Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Екатерина повернулась к церемониймейстеру:
— Прошу вас, скажите спасибо его величеству за доброту ко мне и передайте, что я отблагодарю его как полагается, когда увижусь с ним позже.
В целом вечер оказался весьма приятным, и когда он закончился, Екатерина с сожалением попрощалась с Анной.
Через неделю Екатерину встревожили разговоры фрейлин о том, что, мол, ходят слухи, будто король может взять Анну обратно и снова сделать своей королевой. Она собиралась войти в свои личные покои, дверь в которые была открыта настежь, но остановилась, услышав голоса девушек.
— Наверное, считается, раз он послал ей подарки, значит сожалеет о разводе. — Это была Элизабет Фицджеральд.
— Но, судя по тому, как он заботится о королеве, это невозможно! — заявила Дамаскин Страдлинг.
— Думаю, люди пришли к таким заключениям, потому что леди Анна выглядела такой счастливой в обществе короля, а ее милость до сих пор не enceinte [149], — встряла в разговор Маргарет Гарниш.
— Это абсурд! — возразила Люси Сомерсет. — Король никогда не бросит королеву, он слишком сильно любит ее.
Екатерина обрадовалась, услышав это, но ей было обидно: отчего люди склонны верить, будто Генрих может ее бросить? Разве им не очевидно, что он думает о ней? Они, верно, слепы!
Через неделю к Екатерине явился Норфолк. Он застал ее за разучиванием новых танцевальных шагов в личных покоях. Герцог по-прежнему купался в лучах славы, оттого что теперь был дядей королевы, и до краев полнился одобрением.
— Надеюсь, Кэтрин, ты поможешь мне, — сказал он, когда она предложила ему сесть. — Год назад умер капитан крепости Гин, и я хотел получить этот пост для лорда Уильяма, но пройдоха Кромвель помешал мне. Должность до сих пор никем не занята, и я был бы тебе очень признателен, если бы ты замолвила перед королем словечко за лорда Уильяма.
— Конечно, — согласилась она, всегда готовая порадеть на пользу своей родни.
В ту ночь в постели она передала просьбу дяди Норфолка королю.
— Я люблю лорда Уильяма, и он жаждет служить вам, — добавила она.
— Для вас — все, что угодно, дорогая, — ответил Генрих, приятно утомленный от любовных трудов. — Я отдам распоряжение.
Это было так легко, до головокружения. Нет, Екатерина не рвалась к власти, но хотела использовать свое влияние во благо. Она поклялась себе, что никогда не станет злоупотреблять им. И когда лорд Уильям пришел благодарить ее за участие, затрепетала: она осчастливила его, получила для него вожделенный пост, и ей это почти ничего не стоило. Вот что самое приятное в патронаже.
Через три дня Екатерине представилась еще одна такая же возможность. Ее сестра Маргарет пришла к ней и с извиняющимся видом сказала:
— Ваша милость, я снова жду ребенка и прошу у вас разрешения уехать домой. Я все время чувствую усталость, меня постоянно тошнит, и малыш Чарльз нуждается во мне, он опять заболел.
Второй сын Маргарет не отличался крепким здоровьем, хотя старший Мэтью был веселым и бойким мальчуганом.
— Конечно, ты можешь ехать, — сказала Екатерина, обнимая ее. — Просить тебя остаться было бы эгоизмом с моей стороны. Означает ли это, что ты покидаешь мой двор навсегда?
— Да, — печально ответила Маргарет. — Мне очень жаль. Я буду скучать по тебе, моя дорогая сестра.
После ухода Маргарет Екатерина задумалась, кто мог бы сменить ее. За ужином в тот вечер она заговорила об этом с королем.
— Почему бы не назначить леди Рочфорд? — спросил тот. — Она весьма опытна, служила трем последним королевам.
— Конечно, — быстро согласилась Екатерина, опасаясь, как бы супруг не поинтересовался, отчего она не пригласила леди Рочфорд на службу с самого начала. — Я спрошу ее сама, с вашего позволения.
— Безусловно. — Генрих улыбнулся и принялся за паштет из оленины.
