Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Так это одно сказать, – сказал Андрюшка, – а другое вот так видеть, как он бьется и как из него кровь хлещет. Божье ведь создание! Ведь так?!
– Так, – сказал Маркел, – конечно. – После спросил: – А Петрушу ты зачем держал?
– А если бы пустил, что было бы? – уже запальчиво спросил Андрюшка.
– Он удержал бы нож, – сказал Маркел. И добавил с жаром: – Нож же сам резал! Колдовство это!
– Маркел, ты же не баба! – укоризненно сказал Андрюшка. – Ну как нож мог резать сам?! Где ты такое видел?!
– Ну мало ли, – сказал Маркел. – Нож был необычный, индейский. – И сразу еще спросил: – А эта книга что, тоже индейская?
– Нет, не индейская, – сказал Андрюшка и закрыл ее.
– А где сейчас тот нож? – дальше спросил Маркел.
Андрюшка отодвинул книгу, помолчал, а после начал говорить такое:
– Украли его у меня, говорю. Но я этого не знал. А после иду и вдруг вижу: царевич моим ножом, как ты говоришь индейским, играет в тычку. Я остановился, думаю: откуда он у него взялся? И вдруг эта беда: царевич им зарезался! Эх, думаю, вот смерть моя пришла – скажут, это я царевича зарезал! И я только к ножу… А тут крик кругом, ор, народ бежит, колокола ударили! Сошлась толпа! Царица голосит! А я стою в кустах и вижу, как один посадский наклоняется, берет мой нож – и ходу!
И тут Андрюшка замолчал. Маркел подождал, после спросил:
– А дальше что?
– Только под вечер я его нашел, того посадского, – сказал Андрюшка.
– И что он говорил? – сказал Маркел.
– А ничего, – сказал Андрюшка. – Он уже зарезанный лежал. Я нож забрал и ушел. Вот и всё.
– Как это зарезанный? – спросил Маркел. – Он, что ли, сам зарезался?
– Может, и сам, – сказал Андрюшка. – Не бери чужое – не зарежешься.
– Вот и получается, что он сам режет, – задумчиво сказал Маркел. – Люди говорят, что сам.
– Брехня! – сказал Андрюшка. – Бабьи россказни. Ножу нужна рука!
– А откуда ты его добыл? – спросил Маркел.
– Один человек дал поносить, – насмешливо сказал Андрюшка. – И тут вдруг эти украли! Навели их на него, как пить дать навели! Он же знаешь каких денег стоит?! Да мне за него полпосада сули, а я не соглашусь! И вдруг украли! – Сказав это, Андрюшка еще помолчал, после продолжил: – Я после ходил, присматривался, узнавал. Совсем как ты! И получается, что это Осип его потянул.
– Волохов? – спросил Маркел.
– Он самый, – ответил Андрюшка. – Они все трое были у меня вечером до этого, я им подносил, я их потчевал. А они двое меня отвлекали, а третий полез и достал! А назавтра, как мне люди говорили, – продолжал Андрюшка уже быстрым голосом, – когда государыня с царевичем из Спаса вышли, тут Осип ему нож и сунул. Не веришь – спроси у царицы! Она их там всех троих видала и потому после и кричала, что это они его зарезали! А его резать и не надо было, у него падучая, нож тяжеленный, острющий… – И вдруг Андрюшка замолчал, глазами сверкнул, усмехнулся и быстро спросил: – Ты его видел, нет?
– Нет, – сказал Маркел. – Не видел.
– Тогда смотри, – сказал Андрюшка и вытащил из книги нож.
Нож и вправду был весь в самоцветах, а жало как огнем горело! Маркел на него засмотрелся! Андрюшка усмехнулся и сказал:
– Я знал, что ты за ним пришел, и приготовил. На, смотри! – и протянул нож через стол.
То есть он держал его за черен, а жалом к Маркелу. Маркел отшатнулся.
– Не робей! – сказал Андрюшка. – Бери, чего ты.
И тогда Маркел вскочил и своей правой рукой схватил Андрюшку за правую руку! То есть сжал своей рукой его руку на черене! Сжал очень крепко, со всей силы!
– Эй, ты чего! – крикнул Андрюшка. – Отпусти! Ой, больно!
Но Маркел держал, не отпускал! Андрюшка пыжился, пытался вырвать свою руку, только куда там – Маркел держал крепко! Андрюшка вертел рукой, сколько можно, черен сверкал, жало огнем горело и было как живое!
– Маркел! Ой, не могу! – крикнул Андрюшка. – Ой, мне сейчас…
И тут Маркел вдруг отпустил! Андрюшка рванул нож на себя – и резанул себя по горлу! Кровь из горла так и брызнула! Андрюшка закачался и упал под стол! Маркел кинулся к нему, встал на колени, наклонился! Андрюшка открыл рот, рот был полон крови, захрипел, забулькал и сказал с надрывом:
 
– Вот и царевич… тоже так… ненароком зарезался…
И откинул голову, задергался и почти сразу помер. Рука разжалась, и нож упал на пол. Маркел встал, прислушался. В избе было тихо-тихо…
Но Маркел вдруг почуял шаги – там, во дворе еще! – и кинулся к сеням, а там к входной двери, нащупал в темноте заклад и только поднял и закинул его… как там, со двора, по ступенькам взбежали и рванули дверь, но она даже не дрогнула, и тогда Фома громко, свирепо сказал:
– Маркел, гад, открывай, не то запалим!
Маркел стоял за дверью и молчал.
  
