Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— Вы точно знаете, что это ерунда, — сказал Фрэнсис со своей неизменной сардонической усмешкой. — Значит, мистер Мэнокс был не таким уж плохим любовником! Не беспокойтесь, Кэтрин, я не ожидаю, что такая прекрасная молодая женщина, как вы, окажется девственницей.
— Но я девственница. Я решила подождать, пока не появится достойный мужчина, прежде чем расставаться с девичеством. И вот я такого нашла!
Только что пробило три часа, и Кэтрин уже готова была нырнуть с ним под одеяло, но тут Мег показалось, что она слышала звуки шагов в галерее снаружи. Никто не смел отворить дверь, все затаили дыхание — не раздадутся ли снова тревожные звуки, но их не было.
— Это привидение! — Фрэнсис осклабился.
— Какое привидение? — широко распахнув глаза, спросила Кэтрин.
— О, я не знаю. — Дерем захохотал. — Но по этому дому обязательно должен блуждать какой-нибудь безголовый призрак или мертвенно-бледный упырь.
— Прекратите! — к радости Фрэнсиса, взвизгнула Кэтрин.
— Думаю, нам лучше уйти, — сказал Эдвард Дерему. — На всякий случай, вдруг там кто-то был. Не стоит рисковать, что нашим милым пирушкам положат конец.
— Я вернусь завтра, — пообещал Фрэнсис и звонко поцеловал Кэтрин, возбудив в ней небывалое ощущение. — Это будет отложенное удовольствие, хотя мне очень жаль покидать вас.
Кэтрин в досаде легла спать. Весь день она томилась по Фрэнсису и решила, что сегодня вечером отдастся ему, а теперь ей придется ждать следующего свидания еще целые сутки.
Часы тянулись бесконечно, но тем не менее прошли. Когда наконец наступил вечер, Мэри, которую Кэтрин теперь считала своей подругой, пусть и не близкой, согласилась снова взять в опочивальне герцогини ключ. Кэтрин побежала в девичью спальню впереди всех, сбросила с себя одежду, вставила внутрь комочек смоченной в уксусе ткани и задвинула занавески со стороны комнаты. Она лежала в лихорадочном ожидании и ждала прихода Фрэнсиса.
Он появился, как только колокол пробил полночь.
— Кэтрин? Вы спите? — послышался знакомый шепот.
— Нет, я жду вас.
Фрэнсис отодвинул штору и уставился на нее в изумленном восторге: она лежала, обнажив груди, и ее волосы огненно-рыжим облаком разметались по подушке. Фрэнсис сбросил накидку и запрыгнул на постель в дублете и рейтузах, дергая за гульфик, чтобы обнажить интимные части тела.
— Кэтрин! — воскликнул он, откинув в сторону одеяло и увидев ее всю обнаженной — мраморное тело, залитое падавшим из окна лунным светом и разрисованное тенями от ажурной решетки. — Как вы прекрасны!
Он стал гладить ее тело пальцами, сперва мягко, потом более интенсивно, и водил и водил ими, пока она не возжелала его отчаянно. Стянув вниз рейтузы, он вошел в нее и скакал как жеребец, ахая и издавая стоны, а потом вдруг замер и начал содрогаться. Сперва ей было больно, но недолго, потому что внутри начало расти другое ощущение. Прижавшись к Фрэнсису всем телом, Кэтрин отдалась головокружительному восторгу. Никогда еще она не испытывала такого удовольствия!
Они были любовниками в продолжение всей этой волшебной зимы. Кэтрин позволяла Фрэнсису обращаться с собою так, как мужья обращаются с женами, и радовалась этому. Часы наедине летели незаметно, ночь превращалась почти уже в день, когда он, обычно последним, покидал спальню камеристок. Теперь Кэтрин часто таскала ключи из опочивальни герцогини сама и сама запирала дверь изнутри. Ею двигало не одно лишь вожделение. Она снова была влюблена, и на этот раз сильнее прежнего. Кэтрин знала, что чувства к ней Фрэнсиса так же глубоки и искренни, как его желание.
Камеристки знали, что происходит у них в спальне. Некоторые относились к этому с пониманием. Даже Мэри беззлобно подтрунивала над ней. Однажды, застав Кэтрин и Фрэнсиса страстно целующимися, она со смехом сказала:
— Посмотрите на них, чирикают, как воробушки!
— Ой, Дерем, бедняга, совсем запыхался! — хихикали другие девушки, слыша, как возится под одеялом влюбленная парочка.