Джейн стояла перед Екатериной, держась чопорно. Она прибыла утром из отцовского поместья в Эссексе. Екатерина думала про себя: интересно, чем занималась ее забытая подруга последние шесть месяцев, ведь ей, вероятно, было нелегко уйти в тень после стольких лет придворной службы. Неудивительно, что Джейн выглядела такой отчужденной.
 
— При моем дворе освободилось место. Я хотела бы предложить тебе должность леди личных покоев, — сказала Екатерина. — Его величество порекомендовал тебя.
Джейн улыбнулась своей кошачьей улыбкой:
— Я с благодарностью принимаю ваше предложение, мадам.
— Мне жаль, что наша дружба прекратилась, — продолжила Екатерина, желая наладить отношения, прежде чем Джейн приступит к своим обязанностям. — Я уверена, ты понимаешь, что обстоятельства оказались сильнее меня. Моя жизнь изменилась прежде, чем я успела осознать это. Но надеюсь, мы сможем снова стать друзьями.
— Таково и мое желание, — с улыбкой ответила Джейн. — Я всегда была глубоко привязана к вашей милости. Могу я спросить о нашем общем друге? Все ли с ним в порядке?
Екатерина похолодела, услышав, как Джейн заговорила о Томе Калпепере в таком тоне.
— Полагаю, что да. Я мало общаюсь с ним теперь, хотя король имеет о нем более высокое мнение, чем когда-либо, и, надеюсь, сохранит его навсегда. — Екатерина рассчитывала, что Джейн уловит намек и внемлет предостережению.
Она как могла старалась забыть Тома. Это было нелегко, притом что он часто прислуживал королю и попадался ей на глаза примерно через день. Екатерина не хотела, чтобы у Джейн сложилось неверное впечатление.
— Я рада слышать это, — сказала Джейн. — Мне он всегда был симпатичен, как вы знаете. И я не причиню ему вреда.
Она поняла намек. Екатерина улыбнулась и успокоилась.
В начале февраля Генрих отправился в Лондон заниматься делами государства, оставив королеву и ее двор в Хэмптон-Корте. Впервые после женитьбы они разлучились, и Екатерина поймала себя на том, что скучает по супругу. Оказывается, она сильно привязалась к нему, а потому испытала искреннюю радость, когда король вернулся, проведя без нее три ночи.
Дней через десять он пожаловался, что чувствует озноб и ему нехорошо. Екатерина в тревоге ждала в своих покоях прихода докторов с докладом.
— Это легкая трехдневная лихорадка, — объявил доктор Баттс. — Лучшее средство от нее — алкоголь, и мы порекомендовали, чтобы его милость пил как можно больше вина.
— Ему скоро станет лучше? — спросила она.
— Разумеется, мадам. С ним такое уже случалось, и он поправился. Не нужно волноваться.
Какой бы слабой ни была лихорадка, а Генрих чувствовал себя неважно и не появился на представлениях масок, которые устраивали в Хэмптон-Корте два вечера подряд. Екатерине пришлось возглавлять их одной, сидя в кресле небольшого размера рядом с огромным пустым троном короля.
После этого, к счастью, лихорадка отступила, и Генрих поправился.
— Думаю, мне нужно посетить свои замки на побережье против Франции, чтобы проследить за ремонтом крепостных валов, а то, судя по докладам, они местами обрушились, — объявил король однажды вечером, подняв глаза от книги.
Сидевшая напротив него с шитьем Екатерина, услышав это, обрадовалась.
— Мне особенно важно осмотреть укрепления Дувра, — продолжил Генрих. — Вы должны поехать со мной, дорогая. Мы превратим это в отпуск.
Они никуда не поехали. На следующее утро Генрих пожаловался на боль в ноге. Сняв повязку, он показал Екатерине опухшую, почерневшую, страшную на вид голень. Она в ужасе задержала дыхание.
— Рана снова затянулась, — морщась, объяснил он. — Мои врачи пытаются держать ее открытой, что лучше для моего здоровья, но она внезапно закрылась. — Генрих втянул носом воздух. — Ей-богу, Кэтрин, это мучительно и очень опасно. Лет пять или шесть назад такое уже случалось, и я думал, что умру. Я вернусь в свои покои и позову врачей.
Он попытался встать, но, потерпев поражение, грузно опустился в кресло; на лбу у него выступил пот.