Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Джейн обиженно наклонила голову над шитьем. Марджери подошла к ней и села рядом:
– Не беспокойтесь, Джейн. Она потеряла ребенка, потому что нервничала на протяжении всей беременности, а не только из-за вас. Не думаю, что кто-нибудь из дам на самом деле удивлен. Она ходила по лезвию меча. Знала, сколь многое зависит от того, родится ли мальчик, и терзалась сомнениями. Не слушайте их. Просто они ее протеже и опасаются за свое будущее.
Джейн взяла руку Марджери:
– Спасибо, милая подруга. Я постараюсь не обращать на них внимания.
Поздно вечером Генрих послал за Джейн. Она пришла к нему в тускло освещенную капеллу и застала его плачущим на скамье; он не мог контролировать свои чувства. Джейн обняла короля.
– Она потеряла моего мальчика! – всхлипывал он у нее на плече. Щетина на щеках Генриха царапала кожу у нее на груди. – Это величайшее горе для меня и всего королевства. – Он поднял искаженное страданием лицо и взглянул на свою утешительницу. – Я знаю, от нее у меня сыновей не будет. Теперь мне ясно, что Господь не хочет дать мне мужское потомство.
Джейн задержала дыхание. Неужели чары Анны разрушены? И он наконец узрел правду?
– О Джейн, помогите мне! – умолял Генрих. – Я боюсь, что снова прогневил Бога. Эти выкидыши не могут происходить без основательной причины: видимо, Господь проявляет так свое неудовольствие. Думаю, мой брак с королевой так же противен Ему, как и незаконный союз с Екатериной.
Джейн и не думала когда-нибудь услышать от него такие речи. У нее возникла непрошеная мысль: она увидела себя сидящей в прекрасной церкви с короной на голове. Об этом грезила ее семья, но сама она относила подобные идеи на счет излишне оптимистичных амбиций, однако теперь, охваченная лихорадкой страха и душевного трепета, Джейн ощущала, что, вполне вероятно, предчувствия ее родственников оказались верными. Если Генрих оставит Анну, что удержит его от женитьбы на ней? Она не уступала Анне в родовитости, и он ее любил. Анне этого хватило, чтобы получить корону.
Видения будущего смутными картинами промелькнули в голове Джейн, но было понятно: ей нужно время все обдумать. А пока лучше подбирать слова с осторожностью, ведь то, что она скажет, может оказаться решающим.
– Увы, сэр, мне хотелось бы помочь вам, но я не слишком сведуща в таких вещах и боюсь, вы можете неправильно истолковать любое скромное мнение, которое я могу выразить.
Генрих сел прямо и посмотрел на нее с новым интересом; слезы еще не просохли на его щеках.
– Если вам есть что сказать, говорите без опасений, дорогая.
Даже получив одобрение короля, Джейн не смела открыто выразить предположение, что его брак с Екатериной был правильным, вот почему Господь гневается. Не собиралась она упоминать и Марию Болейн.
– Сэр, могли ли быть какие-то препятствия для вашего союза с королевой? Родственная близость, которую случайно проглядели?
По лицу Генриха Джейн увидела: он понял, о чем она говорит. Вид у него был смущенный.
– Вы что-то слышали? – требовательно спросил король.
– Это были сплетни, сэр. Что-то о вашей милости и сестре королевы.
Бледное лицо Генриха вспыхнуло.
– Это правда, но дело давнее. Я понимал, какие препятствия это создает, поэтому получил разрешение папы, который одобрил мой брак с Анной. Но два года назад парламент издал акт, признающий папские разрешения незаконными, если они противоречат воле Божьей. Джейн, Кранмер утвердил мой брак. Он никогда не выражал по этому поводу никаких сомнений. И я всегда полагал, что он не противоречит воле Господа. Но может быть, это препятствие непреодолимо. Я должен поговорить с Кранмером.
Джейн задумалась, захочет ли Кранмер отменять брак, который так сенсационно объявил законным и правомочным. Но она слышала, что этого господина называют ручным зверьком короля. Люди шептались, что по просьбе Генриха он найдет теологическое обоснование любому деянию, каково бы оно ни было. Если Генрих пойдет к Кранмеру и представит ему убедительные обоснования своего желания расторгнуть брак, тот вполне может проявить сговорчивость.
