Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Мадам, я полагаю, в Англии изнасилование сестры короля расценивается как преступление, за которое карают смертью.
Маргарита встала:
– Возможно, но мне от этого мало проку. Во Франции высшая ценность – это честь мужчин, даже таких, у которых ее вовсе нет! Мадемуазель, не говорите об этом никому. Вы ничего не слышали. Простите, что переложила на ваши плечи свою ношу. И скажите отцу, что вам не нравится планируемый им брак. Будьте тверды!
На следующий день к Анне подошел паж в ливрее герцогини Маргариты. Она находилась среди фрейлин королевы, которые наблюдали за тем, как рыцари упражняются на площадке, готовясь к очередному турниру.
– Мадемуазель, мадам герцогиня просит, чтобы вы посетили ее, – сказал паж и повел Анну в Ардрский замок, где располагались апартаменты Маргариты.
Герцогиня с убранными под сеточку, игриво прикрытыми чепцом волосами, одетая в платье из коричневого бархата с глубоким вырезом лифа и широкими разрезными рукавами, ждала Анну в залитой солнцем и полной дам комнате. При появлении гостьи хозяйка гостиной отложила книгу.
– Мадемуазель Анна! – воскликнула она, приветственно протягивая вперед руки.
Держалась герцогиня превосходно. От вчерашних страданий не осталось и следа. Очевидно, об этом происшествии следовало забыть, и точка.
– Ma chère! – Маргарита улыбнулась, поднимая Анну из реверанса. – У меня есть для вас предложение. Королева согласилась, и если вы хотите, то можете покинуть ее двор и служить мне, так как, я думаю, мы с вами очень близко сошлись.
Мгновение, будучи не в силах поверить своей удаче, Анна не могла отвечать. Ей предлагали избавление от удушающей рутины и строгостей двора королевы Клод. Это даст бесконечные возможности для интеллектуального развития, к тому же она получит твердого защитника, вздумай отец принуждать ее к браку с Джеймсом Батлером, и останется при дворе, где Маргарита занимала прочное место. Болван-муж, очевидно, так и не преуспел в попытках заявить свои права и увезти супругу в родовые владения.
Анна сделал вдох, чтобы взять под контроль разбушевавшиеся от восторга чувства.
– Мадам, для меня будет большой честью служить вам, – сказала она и снова сделала реверанс.
– Значит, решено. Пусть служанка соберет ваши вещи.
Это было все равно что вернуться ко двору регентши. Анна упивалась интеллектуальной атмосферой двора Маргариты, который разместился в шелковых павильонах, украшенных лилиями и красными лентами Алансонов на ярко-синем фоне. Герцогиня любила вести долгие умные разговоры, и Анне это нравилось. Удивляло и радовало, что ее снова поощряли писать стихи и обсуждать религиозные вопросы. К тому же здесь открыто дискутировалась тема о роли женщин в обществе, и это было лучше всего.
– Вопрос состоит в том, – сказала однажды вечером Маргарита, когда вместе с дамами засиделась допоздна после очередного обильного банкета, – являемся ли мы, женщины, по сути своей добродетельными, или же мы, как считают моралисты, гиперсексуальные последовательницы Сатаны, главная функция которых – склонять мужчин к греху?
– Мы от природы добродетельны, – подала голос одна из юных дам, – но мужчины не могут смотреть на нас в таком свете.
– Они нас боятся, вот отчего это. – Анна улыбнулась и отложила в сторону вышивание, чтобы получше сконцентрироваться на беседе.
– Очень проницательное замечание! Вот почему они хотят контролировать нас, – продолжила Маргарита. – Но мы можем поставить их в тупик своей предусмотрительностью. Именно это сделало великой королеву Изабеллу, и та же черта позволяет регентше Маргарите столь мудро управлять страной. Благоразумие и предусмотрительность – вот источники всех добродетелей. Аристотель высказал эту мысль много столетий назад. Сейчас мы наслаждаемся результатами правления добродетельной женщины. Мы покоряем мужчин интеллектом, в мягкости наша сила.
Анна трепетала от восторга, слыша такие слова герцогини.
