Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— На Пасху он не получал Святого причастия, — вспомнил мистер Хорси. — Я тогда подумал, это немного странно.
— Он отрицал чудо пресуществления, — заметил Уаймонд Кэри, и все уставились на него. — Я слышал об этом при дворе.
«Да, — подумала Анна, — не иначе как ваш добрый приятель, герцог Саффолк, шепнул вам об этом». Она надеялась, что это не Кэри дал показания против Мандевиля. Но даже если он: спроси его напрямик — и доносчик без тени смущения ответит, что действовал в ее интересах, — и будет прав.
Анна не знала, что делать. Просить Генриха о снисхождении в таком серьезном деле она не смела, но не могла и оставить мысли о своем несчастном конюшем, томившемся в тюрьме без надежды на помощь.
Повеяло весной. Сады пробуждались к новой жизни, дул легкий ветерок, в воздухе носился запах свежескошенной травы. Однако Анну не трогала красота природы. Какая жестокость: все вокруг расцветает и поет, а она терзается страхами и не может ощутить никакой радости, без конца откладывая принятие самого трудного решения в своей жизни.
Приготовления к поездке продолжались. Анна одна гуляла в саду, ища умиротворения, которое облегчило бы смятение ее отчаявшейся души. Там и нашел ее Отто. При виде любимого на глаза Анны навернулись слезы.
— Что-нибудь случилось? — Он пытливо вглядывался ей в лицо.
— Случилось. Что-то очень плохое, — ответила она. — У меня будет ребенок.
Отто выглядел ошарашенным.
— Нет, этого не может быть. Я был осторожен…
— Да. Мне известны признаки. — Анна проглотила слезы. — Я уже была в такой ситуации и не могу поверить, что она повторяется.
— О Анна! Мне так жаль. — Он притянул ее к себе и погладил по волосам. — Как нам быть?
Анну обрадовало, что Отто сказал «нам».
— Я придумала план, — ответила она, отстраняясь. — Он может сработать. Во время поездки я выберу какой-нибудь из своих домов, расположенных в глуши. Как только мое положение начнет становиться заметным, я поселюсь там под каким-нибудь предлогом, потом скажусь больной и буду притворяться, пока не родится ребенок. Нужно посвятить в это дело матушку Лёве. Она помогала мне раньше, и хотя я знаю, что она рассердится и будет недовольна мной, но уверена, поможет и на этот раз.
— Если вы возьмете с собой только одну леди, начнутся разговоры, — заметил Отто, и его прекрасное лицо исказилось тревогой.
— Я возьму и других, но им не позволят заходить в комнату больной, чтобы не заразились. Видите, я все продумала. — Она через силу улыбнулась.
— А что могу сделать я? — спросил Отто.
Началась самая трудная часть беседы. Анна страшилась этого момента.
— Ничего. Никто не должен догадаться, что между нами что-то было. Если мой брат узнает, то потребует, чтобы нас отправили в Клеве для наказания, если сперва нас не накажет король Генрих. Отто, любимый, это должно закончиться. Мы не можем рисковать, что нас разоблачат. Хватит того, что придется скрывать, в каком я положении… — Голос ее оборвался, она больше не могла сдерживать поток слез.
— Нет! Анна, не делайте этого! — Отто снова попытался обнять ее, но она отступила назад с мольбой:
— Не прикасайтесь ко мне, или я откажусь от всех своих благих намерений. Мне так жаль…
— Это моя вина. — Он стукнул себя по лбу. — Боже, прости меня!
— Мы сделали это вместе, — напомнила ему Анна. — Я не виню вас. Но теперь нам нужно проститься. Это будет трудно, но мы должны проявить волю.
— Анна! — взывал к ней Отто. — Анна, прошу вас…
Но она уже уходила от него, заставляя себя не оглядываться.
— У королевы не будет ребенка, — сказала Кэтрин Бассет. — Сестра написала мне.
— Она выкинула? — спросила Анна.
Карета везла ее по иссушенной солнцем дороге к городу Льюису, следующей остановке на пути их следования.
— Нет, думаю, это был самообман. Король сильно расстроен.
«Бедная Кэтрин», — подумала Анна. Как ужасно, наверное, жить под гнетом необходимости произвести на свет сына для Генриха.
— Мне жаль их обоих, — сказала она.
