Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Генрих как будто прочел мысли супруги.
— Никогда не раскрывайте своих намерений, Анна. Если бы я узнал, что шапке известны мои мысли, то бросил бы ее в огонь. — Это было одно из самых откровенных высказываний, какие ей довелось услышать от своего супруга.
Двери открылись, и Анна вступила в апартаменты, прекраснее которых в жизни не видела. Они были отделаны дубовыми панелями, с лепными потолками и роскошными фризами с путти и классическими орнаментами. Стены сверкали позолотой и серебрением, некоторые были завешены парчовыми шторами и бархатом с вышитыми королевскими гербами. Изысканные витражные вставки с геральдическими знаками искрились в окнах, остекленных хрусталем. Анна шла по роскошному ковру, думая, что ее мать хватил бы удар: ковры следовало класть на столы, чтобы не испортить!
Генрих провел ее через свои личные покои, в которых имелся встроенный в стену алебастровый фонтан. Распахнулась противоположная дверь, и они вошли в приемный зал; вдоль стен застыли стражники.
— Мы называем этот зал Райским, — гордо заявил Генрих.
Потрясенная Анна сразу сообразила почему. Все здесь сверкало драгоценными камнями и металлами, потолок был украшен прекрасной росписью, а над стоявшим на помосте троном был натянут парчовый балдахин.
Она никогда еще не видела такой роскошной комнаты, но даже это не подготовило ее к захватывающему дух зрелищу Главного зала. Стоя на полу, покрытом в шахматном порядке зелено-белой плиткой, Анна смотрела на потрясающий дубовый каминный купол и галерею для менестрелей над ним, широкие витражные окна и огромные гобелены на стенах, изображавшие, по словам Генриха, историю Авраама и сверкавшие золотыми и серебряными нитями. Венцом всего была великолепная крыша на деревянных консольных балках.
— Вам нравится Хэмптон-Корт? — спросил Генрих.
— Он восхитителен, как дворец из легенды, — выдохнула Анна.
Она не до конца верила, что все это великолепие принадлежит ей и она может вволю наслаждаться им.
— Тогда вам понравятся и ваши покои, — продолжил Генрих, взял ее за руку и повел обратно через свои покои в королевскую спальню. Там перед ними открыли дверь в личную галерею короля с картинами на религиозные темы, зеркалами и картами.
— Дверь в дальнем конце ведет в апартаменты королевы, — пояснил Генрих.
Анна подумала: интересно, сколько ее предшественниц приятно проводили там время? Она вошла в свою опочивальню и в благоговении огляделась.
— Я приказал, чтобы эти комнаты оформили в старинном стиле, и пригласил немецкого мастера. Вам будет приятно это узнать. Их обновили перед вашим приездом.
Она обвела взглядом комнаты и увидела вставленные в потолок зеркала и тонкую гротескную резьбу на стенных панелях. Спинку кровати украшал резной медальон с ее гербом. Остальные покои были отделаны с той же роскошью. Окна с одной стороны выходили в просторный двор с крытой галереей, с другой находился личный сад королевы, а за ним раскинулся огромный парк. Но больше всего Анне понравился широкий балкон.
— Отсюда вы с дамами сможете наблюдать за охотой в парке, — сказал ей король. — А теперь, мадам, я оставлю вас устраиваться. Увидимся за ужином. — Он поклонился и ушел.
Дамы занялись распаковыванием вещей. Тем временем Анна позвала Сюзанну и вместе с ней спустилась по лестнице в сад. Там работал какой-то человек, краснощекий старик. Увидев ее, он выпрямился и прикоснулся к шапке.
— Какой красивый сад, — сказала Анна.
— Верно, леди. Устроен ею.
— Ею?
— Королевой. Она любила бывать здесь. Мы с ней вместе работали тут. Я Чепмен, главный садовник. Теперь она с праотцами, но я не могу забыть ее светлое лицо и милую улыбку.
Анна и Сюзанна обменялись взглядами.
— Вам нужно осмотреть и другие сады, госпожа, — продолжил Чепмен. — Вы ничего подобного не видали, и бо́льшая часть — это моя работа. Король Гарри говорит мне: «Я хочу живые изгороди с амбразурами» или «Хочу дерево в форме всадника», — и я все это делал, чтобы его порадовать. Вы приходите как-нибудь посмотреть.
— Мы придем, — пообещала Анна, оглядываясь вокруг.
 
Цветы набирали бутоны под бледным мартовским солнцем, в воздухе едва заметно пахло весной.
— Вы леди при новой королеве? — спросил Чепмен, с любопытством поглядывая на них.
