Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Анна и Мария переглянулись, потом посмотрели на свою госпожу, которая сидела на кровати и в крайнем расстройстве чувств крутила на пальцах кольца.
– Неужели он на такое осмелится? – прошептала Анна.
– Он угрожает выдать ее величество замуж, чтобы навредить Англии, в отмщение за отказ принять его предложение, – пробормотала Флоранс.
Королева кивнула.
– Право подыскивать мне брачных партнеров и выдавать меня замуж принадлежит моему брату королю Генриху, и он дал мне обещание, – загадочным тоном проговорила Мария. – Меня не выдадут замуж ни за какого иноземного принца. Если Франциск сделает это, король Генрих объявит ему войну, я в этом уверена.
Анне ненавистна была мысль, что женщин могут насильно выдавать замуж, когда они этого не хотят. Бедную королеву Марию заставили выйти за короля Франции, и теперь его преемник пытается вынудить ее стать супругой кого-то еще. Даже регентша боялась принуждения к браку со стороны своего отца-императора. Это неправильно, что мужчины обладают правом заставлять женщин выходить замуж против их воли. Она никому не позволит поступить так с собой!
К счастью, король Генрих воспринял жалобы сестры всерьез. Поползли слухи, что он отправляет посольство в Париж, чтобы вернуть ее домой.
Вслед за этой новостью явился и разъяренный король Франциск:
– Мадам, я не позволю вашему брату королю выдать вас замуж за кого бы то ни было, враждебного Франции.
Мария сверкала на него глазами:
– Сир, я вообще не намерена выходить замуж!
– Вы лицемерите! – прорычал Франциск. – И эти английские дамы содействуют вашим замыслам. Несомненно, это они переправили ваши письма в Англию. Ну что ж, я заменю ваших дам французскими.
Анна испытывала противоречивые чувства. Жизнь во Франции была нудной, но и возвращение в Хивер не сулило ничего интересного, если, конечно, отец не найдет ей другое место при дворе – при любом дворе. Покидать свою госпожу в такой отчаянной ситуации Анне не хотелось, однако казалось, ее отъезд неизбежен. По приказу короля она и остальные дамы были препровождены в покои, расположенные в другом крыле Клюни. Их разместили там в комфорте, но под надзором, пока не будет организован их отъезд в Англию. Многие были возмущены.
– Мой брат должен узнать об этом, – фыркнула Элизабет Грей. – И я напишу королю Генриху, а он мой кузен. Он не допустит, чтобы со мной обращались подобным образом.
Мэри Файнс и Джейн Буршье пообещали тоже написать своим родственникам. Флоранс Гастингс была намерена упаковать свои вещи и уехать домой немедленно.
Анна тревожилась за королеву.
– Она в заточении, и мы ничем не можем ей помочь, – сетовала она.
Взаперти их продержали недолго. Через несколько дней всех английских дам призвали в покои королевы Марии, и они были потрясены, увидев, что у ее дверей нет стражи.
Женщины испытали облегчение, обнаружив, что шторы на окнах в спальне королевы раздвинуты и со стен сняты черные завесы. Теперь их украшали прекрасные гобелены с цветочным орнаментом богатых синих и красных тонов; комната стала выглядеть гораздо более радостной, когда в нее устремился неяркий свет февральского солнца. На месте траурной кровати стоял обтянутый бархатом трон под балдахином с гербом, объединявшим королевские символы Франции и Англии – лилии и леопардов, которые были размещены в противолежащих четвертях щита.
На троне восседала юная королева, все еще облаченная в белый вдовий траур и вуаль. Мария была в боевом настроении.
– Приехало посольство, – сообщила она своим дамам. – Я отпустила стражу и французских слуг. Вы возвращаетесь на свои места. И пусть король Франциск жалуется, если посмеет! За меня будут отвечать доверенные лица моего брата. А теперь встаньте вокруг меня. Они скоро будут здесь. – От волнения Мария была точно в лихорадке.
Через несколько минут доложили о прибытии послов, и в покои чинно вошли несколько хорошо одетых джентльменов в меховых накидках. Анна уставилась на человека, который возглавлял посольство. Борода лопатой, величественный внешний вид – да это герцог Саффолк! Когда он склонился над рукой королевы, а она потянулась к нему и подняла его, Анна с изумлением отметила, что они обменялись таинственными взглядами.
