в Талроне. Чтобы повеселиться с Триветом. Учиться под бдительным оком Бьяртмара. Учиться хорошим манерам у Маргариты. Я поняла, что как бы ни была зла на Грега, сейчас отдала бы все, чтобы свернуться калачиком в его объятиях и притвориться, что внешнего мира не существует.
Быстро отогнав мрачные мысли в сторону, позвонила в колокольчик, вызывая горничную. Когда она, наконец, пришла, попросила принести мне несколько диадем, чтобы я могла выбрать подходящую для этого дня.
Через некоторое время вернулись несколько слуг. Они расположили коробки на столе и с легким поклоном удалились. Я открыла все крышки и начала выбирать. Вычеркнула все чрезмерно украшенные. В итоге, всерьез рассматривала только две. Обе были элегантны в своей простоте. Не знала, какую из них выбрать, поэтому применила практический подход. Я примерила их обе, и в итоге победила более светлая. Это была легкая корона, украшенная только лилиями.
Осторожно надела ее на голову и с удивлением обнаружила, что она идеально сидит, и не приходится беспокоиться о том, что она спадет. Надеялась, что этого будет достаточно для Лаутуса. Однако, когда через несколько минут я вошла в столовую, расслабиться все не удавалось, и мой желудок сжался. Лаутус лишь поднял глаза от своей тарелки и слегка кивнул в знак того, что он удовлетворен. Мысленно вдохнула, села по другую сторону стола и принялась за еду.
С ужасом думала о предстоящих днях. Понятия не имела, чего от меня теперь ждут. Я поняла, что все еще полагаюсь на Тривета и его присутствие. Но уже на следующий день мне пришлось с ним попрощаться. Поскольку он больше не был членом совета, у него не было причин оставаться в Драмоне. Лаутус был настроен решительно, и ничто не могло его переубедить. Признаюсь, у меня даже не хватило смелости попросить. Мое запястье продолжало болеть, напоминая, что должна быть очень осторожна с мужем. Раньше его могла заинтриговать моя прямота, но теперь такое поведение вызвало бы только гнев.
Я быстро усвоила свой долг. Быть идеальным дополнением Лаутуса. У меня даже не было права выбирать одежду. Лаутус все решал за меня. Только один раз я осмелилась ослушаться. Мне достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, что его утренний выбор платья был не рекомендацией, а приказом. Если бы я действительно была герцогиней Фир, могла бы сопротивляться, спорить и, в конце концов, добиться своего. Но этой женщины не существовало. Я сама по себе. Я была испуганной девушкой, у которой даже не хватало смелости обратиться к слугам. Было такое чувство, что даже если бы я это сделала, они все равно не подчинились бы мне, потому что им уже отдал приказы Лаутус.
Единственным моим утешением в те дни был тот факт, что Лаутус по-прежнему отказывался выполнять свои супружеские обязанности и продолжал спать в собственной спальне. Поэтому у меня оставались только ночи. Это было единственное время, когда я могла быть собой. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать все, что произошло до сих пор.
Ночь за ночью мои мысли перед сном блуждали по Вильдарану и Талрону. И каждый раз мои мысли возвращались к Грегу. Я вспоминала его улыбку. Представляла себе его запах. Мечтала о том, как он обнимает меня, как мы вместе засыпаем, а потом нас будят утренние лучи, проникающие в комнату через плохо задернутую штору. Я мечтала о нашей совместной жизни, которой у меня никогда не могло быть.
Постепенно я начала меняться. Я становилась все более замкнутой и отказывалась общаться с кем-либо. Адамар Бранган был единственным, у кого хватало терпения. Каждый день он искал меня, чтобы поделиться последними сплетнями. Я была благодарна за то, что хоть кто-то уделяет мне свое время. Лаутус, напротив, казался довольным. Он усмирил дерзкую герцогиню и ясно давал это понять. Я прислушивалась к его словам и не смела ни в чем с ним не соглашаться. Каждый раз, когда он спрашивал мое мнение, я просто покорно опускала голову и отвечала так, как ему было удобно. Конечно, мое мнение не имело значения. Это была просто игра, от которой Лаутус получал огромное удовольствие. Я плакала от мысли, что стала живой куклой, с которой он может делать все, что захочет.
 
