Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Генрих не мог не понимать, кто стоит за всем этим, однако Анну он не упомянул, и Джейн не хотелось открыто критиковать ее. Тем не менее это была возможность, которой она ждала.
– Мне жаль мастера Кромвеля, – сказала она. – Быть вот так публично униженным – это ужасно. Но хуже всего оскорбление, нанесенное вам, Генрих. Ни один подданный – ни мужчина, ни женщина – не должен думать так о своем короле или королеве. – Джейн сделала легкий упор на слове «женщина». – Вы полагаете, он сам решился сказать все это?
– Я знаю, кто подговорил его! – фыркнул Генрих.
– Невероятно, чтобы женщина поступала так со своим супругом, которого обязана любить и почитать! – притворно изумлялась Джейн, качая головой. – Особенно притом, что вы высоко вознесли ее и столько для нее сделали.
Генрих прищурил глаза. Казалось, он жалел самого себя.
– Похоже, моя судьба – быть несчастным в женах. Екатерина не подчинялась мне, а теперь Анна стыдит меня прилюдно. Она не знает меры. Я устал от ее капризов и споров с ней. Мне не следовало бы говорить об этом вам, Джейн. Но вы так не похожи на нее! Стоит мне подумать об этой пародии на брак, куда меня затянуло, как в ловушку, и я едва не плачу от ярости!
Он так крепко сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.
– Генрих, мне очень жаль, – сказала Джейн, думая, что на сегодня с нее достаточно слов. Она протянула руку и накрыла ладонью его кулак. – Вы можете говорить со мной в любой момент, когда вам это понадобится.
Он немного расслабился и погладил в ответ ее руку:
– Вы как ангел, Джейн. Я знаю, Господь послал вас мне не напрасно.
Леди Эксетер изрядно постаралась над приготовлением ужина. Столы, накрытые сияющими белизной скатертями, ломились от блюд с жареным мясом, высокими пирогами, каплунами под соусом и огромным паштетом из оленины, при виде которого Генрих алчно засверкал глазами, потому что это было его любимое кушанье. Вино текло рекой, и вскоре роскошно обставленные маленькие апартаменты наполнились звуками оживленной беседы. Джейн радовалась, что ее усадили по правую руку от короля, с левой стороны разместились леди и лорд Эксетер, почтенного вида мужчина с огненно-рыжими волосами, который немного смахивал на своего кузена-короля.
Мессир Шапуи сидел рядом с Джейн. Ее братьям с Брайаном и Кэри отвели места на противоположной стороне стола. Разговор неизбежно зашел о скандальной воскресной проповеди и еще одной, похожей, которую произнес в том же ключе Хью Латимер, один из реформаторов, протеже Анны.
– Ужасно, что духовник королевы произносит такие клеветнические речи, – сказал лорд Эксетер.
– В будущем он попридержит язык, если не хочет нарваться на неприятности, – прорычал Генрих полушутя.
Джейн, собравшись с духом, рискнула включиться в беседу:
– Не только его следует утихомирить, верно, сэр?
Король напряженно уставился на нее. Его веселое настроение быстро улетучивалось.
– Ваша милость, многие говорят о том, что он действовал не один, но его кто-то вдохновил на мятежные речи, – вступила в разговор леди Эксетер.
Последовала пауза. Генрих наколол себе на нож еще кусок мяса, а потом сказал:
– Я в этом уверен. Но неупомянутая персона заявила, что эта атака была нацелена не на меня, а на мастера Кромвеля.
– Сэр, проповедь произвела совсем иное впечатление, – заметил Брайан.
– Я почувствовала, что часть ее была направлена против меня, – заметила Джейн. – Я сильно смутилась. Люди таращились на меня.
Генрих взял ее руку:
– Не расстраивайтесь, дорогая.
Шапуи улыбнулся. До сих пор он почти ничего не говорил Джейн, кроме обычных любезностей, но вел себя всегда почтительно.
– Ваше величество, мы все знаем, кто стоял за этой оскорбительной выходкой. Могу я говорить прямо, как друг?
Генрих кивнул, слегка нахмурившись:
– Прошу вас, милорд посланник.
