Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— Сир, — сказала она, прогуливаясь об руку с Генрихом по своему саду после ужина, — мой брат герцог спрашивает, когда состоится моя коронация?
— С вами говорил этот болван посол? — рявкнул Генрих, и его благостное настроение улетучилось. — Он беспрестанно задает мне тот же вопрос. Вы будете коронованы, когда я этого захочу.
— Но, Генрих, коронация должна была пройти на прошлой неделе, а до этого планировалась на Сретение. Об этом много говорили. Мне стыдно, потому что этого не случилось без всяких объяснений. Боюсь, люди думают, я чем-то не угодила вам.
Генрих сердито взглянул на нее. Очевидно, она не угодила ему тем, что завела этот разговор. Потом он вздохнул, и страшный момент прошел.
— Дело в том, Анна, что моя казна сейчас расходуется на множество других трат. Если ваш брат хочет, чтобы я присоединился к его войне с императором, мне понадобятся на это средства. Так что не давите на меня с вашей коронацией. Моя прежняя королева не беспокоилась на этот счет, и ее коронацию тоже не раз откладывали то из-за эпидемии, то из-за мятежа. В результате она так и не была коронована. — В его глазах отразилась глубокая печаль.
— И она из всех ваших королев больше всех заслуживала этого, потому что подарила вам сына, — мягко сказала Анна.
Генрих уставился на нее. От холода во взгляде не осталось и следа.
— Вы наделены редкостным даром понимания, Анна.
— Имея такой яркий пример, я чувствую, сколь многого мне не хватает, — призналась она, думая, что никогда еще они не беседовали так откровенно. — Я пытаюсь подражать тому, что знаю о ней, во всех своих поступках.
Генрих сжал ее руку и сказал:
— У вас доброе сердце, Анна.
  
Глава 14
 
1540 год
Когда граф Ратленд и советники Анны попросили об официальной аудиенции, она поняла, что возникла какая-то проблема.
— Ваша милость, — начал Ратленд, — милорд Эссекс просил нас посоветовать вам относиться со всей возможной любезностью к королю.
Он мог бы с тем же успехом дать ей пощечину, потому что слова его произвели именно такой эффект.
— Милорд, — с дрожью в голосе проговорила Анна, — мы с королем не ссорились, и я не понимаю, о чем вы. — (Ратленд замялся.) — Милорд Эссекс намекает на какую-то мою оплошность?! — вскричала она; гнев пересилил смятение. — Господа, я изо всех сил стараюсь понять и ублажить его величество. Я послушная жена, всегда готовая доставить ему удовольствие. Может быть, милорд Эссекс хочет дать мне какой-нибудь особый совет, потому как сама я не знаю, что еще могу сделать! И было бы неплохо, если бы вы все вернулись к нему и спросили об этом.
Ратленд побледнел. Анна сошла с помоста и встала лицом к лицу с ним. Это было все равно что вступить в перепалку с Генрихом, граф был очень на него похож.
— Я помню, вы давали мне такой же совет в январе, и я не забываю о нем. Неужели милорд Эссекс намекает, что вы не смогли в тот раз донести до меня должным образом суть его рекомендации? Не уверена, что я одобряю его непрошеное вмешательство в мои личные дела. Не сомневайтесь, я поговорю об этом с королем.
Ратленд выглядел ошарашенным.
— Можете идти, господа, — сказала Анна, подала знак своим дамам следовать за ней и вышла из приемного зала.
В порыве негодования она послала церемониймейстера узнать, где находится король. Ей сообщили, что Генрих в библиотеке. Анна поспешила туда и застала его одного за чтением. Увидев ее, он встал и поклонился. Казалось, короля не рассердило, что его занятие прервали.
— Какой приятный сюрприз, Анна. Прошу вас, садитесь. Чем я могу быть вам полезен?
Она заняла место за столом напротив него.
— Поговорите с милордом Эссексом, ваша милость! — воскликнула королева.
Генрих прищурился:
— Что он сделал?
— Второй раз в этом году он проинструктировал моего камергера, чтобы тот настоятельно порекомендовал мне быть любезной с вами! Сир, я не любезна? Я чем-то вас обидела?
Лицо Генриха вспыхнуло от гнева. Он поднял руку:
 