26
 
А дальше было так: Фома тоже замолчал, наверное прислушался, а после тихо, ласково сказал:
– Открой, Маркелушка. Поделим поровну. Вот крест!
Но и тогда Маркел не отозвался, а мягко, крадучись, вернулся через сени в горницу и уже оттуда услышал, как Фома начал опять рвать дверь – но теперь уже с опаской, чтобы не было лишнего шума, чтобы соседи не услышали. Вот и славно, подумал Маркел и обошел вокруг стола, снял лучину и посветил на Андрюшку. Андрюшка лежал мертвый, весь в крови. Маркел перекрестился и подумал, что желал он того или нет, а Андрюшка теперь неживой, получается, что он его зарезал. И еще раз перекрестился, и еще.
А на крыльце, было слышно, Фома сказал Григорию, чтобы тот сбегал вниз и поискал там топор. А Авласке приказал стоять и никуда не отходить, не то убьет. Слава тебе, Господи, Авласка еще жив, а то был бы на нем еще и Авласка, радостно подумал Маркел. А после посмотрел на нож, и наклонился к нему, и осветил его лучше. Нож очень красиво сверкал. Колдовской нож, подумал Маркел, он даже вроде шевелится, надо отнести его боярину и показать, а там будет видно. Подумав так, Маркел воткнул лучину обратно, осмотрелся, взял с сундука рушник, после опять наклонился и уже только рушником взялся за нож, за черен, и увернул его в рушник (а на крыльце уже шумели) и, перекрестясь левой рукой, правой сунул нож за пазуху, даже еще прижал его там для верности, после опять взял лучину (левой, а какой еще, рукой) и быстро пошел из горницы. При всём этом думалось ему только одно: что Костыриха сказала, что здесь при прежних хозяевах был еще один ход из избы, его нужно искать в старой клети, вот только где здесь старая, где новая? И он шел, стараясь не шуметь, по каким-то закоулкам, открывал дверь за дверью, переступал через мешки, корзины, сундуки, ведра, туеса, опять мешки, открывал дверь, проходил, и тыкался в закрытую, и возвращался…
А после вдруг открыл одну – и аж отшатнулся! Перед ним был двор, там было еще совсем темно, и небо было черное, но звездное. И еще дух во дворе был вольный! Маркел переступил через порог, шагнул во двор, остановился и прислушался. Шум был уже не во дворе, а в избе. Значит, уже открыли дверь, подумал Маркел радостно, значит, никто за ним сейчас не смотрит! И он смело выступил вперед и осмотрелся. Видно было очень мало, но Маркелу все же показалось, что прямо – это будет к соседу, и направо – тоже, но к другому, а вот зато налево – это как раз куда ему и надо, то есть к ручью и дальше к Фроловским воротам. И Маркел, повернувшись туда, быстро крадучись дошел до тына, как мог высоко подскочил, и чуть зацепился за верх, и стал карабкаться выше и выше… как сзади закричали:
– Стой, убью!
После они еще орали и грозили еще что-то, но Маркел этого уже не слышал – он перевалился через тын, упал, вскочил, проверил нож за пазухой – и кинулся бежать, пригнувшись, но не к ручью и мосту к Фроловским воротам, а вдоль тына (и вдоль ручья) к Волге.
Добежав до края слободы, Маркел остановился, оглянулся и никого не увидел. Но возвращаться все равно не стал, он об этом даже не подумал, а поправил шапку и опять проверил нож, после нашел тропку и пошел по ней вниз, к воде. Воду было видно хорошо, а берега были оба совсем черные. Маркел, придерживая нож за пазухой, спускался медленно, с опаской, потому что ему все время казалось, что нож шевелится как уж и как будто так и норовит вылезти из рушника на волю. Бабьи это сказки, тьфу, думал Маркел, усмехаясь, а самого била дрожь. А он про нее думал так: это ему из-за Андрюшки, не мог Андрюшка так просто зарезаться, а это его нож зарезал, вот из-за этого теперь и робость нападает. Чтобы она его оставила, Маркел то и дело крестился, но это ему не помогало. Так он дошел до воды, остановился, осмотрелся и прислушался, опять никого не увидел и не услышал, после чего сел на землю и подумал, что сейчас ему лучше никуда не соваться, а тихонько просидеть здесь до света, а после, приедет гонец или нет, вернуться в кремль и там при всех пасть перед боярином в ноги, и ударить челом на имя государево, и еще нож приложить. Вот как ему тогда подумалось! И он от этой мысли успокоился и принялся ждать.