Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Сэр Джон нахмурился:
– Когда Джейн была юна, сэр, она хотела стать монахиней. Глупая девичья фантазия, вы понимаете. Но мы позволили ей испытать себя, и она решила, что религиозная жизнь не для нее. Поэтому я какое-то время не искал ей мужа. Потом сэр Фрэнсис Брайан попытался организовать ее брак с сыном сэра Роберта Дормера, однако по каким-то своим причинам леди Дормер была против этого. С тех пор… Могу я говорить свободно?
Как же это досадно, когда тебя обсуждают в твоем присутствии, будто тебя здесь нет! «Я здесь! – хотела крикнуть Джейн. – И сама могу за себя ответить». Но она, как положено, не проронила ни слова, лишь подумала: интересно, что скажет отец?
Король, положив себе на тарелку очередную порцию мяса, сделал знак сэру Джону, чтобы тот продолжал.
– Сэр, из некоторых слов и поступков сэра Фрэнсиса Брайана я заключил, что он, вероятно, намерен попросить руки Джейн.
Она больше не могла молчать.
– Отец, вы ошиблись. Он достаточно ясно дал мне понять, что не намерен жениться. Он мне друг, ничего больше. И я бы не приняла его предложение, потому что убеждена: он не может сделать женщину счастливой.
Все уставились на нее: отец и Эдвард – в смятении, мать – так, будто увидела рычащую мышь, Томас – с усмешкой, Анна – в изумлении, а король – в полном восторге.
– Хорошо сказано, госпожа Джейн, – похвалил он ее. – Я так же рассуждаю о сэре Фрэнсисе. Он может внушить симпатию, но он плут. Ну что ж, мы посмотрим, сможем ли найти для вас хорошего супруга. Я уверен, найдется человек, который оценит такую прекрасную и смелую жену. – Глаза короля задержались на Джейн на мгновение дольше, чем следовало, и от этого ей стало неловко.
На третий и последний день визита, когда король принимал местных просителей в Широком зале, а королева, не скрывая скуки, отдыхала с книгой в руке, Джейн улизнула в сад Молодой миледи, чтобы прополоть грядку с целебными травами, которую сама засадила несколько лет назад. Она стояла на коленях в будничном платье голубино-серого цвета из шерстяной материи, длинные волосы волнами рассыпались по ее плечам. Работа была почти завершена, как вдруг Джейн заметила рядом с собой две ноги в белых чулках и бархатных башмаках. Из всех известных ей людей только один человек носил такую обувь. Это был король.
Она вскочила на ноги и, наступив на юбку, сделала реверанс.
– Доброе утро, госпожа Джейн, – сказал Генрих, втягивая в себя резкий, опьяняющий запах сада. – Как приятно находиться на улице и наслаждаться прекрасной погодой. Сомневаюсь, что она продержится долго.
– Сейчас не по сезону тепло, сэр, – согласилась Джейн.
– Вы сами занимаетесь прополкой? – спросил он.
– Да, сэр. Я сама сделала эту грядку. На ней растут травы, которые нужны моей матери для настоек.
– Она очень аккуратная. Ваша мать, должно быть, делает лекарства так же хорошо, как готовит еду. – Он присел на корточки и стал рассматривать растения, отщипывая по листочку то тут, то там. – Майоран хорош при головной боли. Я сам придумал смешивать его с шалфеем и лавандой, – тихо проговорил король. – А ромашка полезна для желудка. И пиретрум тоже незаменим.
Пока Генрих проходился рукой по грядке, Джейн удивлялась широте его познаний.
Через некоторое время он поднялся и сказал ей:
– Я всегда интересовался медициной. Мне нравится самому изготавливать лекарства. Мои врачи не всегда это одобряют, но не смеют мне перечить!
Джейн показала ему другие гряды с травами, а потом уголком глаза заметила, что за ними следят. Это была королева, она стояла у окна в доме. Лица Анны было не разглядеть, потому что в стекла било солнце, но Джейн забеспокоилась: что подумает госпожа о ее беседе один на один с королем? Они не делали ничего предосудительного, но Анна всегда подозревала худшее, если видела, что Генрих оказывает знаки внимания другим дамам. Господу известно, у нее были на это причины!
Джейн спас звонок к обеду. Король предложил ей руку, и они вместе вошли в дом; слуги спешно обступили своего повелителя. За столом он много говорил о саде и целебных травах, которые увидел, так что Анна начала постепенно успокаиваться.
В тот вечер после вкуснейшего ужина король и королева остались за высоким столом играть в карты с хозяевами дома. Джейн и Дороти принесли пяльцы и сели у камина вышивать под разговор с леди Уорчестер и леди Зуш. Игра завершилась, и король подошел к ним. Он наклонился над стулом Джейн и сказал:
– Какая красивая вышивка. Мне нравится, как вы изобразили единорога. Для чего это?
Джейн подняла взгляд. Она увидела, что королева следит за ними.
– Это наволочка на подушку, сэр, – сказала Джейн и улыбнулась. – Вообще-то, это был секрет. Я делаю ее для вас, сэр. У меня есть еще одна, со львом, вот.
Он улыбнулся ей:
– Милая задумка и прекрасный подарок. – Король склонился к ее уху. – Опустив на нее голову ночью, я буду думать о вас, милая Джейн.
О нет! Он не должен считать ее легкой добычей только потому, что она невзрачная и ни один мужчина не хочет ее.
– Сэр, вы можете думать и о моей матери тоже, потому что вот эту, со львом, сделала она.
Король выпрямился и сказал немного чопорно:
– Я поблагодарю ее.
Джейн вздохнула с облегчением, когда король отправился спать. Это была последняя возможность поговорить с родными о ее будущем, потому что король уезжал завтра утром. Они снова увидят Генриха, когда он остановится у Эдварда и Нан в Элветаме. Это еще одна большая честь: родители и братья Джейн так и раздувались от гордости, ведь теперь все увидят, если раньше не замечали, что семейство Сеймур занимает высокое положение, и так будет впредь. Однако визит планировался непродолжительный, и возможность для серьезного разговора там вряд ли представится.
Отец и мать уже собирались идти на покой, но Джейн задержала их:
– Прошу вас, сядьте. Я должна вам кое-что сказать. Завтра двор уедет, а я останусь здесь. Мне все это надоело.
Родители посмотрели на нее так, будто она лишилась рассудка.
– Нет, – сказал отец, – оставлять должность, за которую было немало заплачено и которую многие желали бы получить, – это величайшая глупость. Это обидит королеву и лишит нас милости короля, обрести которую мы все так стремились, особенно в последние три дня.
– Ты дура! – рявкнул Эдвард. – Как тебе такое могло в голову прийти! Это скажется на мне и на Томасе.
– У нее помутился рассудок, – фыркнула Нан.
– Джейн, чего ради ты хочешь жить в деревне, когда можешь быть при дворе? – спросил Томас, будто не верил собственным ушам.
– Даже не помышляй об этом! – отрезала мать.
– Джейн, почему тебе все надоело при дворе? – мягко спросил Гарри. – Это из-за сэра Фрэнсиса Брайана?
Джейн благодарно повернулась к нему, он оказался самым добрым и понимающим из ее братьев. Она едва не заплакала и сказала:
– Отчасти. Но жизнь там такая поверхностная, там столько зависти и злобы, и я все время должна идти на сделку со своими принципами. Эти перемены, которые происходят, – она понизила голос, – я не могу согласиться с ними. Я служу женщине, которая притворяется королевой. Называть ее так – это противно всему, во что я верю.
– Довольно! – прорычал отец. – Это измена, и я не допущу, чтобы подобные речи велись под крышей моего дома, особенно когда наверху спит сам король. Если бы кто-нибудь услышал твои слова, тебя бы повесили! Держи свои угрызения совести при себе.
Джейн пришла в отчаяние.
– Есть кое-что еще, – прошептала она. – Король интересуется мной. Я не…
– Король интересуется тобой?! – Лицо Эдварда просветлело.
Глаза отца засверкали, а Томас воскликнул:
– Боже мой, Джейн, ты умница! Это же прекраснейшая новость.
– Что?! Прекрасно, что он хочет соблазнить меня?
– Именно! Но ты ему, разумеется, не позволишь.
– Конечно не позволю! – У Джейн вскипела кровь. – За кого вы меня принимаете?