Иногда Кэтрин уводила Фрэнсиса в свою комнату для большей уединенности, но там дверь не закрывалась на ключ, и страх, что кто-нибудь услышит их и войдет, не давал ей расслабиться. В общей спальне, где можно запереться изнутри, было безопаснее.
 
Однажды Кэтрин попросила своего любовника раздеться догола. Ей хотелось быть как можно ближе к нему, ощущать кожей его кожу, однако Мег, услышав ее слова, предупредила, что так лучше не делать, это рискованно.
— Вдруг герцогиня примется искать ключ и потребует, чтобы ее пустили внутрь?
— Она хоть раз так делала? — возразила Кэтрин, но все же велела Фрэнсису не обнажаться.
Несколько раз, когда она уже бросала ждать его, он появлялся под утро, в четыре или даже в пять часов, и заставал свою возлюбленную делящей постель с Кэт, Элис или еще кем-нибудь из камеристок, чью кровать заняла какая-нибудь любвеобильная парочка. Он расшнуровывал гульфик и бесстыдно покачивал своим напряженным пенисом или засовывал под одеяло руку и трогал Кэтрин за интимные места, отчего ее соседка по ложу переворачивалась на другой бок и отползала к противоположному краю кровати, пряча глаза и давая наглецу возможность залезть в постель и порезвиться с Кэтрин, которая при этом не переставала давиться от смеха.
Кэт жаловалась только на то, что они не дают ей спать.
— Прошу, мистер Дерем, лежите спокойно! — шипела она.
Элис же злилась, когда Фрэнсис заваливался на кровать, и мигом из нее выскакивала.
— Такого пыхтения и сопения в жизни не слышала! — восклицала она и сердито топала искать себе место под боком у кого-нибудь другого. — Стыдоба!
На следующее утро она зажала Кэтрин в углу:
— Я больше не буду спать с вами.
Маргарет Беннет тоже накинулась на нее:
— И я тоже не буду. Вы не знаете, что такое супружество!
Кэтрин пожала плечами. Нашли чем испугать! Она предпочитала спать одна. И Фрэнсис, когда подруга рассказала ему о недовольстве девушек, отнесся к этому с пренебрежением. Иногда он не заботился даже о том, чтобы задвинуть занавески, и предавался страсти на виду у всех, кому была охота смотреть: несколько раз Кэтрин замечала, что кое-кто смотрит.
Иногда он вел себя более смирно, приносил еду и выпивку, чтобы повеселиться, правда, это не усмиряло таких, как Элис. Однажды вечером, подходя к спальне, Кэтрин услышала обрывок фразы Элис, сказанной кому-то, о забавах мистресс Кэтрин с Деремом. Потом раздался голос Мэри:
— Оставьте ее в покое, если она будет продолжать в том же духе, то очень быстро превратится в ничто. Все говорят о ней, даже привратник и грумы в покоях миледи. Рано или поздно герцогиня все узнает.
Кэтрин вошла в комнату:
— Зачем же вы тогда меня поощряли, Мэри? «О, мистер Дерем будет хорошей партией для меня» — так вы сказали.
Щеки Мэри порозовели.
— Я имела в виду брак, мистресс Кэтрин, а не блуд.
— А чем, по-вашему, мы собирались заниматься, когда вы приносили нам ключ? — возразила Кэтрин.
— Я думала, вы будете флиртовать! — резко ответила Мэри.
— Как знать, может, мы и поженимся, — сказала Кэтрин.
— Не похоже, что он собирается жениться на вас, — буркнула Элис. — Он и так наслаждается всеми супружескими удовольствиями. Чего ему еще?
— Он меня любит, — ответила Кэтрин, — и, полагаю, о моих личных делах мне известно больше, чем вам.
Она быстро вышла, кипя от возмущения и молясь, чтобы девушки не выдали ее герцогине. Пока ей ничто не угрожает, думала Кэтрин. Она слишком многое знала о любовных похождениях Элис, чтобы та рискнула понаушничать, а Мэри до сих пор и словом не обмолвилась насчет Мэнокса.
Малин была совсем другое дело. Кэтрин и Фрэнсис теперь уже отбросили в сторону все предосторожности и забирались в постель когда хотели: утром, днем или вечером. Однажды поутру они нежились в кровати, пока другие девушки слушали мессу, и тут в дверь спальни с бархатным платьем в руках вошла Малин. Кэтрин лежала голой, а Фрэнсис, одетый в одну только короткую куртку, держал руку на ее потайном месте. Малин уронила свою ношу и выскочила из комнаты как ошпаренная.