Замок последней розы. Книга 2 (СИ)

Да. Я теперь совершенно точно была уверена. Именно мама пела мне эту «Повесть», которая была на самом деле длинной-предлинной Песнью.
Ричард продолжил:
— У меня в связи с этим только два вопроса. О чём эта самая Повесть, и откуда, в таком случае, её знаете вы?
Тиэлин подобрала ноги, устроилась в кресле с коленками. Подперла лицо кулачком.
— Повесть рассказывает о том, к чему приводит жажда знаний, не обременённая мудростью. О древних эллери, которые в один прекрасный день открыли, что их мир — не единственный. И ступили за грань. Нашли там источники магии настолько мощные, что это в сотни, тысячи раз увеличило их магический потенциал. И дало силы продолжить путешествие. В иные годы открывались десятки миров, их находили буквально пачками. Разумеется, такое…м-м-м… опьяняет. И рано или поздно начинает кружиться голова. Для начала своими бездумными хождениями туда-сюда они основательно расшатали границы, взбаламутили потоки сил. Они черпали слишком много магии из миров с неустойчивыми энергетическими структурами, пробили бреши, раскачали Равновесие. И в конце концов… — по её лицу прошла тень. — Добрались до границы последнего мира Порядка, за которым простиралась вотчина Хаоса. А проснувшимся от спячки силам Хаоса очень не понравилось такое беспокойное соседство.
Она снова замолчала. И молчание — густое, давящее — становилось тем более невыносимым, чем дольше длилось.
— Я так и не получил ответа на второй вопрос, — проговорил Ричард.
— Не дави на неё! — тихо оборвал его Орвик. — Она и так сегодня расщедрилась. Неужели не понятно? Нам скажут ровно столько, сколько надо, и тогда, когда будет пора.
— Хоть чему-то твоя каменная башка научилась за время общения с таким источником дармовой мудрости, как я, — проворчала Ти. — В награду ещё пара слов персонально для тебя. Хаос ненавидит Порядок! Они — враги по самой своей природе. Это как на зверя, который всю жизнь блуждал во тьме, посветить ярким источником света. Что случится?
— Зверь обезумеет от желания этот свет уничтожить… — задумчиво отозвался Уилл, потирая подбородок.
— Именно. А квинтэссенцией Порядка является жизнь. Сама жизнь, как единственное во Вселенной, что сопротивляется разрушению, распаду, тлену и… Хаосу. Всё в неживой природе только рушится и рассыпается в пыль со временем — горы обращаются в камни, моря высыхают, звёзды остывают и падают с небес камнями. И только жизнь упорно созидает, растёт, умножает саму себя. Из крохотного семечка вырастает колос, из одного-единственно ростка когда-нибудь встанет целый лес. Поэтому серая плесень и прочие орудия Хаоса выбирают своей целью именно жизнь! Всё, что живёт, дышит, растёт, размножается вызывает в нём лишь одно желание.
— Уничтожить, — мрачно закончил Орвик за моей спиной. — Дай догадаюсь. Из всего живого серую плесень больше всего бесят люди. Из людей — маги. А из магов… самые мощные маги.
Меня снова пробило дрожью. Ясно теперь, почему та гадость выбрала целью именно меня.
Я поскорее надела обратно на шею Каменное Сердце. Цепочка послушно стала вновь короче, повинуясь поему желанию. Как-то с ним было поспокойнее. И мне уже не казалась такой обидной идея Орвика заточить меня под одеялом. Судя по всему, его мысли вертелись примерно вокруг того же.
— Ти, ты кстати в курсе, что у нас в Королевстве ещё один маг Пепла имеется? Не собираешься ему тоже провести занимательную лекцию и привлечь к борьбе со злом?
— Это ты о Морригане, что ли? — Ричард хмыкнул. — Ну, если ты хочешь, чтоб от Королевства остались одни головешки…
— Смотря как выучить. А Ти у нас — гениальный учитель!
Тиэлин вдруг слезла с кресла и потёрла ладошкой об ладошку, будто разогревая руки.
— Милая попытка, малыш, но нет! Герцога мы ещё непременно привлечём, конечно же — пусть объедет все Замки роз и попробует очистить от плесени. Судя по тому, что я о нём слышала, там работа кувалдой должна помочь. А вот в деле, что предстоит нам, нужны манипуляции с хирургической точностью. Так что без помощи девочки, которую ты так трогательно выгораживаешь, нам никак не обойтись. Иди-ка ближе, дорогая! Давай, наконец, посмотрим на тебя как следует.
 
