Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— А ты?
— А я убегать. А она за мной с ножом! Я прибежал сюда, а здесь уже эти. И если бы не твоя кочерга, была бы мне и шапка деревянная, и деревянная шуба! И лежал бы я рядом с дядей Трофимом в часовенке.
— Страсти какие… — чуть слышно сказала Параска.
Маркел помолчал и сказал:
— Если это дело сладится, меня князь на службу возьмет. Деньжищ у меня будет во сколько! — и показал руками. А опустив руки, вдруг прибавил: — И я тебе бусы куплю. Здоровенные, жемчужные!
Параска покраснела и сказала:
— Ты не очень! Я замужняя! Гурий Корнеевич как приедет…
И вдруг замолчала. Глаза у нее заблестели. Сейчас заплачет, подумал Маркел, эх, только этого сейчас…
Но дальше думать не стал. Параска тряхнула головой и, как ни в чем не бывало, продолжила:
— Ладно, чего сидим! Мне уже на службу надо. Если хочешь, я тебя с собой возьму, ты с Родькой сам поговоришь. Вдруг он чего вспомнит. Вставай!
  
28
 
Маркел встал. Параска посмотрела на него и вдруг сказала:
— Нет, что это я? Мне же еще одеться надо. Постой здесь, я сейчас.
И она вышла. А Маркел стоял посреди горницы и ждал. Поначалу ждать было легко, потому что Маркел думал о том, как они с Параской пойдут во дворец, быстро переделают там все дела, и, как только повернут обратно, Маркел сразу скажет, что он очень голодный, и спросит, нет ли у Параски чего перекусить. Она ответит — есть и покраснеет. А если ответит, что нет, тогда он скажет, что он привез с собой кое-что из дома, но это еще надо приготовить, так вот не могла ли бы она…
Ну, и так далее. Да вот только время шло, а Параска все никак не возвращалась. Маркел мало-помалу начал волноваться. А что! Откуда он знает, что у нее на уме, думал он, может, не только соль. И вот сейчас войдет сюда Степан, белохребетник, сотник первой сотни, и строго спросит: кто это здесь моих стрельцов кочергой по морде выходил?! И, как всегда, еще вот что: говорила же родная матушка и гадалка же предупреждала — не верь черной вдове, окрутит она тебя, околдует! Эх, только и подумал Маркел и отступил на шаг, сел на лавку, полез в рукав за ножом…
Но тут наконец открылась дверь и вошла Параска. Она была в новой шубе с красным верхом, в высокой собольей шапке и в зеленых остроносых сапогах. А лицо у нее было белое-пребелое, щеки ярко-свекольные, даже глаза стали как будто в два раза больше. Маркел вскочил с лавки и стоял столбом. И говорить не мог, так горло сперло. Параска усмехнулась и сказала:
— Ну, что, заждался? Пошли.
Маркел пошел. Параска шла первой, конечно, а Маркел за ней. И шли они тоже конечно, молча. Ночь была темная-темнющая, луны видно не было, а светили только звезды. Параска голову держала прямо, даже немного откидывая ее назад, а шажки у нее были легкие, она будто плыла, а не шла. Эх, только и думал Маркел, а больше ни о чем не думалось. Так они вышли с заднего двора, прошли мимо боярского крыльца и подошли к воротам.
— Вятка, — сказала там Параска.
— Вычегда, — ответили ей сторожа, открывая ворота.
Параска и Маркел вышли с князя Семена двора и, перейдя через дорогу, подошли к Куретным воротам государева дворца. Там Параска опять назвала Вятку, и в калитке открылось окошко. Параска подняла ладонь и показал на ней что-то. Калитка открылась, и они в нее вошли, все это по-прежнему молча. Дальше они, как и с дядей Трофимом, опять свернули налево и пошли по нижнему нежилому этажу вначале мимо портомойной, затем гладильной, после через сени со стрельцами и, пройдя еще немного, вышли к тому же рундуку, где стояли караулом уже не стрельцы, а так называемые государевы жильцы. Эти жильцы их пропустили, они поднялись на второй этаж, ко второму рундуку…
Но там, тоже как и в прошлый раз, ход был закрыт. То есть опять жильцы стояли очень плотно и с места не сдвигались. Параска подняла руку и раскрыла ее. Теперь, при свете плошки, Маркел ясно рассмотрел, что там у нее на ладони была жемчужная пуговица в серебряной оправе. Жилец одобрительно кивнул, но все равно с места не сдвинулся, а посмотрел на Маркела. Маркел сказал:
 