– Это новое учение, – продолжала Маргарита, – полученное от древних ученых Греции и Рима, открыло нам глаза на то, какой властью обладали женщины в античные времена. Посмотрите на Клеопатру. Она была седьмой королевой, известной под таким именем. Это учит нас: мы рождены не только для подчинения мужчинам. Наша плоть, возможно, и слаба, хотя те, кто производил на свет детей, могут не согласиться с этим, но наши сердца и наши умы сильны. Я утверждаю, что мы способны быть под стать любому мужчине.
 
– Браво! – воскликнула Анна, и несколько юных дам зааплодировали.
– Обсуждался вопрос, – снова заговорила Маргарита, – подавляют ли мужчины женщин по естественному праву или потому, что хотят удержать власть и статус.
– Мой отец утверждает, что женщины подчинены мужчинам, потому что Бог первым создал мужчину, мужчина сильнее, а потому более важен, – вступила в разговор одна фрейлина.
Маргарита улыбнулась:
– Ах, но, может быть, это Ева была обманута, а не Адам. И если вы рассудите здраво, то женщины с самого начала были значительнее мужчин. Адам означает «земля», а имя Ева – «жизнь». Мужчина был создан из праха, а женщина из гораздо более чистого материала. Божье Творение стало более совершенным, когда он лепил спутницу Адаму. Поэтому мы должны чествовать величие женщин.
– Вы думаете, эти идеи могут получить широкое распространение? – спросила Анна.
– Они обсуждаются по всему христианскому миру, особенно в Италии, – ответила Маргарита. – А происходящее в Италии часто влияет на весь остальной мир. Изменения наступят, не сомневайтесь, и именно мы, женщины, обладающие властью и положением в обществе, введем их в силу. Так что нам следует продолжать борьбу.
Вооруженная новым сознанием своей значительности, Анна воспротивилась отцовской воле.
– Я не хочу выходить замуж за Джеймса Батлера, – заявила она. – Я чувствую, что можно найти для меня лучшую партию. И вам, сэр, этот брак принесет мало пользы. Да, я стану графиней, но какой от этого прок, если я буду запрятана в глухие леса Ирландии? Разве вы для этого давали мне образование?
Отец нахмурился:
– Я сохраню в семье графство Ормонд.
– В семье Батлер. Но к Болейнам, которым оно принадлежит по праву, графство не вернется.
Отец снова сдвинул брови, разглядывая Анну, будто его дочь внезапно превратилась в какого-то опасного зверя и его нужно засадить в клетку.
– Отличная мысль, – сказал он после продолжительного молчания. – Ты хочешь выставить меня дураком в глазах короля и кардинала? Твой дед и я спрашивали короля, не возражает ли он против этого брака, и что же, теперь мы должны сказать, что изменили свое мнение?
– Неужели это так ужасно? – спросила его Анна. – Полагаю, король Генрих меняет свои мнения всякий раз, когда того требует политика, и кардинал тоже. Вы можете сказать, что еще раз обдумали дело и решили, что это не лучший вариант. Скажите, что хотите вернуть графство себе. Это будет гораздо более разумно, сэр. – Анна подумала, что сказанное прозвучит не так оскорбительно, если она добавит «сэр».
К ее удивлению, отец теперь смотрел на нее как будто с уважением. Она поняла, что, вероятно, задела чувствительную струну. Сэр Томас хотел оставить графство Ормонд за собой.
– Я подумаю об этом, – наконец произнес он. – Слава Богу, завтра эта встреча королей закончится! Она обошлась Генриху в гигантскую сумму – хватило бы уплатить выкуп за короля, – а доказала только одно: эти два монарха всей душой ненавидят друг друга. Если получится обсудить дело с твоим дедом, я это сделаю. Улучить момент для встречи с кардиналом будет непросто. А теперь запомни мои слова, Анна: если я решу, что брак состоится, и король его одобрит, то так и будет. Но я принял твои слова во внимание и буду искать наилучший выход.
Анна оставила отца с легким сердцем. Разумеется, решение прекратить переговоры о браке должно остаться за ним; и намека не должно быть на то, что это она на него повлияла. Но она была уверена, что отец сделает нужные ей выводы.