Примерно через тридцать дней мы сидели вместе и ужинали. Молча, как обычно. Нам нечего было сказать друг другу. Даже если бы возникла тема, которую я могла бы обсудить с Лаутусом, я бы промолчала. И только потому, что это было бы единственным вызовом, на который я была способна. Единственным, который мог сойти с рук.
— У меня для Вас сюрприз, — сказал Лаутус. Хотя это осталось недосказанным, было ясно, что сюрприз был наградой за мое примерное поведение. Я удивленно моргнула и настороженно ждала.
— Я заметил, что в последнее время Вам не хватает компании, — добавил он, сделав глоток вина. Затем просто кивнул слуге, который пришел открыть дверь. Я медленно повернулась и, к своему удивлению, сдержалась от крика радости. В дверях стояла Маргарита.
  
Глава 44 — Унижение
 
Сразу после ужина я извинилась, сказав, что провожу Маргариту в ее покои. К счастью, Лаутус не возражал. Мы молча шли по коридорам, позволяя горничной вести нас. Я заставляла себя быть спокойной всю дорогу. У меня была тысяча вопросов, которые хотелось задать, но приходилось ждать, пока мы не останемся одни. Когда дверь в комнату закрылась, я подскочила к Маргарите, крепко обняла ее и только усилием воли заставила себя не завизжать от восторга.
— Лиза, что с тобой? — весело спросила Маргарита, пытаясь вырваться из моей хватки.
— Мэг, что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? Я не понимаю, — удивленно выпалила я, наблюдая, как Маргарита пытается расправить свое помятое платье.
— В Вильдаран прибыла карета с королевским гонцом. Он вручил Тривету письмо, в котором говорилось о приглашении короля приехать в Драмон. Я полагала, что это была твоя идея, — ответила она, удивленно глядя на меня, когда заметила мое выражение лица.
— Я понятия не имела. Это все Лаутус, — честно ответила.
— На самом деле это не имеет значения. Но скажи мне, каков твой план? Чем я могу тебе помочь? — На мгновение я опешила и не знала, что ответить.
— Каков план? — повторила тихо, больше для себя. Я не знала, как сказать ей, что у меня нет плана. Глубоко вздохнула, чтобы придать себе смелости, но в этот момент раздался стук, и в комнату вошли слуги, неся сундуки с вещами Маргариты.
— План состоит в том, чтобы выжить, — вздохнула и попрощалась. Оглянулась на дверь и увидела удивленное выражение на лице моего друга. Хотя была рада, что Лаутус организовал приезд Маргариты, я не могла насладиться ее присутствием. С момента ее приезда мы ни разу не оставались наедине, и у нас не было возможности поговорить по-настоящему. Мне нужно было довериться ей, но не было никакой возможности. Изложить свои чувства и мысли на бумаге было немыслимо. Существовала опасность, что кто-нибудь может найти письмо и подвергнуть Маргариту опасности, а я этого не хотела.
И так, день за днем, мы играли в заранее определенную игру королевы и ее фрейлины. Постоянное притворство постепенно разливалось по моим венам, и мне даже не нужно было думать о том, что я говорю. Вежливая речь стала для меня естественной, и я забыла, каково это — вывести кого-то из себя. Я заметила, что даже Маргарите это казалось утомительным. Бывали дни, когда она отказывалась присоединиться ко мне и вместо этого искала общества графинь. И я не могла ее винить. Тем не менее, я подумала, не обидела ли ее каким-то образом нашим единственным приватным разговором.
 
В тот день я тоже не видела Маргариту. Поскольку шел дождь, была вынуждена провести время взаперти в своих покоях. К середине дня отослала всех слуг. От безделья хотелось спать и, решила немного подремать. Я разделась, надела атласный халат и села перед зеркалом, чтобы распутать волосы. В это же время в спальню вошел Лаутус. Он закрыл дверь и медленными шагами подошел ко мне. В отражении зеркала я видела, что он едва подавляет свой гнев. Понятия не имела, что произойдет, но поскольку бежать мне все равно было некуда, осталась сидеть на месте и продолжила расчесывать волосы.