 
Джейн собралась с духом:
– Сэр, вам не кажется, что если вы расстанетесь с королевой, то сможете вновь обрести благоволение Господа? Тогда вы будете вольны заключить брак с другой женщиной, способной родить вам сыновей.
К ее удивлению, Генрих кивнул:
– Я уверен в этом, дорогая. Это также облегчит путь к дружбе с императором и заставит умолкнуть моих противников. Анна не популярна. Она средоточие постоянной бури, вот почему мне так приятно умиротворение, которое я нахожу в вас. Скажу вам, что в прошлом году, незадолго до смерти вдовствующей принцессы, я для пробы задавал вопросы о вероятности аннулирования брака. Мои советники высказались в том духе, что это будет расценено как признание, будто я совершил ошибку, отстранив от себя Екатерину. И от меня станут ожидать возвращения к ней, а любой новый брак посчитают противоречивым, так как половина христианского мира признавала ее моей законной супругой.
Вот это новость! Оказывается, Генрих уже обдумывал возможность развода с Анной.
– Я уже не молод, Джейн, – продолжил король, – и не могу позволить себе тянуть с надеждами, что Бог пошлет мне сына. Я должен поговорить с Кранмером. – Он взял ее за руку. – Вы дали мне дельный совет. Я так люблю вас, Джейн. Взгляните, у меня есть для вас подарок. – Он вынул из кармана бархатный сверток.
Она развернула ткань и увидела изумрудную подвеску и в пару к ней кольцо с крупным камнем. Джейн ахнула. Какие ценные вещи он ей преподносит!
– Изумруды символизируют чистоту и веру, – сказал Генрих.
– Не знаю, как и благодарить вас, ваша милость. Они великолепны. Вы так добры ко мне. У меня нет слов, чтобы выразить, как я вам признательна.
Он склонился к ней и нежно поцеловал в губы, а потом сказал:
– Я бы отдал вам весь мир. И… Джейн, когда мы с вами наедине, вот как сейчас, не называйте меня «ваша милость» или «сэр». Я – Генрих, ваш покорный слуга.
Она обвила руками его шею:
– Да, сэр, то есть Генрих. – (Они оба засмеялись, но его глаза оставались печальными.) – Что мне сделать, чтобы вам стало лучше? – спросила Джейн.
Он посмотрел на нее жаждущим взглядом и сказал:
– Утешьте меня. Помогите забыть о боли, которую я чувствую.
Защитная стена таяла. Джейн стало ясно, что нужно постараться сильнее привязать Генриха к себе, проявив теплоту и сердечность, а не держаться с холодной отчужденностью. Она крепче обняла его:
– Как я могу сделать это?
Вместо ответа он жадно приник к ее губам и пробормотал:
– Пойдемте в постель.
Несколько лет назад Джейн спрашивала мать, что будет происходить с ней в свадебную ночь.
– То есть я знаю, что случится, но как мне вести себя, вот о чем я беспокоюсь, – призналась она.
– Вам ничего не нужно делать, – со смущенным видом ответила мать. – Ваш супруг все будет знать, а вы следуйте за ним.
– Это больно? – спросила Джейн.
– Немного, сперва, но это быстро проходит. Не тревожьтесь, дитя мое. Все будет хорошо.
Пока Генрих отпускал стражников, с безучастным видом стоявших у дверей, и вел ее через замерзший личный сад во дворец, а потом в верхнюю часть пристроенной к стене башенки – туррета по потайной лестнице в свою спальню, Джейн вспомнила этот разговор и улыбнулась. Тогда она не понимала, что происходящее между мужчиной и женщиной диктуют инстинкт и желание. Сидя в объятиях Генриха в капелле, она почувствовала, что настало время отдаться ему, и именно это побудило ее оказаться здесь этим вечером.
Закрыв дверь, Генрих повернулся, взял лицо Джейн в ладони и жадно поцеловал в губы:
– Дорогая, вы даже не представляете, как это важно для меня. Я думал, что погрузился в пучину ада и оттуда нет выхода, а потом вы осветили мне путь. О Джейн! Был ли на свете мужчина, столь благословенный? – Он прижал ее к себе.