— Вятка! — И показал овчинку.
— Отойди, — сказал жилец.
— Яша! — сказал Параска. — Ты что?
— Ты проходи, — сказал ей этот Яша, так звали того жильца. — А чужих пускать не велено!
— Да какай я вам чужой? — сказал Маркел.
— А чей ты? — спросил жилец.
Маркел хотел было сказать про Ададурова, но передумал и смолчал.
— Яша… — снова начала Параска.
Но Яша ее сразу перебил:
— Ничего, Парасочка, не знаю. Но так нам велено.
И оглянулся на своих, то есть других жильцов. Эх, снова вспомнил Маркел, дядю Трофима бы на вас! Но вслух опять ничего не сказал. Сказала Параска:
— Ладно, тогда ты здесь пока постой, а скоро вернусь. Только покажусь боярыне и сразу сюда, обратно.
— Нет! — опять сказал Яша. — И это тоже не велено. Чего он будет здесь торчать? Откуда кто знает, что у него на уме? Вот саданет ножом или еще чего… Иди отсюда! Не стой!
Маркел сжал зубы и подумал, что ведь и вправду садануть не грех. Но Параска уже быстро-быстро продолжала:
— Яша! Ты тогда вели свести его к истопникам. Это и близко тут, и мы все равно дальше к дяде пойдем. А дяди там, в истопничьей, случайно, нет?
— Случайно, я не знаю, — сказал Яша, но уже не так сердито. А после почти по-человечески добавил: — Ладно. Сеня! Отведи его к дедам. Скажи, что я велел.
Один из его жильцов вышел к Маркелу, сказал идти за ним — и повел куда-то в совсем другую сторону, чем та, куда Маркел шел с Параской. А Параска прошла за рундук и сразу как пропала темноте.
  
29
 
Сеня вел недалеко — они прошли всего два поворота и остановились возле одной из дверей. За ней слышались приглушенные голоса. Сеня постучал в дверь костяшкой пальца. Голоса сразу затихли. Сеня опять постучал и сказал, что это с рундука. За дверью пошептались и открыли. Сеня и за ним Маркел вошли.
Истопничья палата оказалась небольшая, темная, вдоль стен там стояли шкафы, а сами истопники сидели за столом. Стол был подозрительно пуст. Истопников было четверо, все это были люди пожилые, бывалые, они внимательно смотрели на вошедших и молчали.
— Чего затаились? — спросил Сеня.
— А мы и не таимся, — насмешливо ответил один из истопников. — Садись к нам и все тайны узнаешь.
— Некогда мне с вами языком чесать! — строго сказал Сеня. — Служба у меня, понятно? Вот, Яша велел, посторожите этого… — И он кивнул на Маркела.
— Как это вдруг — сторожить? — сердито переспросил Маркел. — Я еще тебя посторожу!
— О, о, какие мы! — передразнил его Сеня. — И пошутить нельзя. — И уже истопникам прибавил: — Угостите его чем-нибудь, а то порешит всех.
И с этими словами Сеня вышел. Истопники молчали. Маркел, не спрашивая их, сел к столу, правда, с краю и начал:
— Маркелом меня звать. Дело у меня по службе: надо одного человека найти и порасспросить его маленько.
— А что это за человек? — спросил другой истопник, сосед первого.
— Да Родька Биркин, если про такого слышали, — ответил Маркел.
Истопники заулыбались, а еще один, уже третий из них, сказал:
— Да кто же его сегодня не слышал?! Да он тут так орал, что ого-го!
— Чего он орал? — спросил Маркел.
— Пьян был, вот и орал, — ответил третий истопник. — Очень крепко выпил, прямо почти до смерти, ну и ходил по хоромам, орал, что это он виноват и дайте ему веревку, он повесится.
— Зачем повесится? — спросил Маркел.
— Это лучше у него спросить.
— А где он сейчас? — опять спросил Маркел.
— Спит, — ответил первый, главный истопник. — И не добудится его никто, пока он сам не проснется. Бывало, государь его зовет играть, а ему говорят: Родька спит. И государь махнет рукой и скажет: ну и ладно, не будите его, пусть проспится. Вот как! Сам государь не веливал, а тут мы полезем.
Маркел промолчал. И тут вдруг заговорил четвертый истопник: