Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Всю ночь король проворочался в постели.
– Не можете устроиться удобно? – спросила Анна.
– Нет. Слишком много мыслей вертится в голове. – Генрих встал, зажег свечу и справил нужду в уборной в углу спальни. Потом тяжело опустился на кровать, потирая ногу: беспокоила старая рана, полученная много лет назад при падении с лошади. – Сомневаюсь, что Карл сейчас затеет войну ради Екатерины. Ему наверняка известно о ее болезни, однако он может вступиться за права Марии, как он их себе представляет.
– Если бы вы приняли против них меры, когда они оказывали неповиновение, то сейчас не испытывали бы этих тревог.
– Если бы я пошел на то, к чему вы меня толкаете, Карл со своей армией уже давно стоял бы у моего порога. – Генрих вздохнул. – Нам остается только ждать его дальнейших шагов и молиться, чтобы турки нашли способ отыграться. Хотя, Бог свидетель, я не думал, что когда-нибудь произнесу такие слова.
К моменту, когда они добрались до Вайна, красивой резиденции королевского камергера лорда Сэндиса, у Анны возникли опасения, не отдалился ли Генрих от нее вновь. После получения новостей из Туниса он все время был чрезвычайно озабочен, иногда резок, а в последние две ночи не приходил к ней. Должно быть, его мысли занимала вполне вероятная перспектива войны – войны, которая могла лишить его трона. Бог свидетель, Анну это тоже ужасало. Однако не вызвано ли отчуждение короля более обыденными причинами в лице тихой госпожи Сеймур?
Ну ничего, скоро это не будет иметь никакого значения! Анна лелеяла в душе тайную надежду, что снова ждет ребенка, и ожидала момента, когда уверится в этом окончательно, чтобы сообщить Генриху. Только бы на этот раз Господь проявил к ней благосклонность!
Анна молилась в маленькой часовне Вайна о даровании сына. В помещении было темно, окна над алтарем затянули холстиной. Лорд Сэндис с глубокими извинениями объяснил, что их ремонтируют, но работа заняла больше времени, чем рассчитывали. Правда, если в часовне и работали стекольщики, следов их присутствия не было заметно – ни инструментов, ничего вообще. Из любопытства Анна вошла в святилище и приподняла холст. Под ним сверкали и переливались всеми красками драгоценных камней выполненные из цветного стекла портреты молодых Генриха и Екатерины. Неудивительно, что Сэндис их спрятал, кому захочется разрушить такую красоту.
Сказать Генриху? Обладание этими витражами можно было рассматривать как свидетельство нелояльности, однако Анна знала, что Сэндис всей душой предан королю. Нет, она промолчит и позволит хозяину сохранить это бесценное сокровище.
На следующий день, когда они готовились садиться на лошадей перед началом охоты, Генрих подозвал к себе Джорджа.
– Лорд Рочфорд, – очень строго сказал король, – вы должны следить за своей женой.
Джордж поморщился:
– Что она еще натворила, сир?
– Мне сообщили, что, когда леди Мария на днях покидала Гринвич, собралась большая толпа женщин – без ведома мужей, в чем я не сомневаюсь. Они ожидали ее выхода, плакали и кричали, что она их истинная принцесса, несмотря на мои законы, утверждающие обратное. В основном это были простолюдинки и жены горожан, но нашлось среди них и несколько особ благородных кровей, среди которых, милорд, оказалась ваша супруга.
– Проклятье! – выругался Джордж, качая головой. – Она рождена создавать проблемы.
– Да уж, себе она их создала точно, – согласился Генрих. – В числе главных нарушительниц закона за упрямство и неповиновение, а также чтобы показать, какой ошибочный путь она избрала, я отправил ее в Тауэр. Ваша тетка, леди Уильям Говард, тоже там.
Джордж вздрогнул:
– Я могу лишь принести извинения за поведение жены. Вашей милости известно, что наш брак крайне неудачен. С тех пор как ваша милость прогнали ее от двора, она жила в Гримстоне, и мы старались не встречаться. Будь иначе, я бы не дал ей совершить столь непростительную глупость.
– В Гримстоне ей и следовало оставаться! – Генрих прищурил глаза. – Мне кажется странным, что ваша жена поддерживает леди Марию.
 
– Это не так удивительно, если ваша милость примет во внимание, что ее отец, лорд Морли, всегда любил леди Марию и знал ее еще ребенком, а сама Джейн росла и воспитывалась при дворе вдовствующей принцессы. Она всегда высоко ценила леди Марию.
– Ей ненавистна наша семья, – сказала Генриху Анна, – но до сих пор она не изменяла нам.
– Думаю, для этого протеста есть причина, – вмешался Джордж. – Лорд Морли когда-то служил у бабушки вашей милости, леди Маргариты Бофорт, и был большим другом ее духовника, покойного епископа Фишера. Думаю, на Джейн повлияла его казнь.
– Может быть, и так, – сурово произнес Генрих, – но я возлагаю на вас ответственность за правильное поведение супруги в будущем. Исполните это, милорд, и вы увидите ее на свободе.
– Я за нее ручаюсь, – обещал Джордж таким тоном, будто для него это самое неприятное дело на свете.
Слава Богу! Слава Богу! Свершилось то, о чем Анна молилась, что могло спасти ее и сделать непобедимой.
– У меня будет ребенок, – тихо сказала она Генриху, когда в первое воскресенье декабря они возвращались с мессы.
– Правда? Хвала Создателю! Это ответ на наши мольбы. – Король сжал ее руку и поднес к своим губам на глазах у придворных.
Анна с видом победительницы улыбнулась им, не обращая внимания на тонко завуалированную враждебность, написанную на многих лицах. Скоро у них появятся причины сожалеть о своем недружелюбии.
В эту беременность Анну замучило ощущение дурноты. На людях Генрих был весь заботливость: посылал за деликатесами, чтобы побаловать ее, настоятельно просил, чтобы она не утруждалась и побольше отдыхала, составлял лекарства, чтобы облегчить ее страдания от тошноты. Внешне Генрих делал все, что положено делать внимательному мужу, но у Анны сложилось впечатление, что стоило им остаться наедине, и его отношение к ней менялось.
Однажды, глядя в окно, она увидела в окружении небольшой группы Джейн Сеймур. Это были сэр Фрэнсис Брайан и сэр Николас Кэри, которые оживленно беседовали с братьями Джейн Эдвардом и Томасом. Последний быстро завоевывал расположение короля. К удивлению Анны, к ним присоединился Шапуи.
Подобное зрелище вызвало у Анны нехорошее предчувствие: с чего бы всем этим мужчинам уделять так много внимания невзрачной малышке Джейн?
Но вот показался закутанный в меха – было холодно – Генрих. На почтительном отдалении от него держалась свита. Вившиеся вокруг Джейн мужчины, как по команде, поклонились и исчезли. Анна смотрела, как Джейн делает реверанс, а Генрих поднимает девушку, берет ее руку и порывисто целует. После чего – вот так сюрприз! – Джейн отдергивает руку, что-то говорит, снова приседает в реверансе и торопливо уходит в сторону дворца, оставляя короля стоять с весьма обескураженным видом.
Значит, правда: он преследовал Джейн ухаживаниями. А она, коварная бестия, вела умную игру – такую же, как когда-то Анна. Ведь стоило в чем-либо отказать Генриху, и он готов был перевернуть небо и землю, лишь бы получить желаемое.
Пришлось даже сесть – такую слабость ощутила Анна. Стоило подумать о ребенке. Нет, она не будет упрекать Генриха. Джейн бессильна, пока она, Анна, вынашивает наследника для Англии. К тому моменту, как появится ребенок, Джейн Сеймур, вероятно, превратится в отдаленное воспоминание, мимолетную досаду, не более.
Бóльшую озабоченность вызывала вероятность обрушения на Англию мстительной длани императора.
– Не могу передать, как меня тревожит мысль, что в случае вторжения в Англию наших детей могут отстранить от трона в пользу леди Марии, – сказала Анна Генриху, когда тот пришел отдать беременной жене обязательный ежедневный визит вежливости.
– Перестаньте беспокоиться. Если император высадится на наши берега, мы его встретим как полагается.
Эта бравая тирада, на взгляд Анны, прозвучала несколько натужно.