 
Эти двое хорошо знакомы! И между ними есть что-то, намекавшее на особую близость. Как же так, ведь герцог оказывал знаки внимания регентше? Анна слышала разговоры о том, что Маргарита Австрийская все еще лелеет мысль о браке с ним. Он клялся быть ее слугой навеки!
– Леди и джентльмены, я бы хотела побеседовать с милордом Саффолком наедине, – сказала королева, щеки ее ярко горели, оттеняемые батистовой вуалью.
Мадам д’Омон вскинула брови, Анна бросила взгляд на сестру – та выразительно округлила глаза. Выйдя в соседнюю комнату, они взялись за вышивание под орлиным взором dame d’honneur; ее суровый лик выдавал все, что она думала о своей юной госпоже: заперлась одна с мужчиной, который даже не был ей родственником. Все молчали, но девушки исподтишка продолжали переглядываться, сообщая друг другу, что они-то прекрасно разобрались во всей этой ситуации.
Когда мадам д’Омон удалилась в уборную, все заговорили разом.
– О чем только думает ее величество? – прошипела Флоранс Гастингс.
– У нее на лице все написано!
– Ага, и это было уже давно ясно.
– Ты не знала? – спросила Анну Мария. – При английском дворе всем было известно, что принцесса влюблена в герцога.
– А в Мехелене всем было известно, что регентша подумывала, не выйти ли за него замуж, – ввернула Анна. – Он завлекал ее! Я видела.
– Но как же леди Лайл? – вступила в беседу Мэри Файнс.
– Леди Лайл? – эхом отозвалась Анна.
– Да, глупышка. Откуда, ты думаешь, он получил свой титул?
– Я думала, его даровал ему король. – Анна вскинула голову, разозлившись, что ее назвали глупой.
– Нет, – возразила Джейн Буршье. – Его нареченная – виконтесса Лайл в собственном праве, правда, ей всего десять лет. Два года назад король согласился, чтобы лорд Саффолк подписал с ней брачный контракт и использовал ее титул, пока не будет заключен брак.
Мария Болейн захихикала:
– Но тогда, выходит, у него уже две жены.
Анна разинула рот:
– Что с ними случилось?
– С первой он развелся. Вторая умерла. Теперь он женится на леди Лайл, так что я не знаю, с какой стати он преследует других женщин, не говоря уже о королевских особах.
Неужели мужчина может быть настолько вероломным и лживым! Анна покачала головой, жалея регентшу, которую одурачили лестью. Может быть, королеву Марию тоже водят за нос?
– Помолвку можно расторгнуть. – Флоранс скривилась. – Но вот что меня беспокоит, так это недостаток у ее величества уважения к обычаям.
Анна повернулась к ней:
– А я восхищаюсь ею! Посмотрите, что она сегодня сделала – своей властью распустила стражников и дам. Почему бы ей не принять мужчину наедине? Разве все мужчины – животные, которым нельзя доверять?
Она была уверена, что герцогу Саффолку доверять нельзя, но даже он не опустится до того, чтобы приставать к королеве.
Остальные девушки уставились на Анну.
– Может быть, это ей нельзя доверять, – со смешком проговорила Мария и тем сняла напряжение.
Анна была готова защищать свое смелое утверждение, но тут вернулась мадам д’Омон, и бесконечное вышивание возобновилось в полной тишине.
Через час их снова позвали к королеве. Она была одна. Глаза ее припухли от слез, и вид она имела отрешенный.
– Вы все знаете, как домогался меня король Франциск, – начала королева, – и как он грозил выдать меня замуж без моего согласия. Что ж, я уже избрала свое будущее. Прежде чем выйти замуж за короля Людовика, я условилась с лордом Саффолком, что, если мой супруг умрет, мы поженимся – если он сможет освободиться от своей помолвки. Король, брат мой, знал, что я не желаю выходить за Людовика, и обещал, что второго супруга я выберу себе сама. Он знал, кто это будет. И теперь он прислал милорда сюда, дав ему строгий наказ не жениться на мне, даже притом, что теперь он свободен и это может сделать. – Королева с полубезумным видом подняла заплаканное лицо. – Я сказала милорду, что мое положение становится невыносимым. Я побуждала его жениться на мне, не откладывая, но он отказался. Тогда я предупредила, что, если он этого не сделает, я уйду в монастырь. – Мария зарыдала, ее плечи вздрагивали. – И я это сделаю!