– Поверьте, я говорю это исключительно из опасений за вашу милость, – продолжил Шапуи. – Вы знаете, по многим причинам я никогда не симпатизировал Леди, но на этот раз она зашла слишком далеко. Терпение вашей милости достойно восхищения. Это общее мнение при дворе.
 
Тут смогла вступить Джейн:
– Сэр, и не только при дворе. Вчера мы с леди Сеймур были на рынке у Лондонского моста. Там был человек с куклами в костюмах вашей милости и королевы. Меня ужаснула разыгранная сценка: королева била короля по голове скалкой. – Она это не придумала.
Генрих вспыхнул:
– Клянусь, я прикажу арестовать его!
– Но это еще не все, сэр! – Джейн накрыла ладонью его руку; все напряженно смотрели на нее. – В толпе я слышала такие речи, которые взволновали меня. Люди отпускали глумливые шутки и говорили, как противен им ваш брак с королевой. Некоторые открыто заявляли, что не считают его законным. Если они выражают общее мнение народа, боюсь, англичане никогда не примут Анну в качестве своей истинной королевы.
– Такие мнения действительно широко распространены, – поддержал ее Шапуи.
– Я тоже часто слышал такое, – добавил Эдвард, одобрительно поглядывая на Джейн.
– А я слышала, как многие порицают королеву за еретические наклонности, как они это называют, – вставила словцо леди Эксетер.
Щеки у Генриха пылали.
– Вы думаете, мне все это неизвестно? Мой Тайный совет каждую неделю получает отчеты о том, какие клеветы возводятся на королеву. Если обидчиков ловят, их наказывают, но, похоже, я не могу заткнуть рты всем.
Подал голос Эдвард:
– Говорят, сэр, глас народа – это глас Божий. Надеюсь, это не слишком самонадеянно с моей стороны – предположить, что вашей милости следует прислушаться к мнению простых людей? Может быть, оно вам что-нибудь подскажет.
Джейн задержала дыхание: ну и дерзок ее брат!
– Три месяца назад вы бы так не сказали, – отозвался Генрих.
Он не разозлился, чего опасалась Джейн, скорее впал в задумчивость.
– Три месяца назад ваша милость ожидали ребенка, – заметила леди Эксетер.
Снова наступила тишина. Потом Генрих заговорил хриплым голосом:
– Да, но она его потеряла. Все мои сыновья от нее родились мертвыми. Может, я и вправду обидел Господа женитьбой на ней?
Джейн опустила глаза, но жадно внимала.
– Если у вашей милости неспокойна совесть, тогда, вероятно, нужно поискать лекарство, – предложил Шапуи.
– Вероятно, – согласился Генрих, словно подводя черту под разговором. Он попытался улыбнуться. – Но этот разговор не улучшает пищеварения. Леди Эксетер, прошу, позовите вашего шута, пусть повеселит нас!
Он сменил тему, но Джейн не стала унывать. Достаточно было того, что король не рассердился, выслушав сказанное за столом. Напротив, ей показалось, что он не оставил без внимания тревоги и опасения, выраженные участниками беседы. Да и сама она, кажется, справилась с задачей, мысленно рассуждала Джейн, удивляясь себе.
В Великий четверг Генрих позвал Джейн и ее братьев поиграть с ним в шары. Она пришла в ужас, увидев Анну, которая вместе со своими дамами возвращалась во дворец. Королева взглянула на них, лицо ее было маской враждебности. Джейн боялась, как бы Анна не устроила сцену, но та прошла мимо, не сказав ни слова.
– Ее милость направляется в капеллу на службу по случаю Великого четверга, – сказал Генрих на ухо Джейн.
Было видно, что он испытал такое же облегчение, как и она. По обычаю, королеве было положено в этот день раздавать деньги беднякам и омывать им ноги. Завтра наступит Страстная пятница и король будет ползти на коленях к Кресту, а потом благословлять кольца для раздачи тем, кто страдает от судорог.
– Они и правда помогают? – спросила Джейн.
– Ну, короли Англии благословляли их со времен Эдуарда Исповедника, значит какое-то действие они должны производить, – с усмешкой ответил Генрих.
После игры, в которой он победил, они гуляли по саду; придворные держались позади, вне пределов слышимости. Генрих взял Джейн под руку. Лицо его было тревожным.