Орвик ещё недовольно бурчал что-то за моей спиной, а Тиэлин уже плавно двигала руками в воздухе, словно ощупывая моё тело на расстоянии. Места, напротив которых она проводила своими узкими ладонями, тут же начинало щекотать.
И вдруг щекотка стянулась тугим узлом в животе.
— Так всё-таки — насколько опасно Шиане пользоваться магией? — не утерпел он в конце концов. — Даже хирургические инструменты, знаешь ли, ломаются! А она у нас тут в обмороки…
— Ш-ш! Болтун! — шикнула на него Ти. — Никак не уймётся. Сберегу я тебе твою ненаглядную, не бойся! Я решила пойти с вами, доволен? А теперь хватит уже меня отвлекать. Тут у нас нечто крайне любопытное… Хм… Так-так… незнакомый почерк… впрочем, школа эта мне знакома, так что попробую распознать узор… вот эту линию чуть приподнимем, третий радиус на пять градусов левее…
Я буквально спиной чувствовала, каким трудом Орвику даётся молчание и какие сотни вопросов вертятся у него на языке. Собственно, я тоже от любопытства готова была лопнуть.
Что она там распознаёт у меня в животе?! Внутренние органы, что ли?
— Интересно… интересно… очень интересно! И так вовремя! — бормотала Ти, совершенно никак не помогая мне разгадать эту загадку.
  
8.6
 
— Вы… увидели что-то про мою магию? — рискнула я вмешаться в магические манипуляции Тиэлин.
Волшебница лукаво дёрнула бровью.
— Чтобы «увидеть что-то про твою магию» мне вовсе не обязательно было вторгаться так глубоко в ауру. Она фонит далеко за пределы этой комнаты. Великий Хаос, да я ещё на подходе к Замку почувствовала, что меня ждёт кое-что особенное!
Орвик за моей спиной пробормотал довольно что-то вроде «моя девочка!» и Ти метнула короткий взгляд в его сторону.
— О да! Шиана — удивительно одарённый маг. Чистейший самородок, помноженный на древнюю кровь. Огромные резервы. Так что успокойся, пользоваться магией ей не опасно. Наоборот! Чем чаще она будет это делать, тем ярче и сильнее будет пылать её дар. Девочка долго подавляла в себе магию, это видно. Если такая мощь не будет находить выхода, она станет грызть владельца изнутри.
— Её обмороки?
— Вполне возможно, что именно поэтому. Слишком много страхов в этой малышке, неуверенности, робости. Мало родиться великим магом — им надо стать! Так что вся надежда на тебя, — она подмигнула Орвику. — Ты должен её от всех этих прискорбных недостатков избавить.
Я постаралась скрыть неловкость. Хотя тут же загорелись кончики ушей. Знаю я, как он будет избавлять.
— Вот вы говорите, пользоваться… а он меня, между прочим, отказывается брать с собой в приключение! — я смутилась ещё больше от того, как по-детски это прозвучало. — Он же собирается меня запереть в спальне и оставить валяться под одеялом…
— Ни в коем случае! — Ти подняла палец вверх, щекотка в животе временно прекратилась, к моему облегчению. — Зарывать талант под одеялом — это преступление!
Но тут же передышка закончилась. Волшебница снова встряхнула кистями и продолжила выделывать пассы над моим животом.
Огромные, глубокие как ночная бездна глаза были полностью скрыты под длинными ресницами. Чародейка шевелила губами, что-то шептала, и как будто неразличимые слова её бередили что-то глубоко в душе, дёргали за невидимые струны.
Окружающие терпеливо ждали, стараясь соблюдать тишину. Потому что понимали, что мешать чародейству не следует.
 
Все, кроме одного, который терпением, как я давно поняла, не отличался.
— Да что ты там у неё увидела?
Не прерывая движений пальцев, что напоминали осторожные и чуткие движения носа землеройки, которая в слепую ищет что-то под землёй в кромешной тьме, Тиэлин буркнула:
— Отстань! Не о тебе речь сейчас. С тобой всё с самого рождения понятно. Бездна силы и маловато тормозов. Но это и к лучшему, может быть… Иногда самые быстрые решения бывают самыми верными. Наше подсознание успевает подсунуть правильный ответ в какие-то доли мгновения до того, как сознание задавит его страхами, сомнениями, предрассудками и неверием в собственные силы.