Сюзанна подавила смешок.
— Я новая королева, — с улыбкой произнесла Анна.
Старый садовник разинул рот, стянул с головы шапку и поклонился:
— Прошу прощения, ваша милость. Теперь это ваш сад. Вы говорите Чепмену, чего желаете.
— Он прекрасен такой, какой есть. Я хочу, чтобы он таким и остался.
Старик вгляделся в нее:
— Как пожелаете, ваша милость. Вы такая же светлая, как она, не то что говорят.
— Он немного не в себе, — тихо проговорила Сюзанна, когда они неспешно пошли по дорожке между прямоугольными газонами, обнесенными низкими загородками, с цветочным бордюром вдоль краев и вездесущими столбами в зелено-белую полоску, на которых сидели раскрашенные фигуры геральдических животных короля.
— Он явно был предан королеве Джейн, — заметила Анна.
— Ее многие любили, — отозвалась Сюзанна. — Мой брат Лукас написал несколько ее портретов, все в миниатюрах. Может быть, когда-нибудь он изобразит и вас?
— Нужно попросить его об этом. — Анна улыбнулась.
— Только прикажите, ваша милость!
— Это были апартаменты королевы Джейн? — спросила Анна, глядя на окна наверху.
— Предназначались для нее, но она так и не успела пожить в них. Король хотел, чтобы там все переделали после королевы Анны… Королева Джейн пользовалась комнатами старой королевы в башне. Там родился принц Эдуард.
— И там она умерла, — добавила Анна, радуясь, что ей не придется жить в тех покоях.
— Да. Ее похоронили с почестями в церкви [109]. Леди Мария и все дамы много дней проводили ночные бдения над ее телом.
— Отчего она умерла? Тяжелые роды?
— Роды были долгие, но заболела она несколько дней спустя. Это была ужасная трагедия для Англии и для принца, конечно.
«И трагедия, что у принца не осталось надежды заиметь брата», — подумала Анна.
— Бедный малыш. Я хочу стать для него матерью, — заявила она.
На следующее утро король пришел повидаться с супругой. Анна приняла его в своих личных покоях, фрейлины присели в реверансах, юбки шарами раздулись вокруг их ног. Генрих взмахом руки велел дамам удалиться и опустился в кресло у камина.
— Я получил вести из Клеве, которые вас обрадуют, Анна. Ваш брат отправляет в Англию постоянного посла.
— Это хорошее известие, сир!
— Анна, он просит военной помощи против императора.
— Карл вторгся в Гелдерн? — в тревоге спросила она.
— Нет, но угрожает этим. Ваш брат пишет, что вы знаете нового посла. Его зовут доктор Карл Харст.
— Я знаю его, — подтвердила довольная Анна. — Он много лет служил моему отцу и брату как советник и был послом при дворе императора. Это весьма ученый человек.
— Так пишет мне и герцог Вильгельм. Он сообщил, что у почтенного доктора есть дипломы из университетов Гейдельберга, Кёльна, Орлеана и Лёвена. Этот господин в высшей степени подходит для должности посла, являясь доктором права и юристом, к тому же он бывал в Италии. С нетерпением жду возможности пообщаться с ним. Он говорит по-английски?
— Нет, сир, но бегло говорит на латыни, и он был близким другом Эразма.
— Ха! Тогда я еще больше хочу приветствовать его. Вы встречались с Эразмом, Анна?
— Увы, нет, но мой отец восхищался им и подражал ему. Можно сказать, у нас в Клеве эразмианский двор!
— Я однажды встречался с Эразмом, когда был ребенком, — стал рассказывать Генрих. — Он приехал во дворец Элтхэм. — Вдруг глаза короля наполнились слезами.
— Сир? Что случилось? — Анна удивилась, увидев Генриха настолько поддавшимся эмоциям.
— Ничего, — буркнул он. — Просто я вспомнил, как был молодым, когда весь мир и вся жизнь впереди и все складывается превосходно. Эразм привез с собой Томаса Мора. Я попросил Мора написать кое-что для меня. Он был лучшим человеком в моем королевстве… — Голос короля оборвался, но Анна не знала, что сказать. — Доктор Харст скоро будет здесь, — произнес Генрих, приходя в себя. — Я собираюсь принять его так же, как встречал послов Клеве прошлой осенью. Анна, доктор Уоттон сообщил мне, что передал ваши письма вашей матери герцогине и герцогу, чему они очень обрадовались. Узнав о вашем благополучии, они возвеселились духом и оказали Уоттону самый сердечный прием. Он сообщает, что все они в добром здравии и ваша сестра тоже, вам будет приятно это слышать.