— Тише, Анна! Вас не должно это беспокоить. Кромвель гоняется за призраками. Католики жаждут его крови. Они не хотят, чтобы я крепил союз с германскими принцами, но Кромвель упорствует. Он стремится упрочить свои позиции, обеспечив успешность нашего брака. Его действия — не реакция на какие-то ваши поступки — будьте уверены, вы ничем меня не обидели, — но попытка предотвратить любую возможность разлада между нами. Предоставьте это мне. Я с ним поговорю.
Только позже Анна начала задумываться, какую роль играет сам Генрих в этой распре между Кромвелем и католической партией. Поддерживал ли он своего главного министра? Или отстранялся от союза, за который ратовал Кромвель?
Анна вернулась в свои покои. Герцогиня Ричмонд принесла ей корзинку с рукоделием.
— Ваша милость, я слышала слова лорда Ратленда. Просто возмутительно, что Кромвель дал ему такое поручение. — Она не присовокупила к имени Кромвеля титул, против которого так возражал Норфолк. — Я рассказала об этом своему отцу герцогу. Он очень рассердился и выражал сочувствие вам.
Анна ни на мгновение не поверила, что Говардов заботит ее участь; она была убеждена в их неприязни к себе с самого начала.
— Благодарю герцога за отзывчивость, — сказала Анна, подозревая, что Норфолк может использовать ее, чтобы доставить неприятности Кромвелю, — но я уже поговорила с королем, и он взялся сам разобраться с этой проблемой.
Герцогиня остолбенела.
— Я этому рада, мадам, — сказала она и вернулась на свое место рядом с Маргарет Дуглас и леди Ратленд.
— Кромвель извинился, — сказал Генрих, придя в спальню Анны тем же вечером. — Он сказал, что его неправильно проинформировали. Я не верю ни единому слову.
В следующий раз Анна увидела Кромвеля жарким июльским вечером, когда шла смотреть, как король стреляет по мишеням. Тот приподнял перед ней шапку и поклонился, но смотрел настороженно. Он считал ее удобным инструментом в своих руках, пассивным и податливым. Наверное, теперь у него возникло чувство, будто овечка обернулась и укусила его.
Через два дня, когда Анна с дамами сидела в саду и слушала, как играют Бассано, к ним по дорожке подбежала Маргарет Дуглас:
— Мадам, вы слышали? Кромвель арестован. — Музыка смолкла, все разинули рот; Маргарет пыталась отдышаться. — Сэр Энтони Браун только что сказал мне, что его взяли под стражу, как только он вошел в зал Совета, готовый приступить к ежедневным делам. Вдруг появился капитан стражи и задержал его за измену и ересь.
— Ересь? — недоуменно повторила Анна.
— Он всегда был другом реформаторов, — напомнила ей Маргарет. — Милорд Норфолк и лорд-адмирал лишили его знаков отличия ордена Подвязки. Кромвель кричал, что он не изменник, но его буквально утащили в Тауэр. Многие этому рады.
— А кое-кто, наверное, сетует, — язвительно произнесла герцогиня Саффолк. — Это печальный день для реформистов.
— Меня пугает, что человек, вознесшийся так высоко, может быть так внезапно повержен, — сказала Анна.
Все знали, как полагался Генрих на Кромвеля, как далеко простиралась власть его главного министра. Враги Кромвеля, наверное, не дремали! И чтобы найти их, далеко ходить нет нужды. Глумливая усмешка на устах герцогини Ричмонд говорила сама за себя.
В тот вечер Генрих пришел в спальню Анны и с усталым видом грузно опустился в кресло:
— Вы, наверное, уже слышали о Кромвеле.
— Да, сир, слышала. Мои дамы сегодня весь день почти ни о чем другом не говорят.
Генрих вздохнул:
— Я хочу, чтобы вы знали факты, Анна. Я намерен, используя все возможные средства, вернуть религию в моем королевстве на путь истины. В этом я полагался на помощь Кромвеля. Но он слишком привязался к немецким лютеранам и подпал под их опасное влияние. Я испытывал подозрения, а потом, благодарение Господу, меня предупредили некоторые из моих главных лордов, что Кромвель действует вопреки моей воле и мнению парламента.