К югу от Ричмонда они уже ездили. Анна осмотрела свои владения в Маресфилде и Алфристоне. Все, расположенные в Сассексе, увидеть было невозможно по причине их многочисленности. Она посетит больше мест в другой раз. Анна хотела получить общее впечатление о своей собственности и ближе познакомиться со страной, которая приняла ее. Путешествие отвлекало от тревожных мыслей о недавно принятом решении, но не ослабляло боли. Ей казалось, что погрузиться в более глубокую печаль просто невозможно.
Впереди, на возвышенности, показался Льюис. Сегодня Анне предстояло заночевать в Саутховере, у подножия холма, а завтра она посетит соседние поместья Ле-Хайд и Кингстон, после чего отправится в Дитчлинг.
Дом в Саутховере оказался очень милым: красивое деревянное здание, вокруг сады с цветами и плодовыми деревьями, по которым протекал ручей. Рядом с дорогой — небольшой заброшенный приорат. Арендаторы этих земель, мастер Фриман и его супруга, изо всех сил старались обеспечить Анне уют и комфорт, и после долгой тряски в карете по плохим дорогам она с удовольствием опустилась на скамью в зале с деревянным потолком, лежащим на сильно выступающих балках, и приняла кубок вина.
Через десять минут их догнал гонец в ливрее Анны. Мандевиль и еще двое были признаны виновными в ереси и сожжены на костре в Саутуарке. От этой новости Анну так затошнило, что она испугалась, как бы ей не потерять ребенка. Пока ее придворные и дамы охали и ахали, выражая потрясение, Анна заметила Отто: он сидел за соседним столом и смотрел на нее с глубочайшим сочувствием и тоской. Пришлось собрать все силы, чтобы сохранить контроль над собой. Как же ей хотелось найти утешение в его объятиях!
Анна извинилась и быстро ушла в приготовленный для нее главный покой, где ее вырвало, и она отдалась на попечение своих горничных. Отвлечься от мыслей об ужасных мучениях, которые претерпел Мандевиль, не удавалось; в сравнении с ними ее страдания казались такими незначительными. Все это было так ужасно, что у нее даже слезы иссякли. Утешало одно: ей самой сейчас ничто не угрожало.
— Принесите мне еще вина, — приказала Анна, чувствуя, что ей необходимо как-то успокоиться, и выпила его жадными глотками.
Но на этот раз питье не принесло облегчения. Она пролежала без сна много часов, а когда наконец заснула, ей привиделся дьявольский танец языков пламени.
Поместье Ньетимбер оказалось идеально подходящим для ее целей. Затерянный в глуши, в отдалении от сонной деревушки, великолепный фахверковый дом мог предоставить ей полную отрешенность от мира, когда это потребуется, к тому же он находился гораздо дальше от Лондона, чем все прочие дома, которые Анна посетила. Сидя за столом в зале и слушая, как лютнист, предусмотрительно нанятый хозяевами, играет на галерее менестрелей, Анна ощутила некое успокоение — и, Небесам известно, она в нем нуждалась.
Обдумав свое решение, она попросила матушку Лёве вечером прислуживать ей в спальне.
— Мне нужна ваша помощь, — сказала Анна, как только они остались одни. — Боюсь, вы посчитаете меня недостойной прощения, и я рискую утратить ваше доброе мнение обо мне, потому что на этот раз не могу ссылаться на беспечность юности, но, добрая матушка Лёве, я жду ребенка! — И снова из глаз Анны потекли слезы.
— Я знаю, Анна, — мягко ответила старая няня. — Я не слепая. У вас уже давно нет месячных. Элия Тёрпен сказала мне.
А она-то думала, что сумела сохранить все в тайне. Оказывается, даже прачке известен ее секрет.
— Она не будет болтать? — со страхом спросила Анна. — Никто не должен знать. Скажите мне, что больше ни один человек не догадывается! — У нее ослабли колени, и она опустилась на кровать, стянув с головы капор.
Матушка Лёве наклонилась и взяла Анну за руку:
— Никто другой ничего мне не говорил, и я наказала Элии, чтобы она тоже помалкивала. Думаю, если бы у кого-нибудь возникли подозрения, уже пошли бы толки. Вы же знаете, как быстро распространяются слухи, и тут нашлись бы те, кто с большим удовольствием затрещал бы языком при дворе.