Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
– У меня все хорошо, сир. Надеюсь, у вашей милости тоже.
– Это было прекрасное исполнение, – похвалил Генрих. – Я слышал, когда подходил к дверям.
Он сел рядом с Екатериной. Мария испытующе смотрела на них обоих.
– А как у вас продвигается учеба? – спросил король.
Какое приятное начало, почти как в старые времена. Генрих пробыл с ними два часа и даже развеселился. Любовь к Марии была в его жизни чистым родником – в этом чувстве не было ничего притворного, и оно объединяло его с нелюбимой супругой. Когда Генрих ушел, Екатерина почти не сомневалась, что страхи Марии утихли.
– Принцесса, конечно, переживает, – признала позже Маргарет Поул. Мария уже ушла спать, а они с Екатериной засиделись за поссетом [18], который принесла из сервировального зала главной кухни Бланш де Варгас. – Она ничего не говорит, но явно знает больше, чем показывает.
– Это неудивительно, если учесть, насколько известным стало это дело. К счастью, его милость провел с нами некоторое время сегодня после обеда, и я полагаю, Мария немного успокоилась. Но, Маргарет, меня тревожит, как это может сказаться на ней. Проволочка с вынесением решения не идет на пользу. Принцесса становится старше и умнее, и мы не можем вечно ограждать ее от жизни.
– Успокойтесь, дорогая мадам, я буду и дальше делать все, что смогу, дабы защитить ее, – пообещала Маргарет.
– Не могу выразить, как я вам благодарна. Вы мой верный друг. И совершенно очевидно, что Мария расцвела под вашей опекой.
Екатерина улеглась спать с чувством некоторого облегчения. Мария была с ней, и это прекрасно. К тому же ее утешала мысль, что дочь в хороших руках и так будет даже тогда, когда сама она не сможет быть рядом.
Однако на следующее утро, когда она занималась с Марией переводом с французского, явился посланец с известием: король покидает Виндзор и уезжает в Уайтхолл, а они с принцессой должны оставаться здесь, пока Марии не придет время возвращаться к своему двору в Хансдон.
Он покидал их, даже не попрощавшись, и уезжал к своей любовнице. Екатерина силилась скрыть свое уныние от Марии, но вновь заметила в глазах дочери тревогу. В сердце королевы разгорелась ярость против Генриха, который поступал так с их драгоценным единственным ребенком.
Уолси отослали на север, в Йорк, где он должен был выполнять обязанности архиепископа.
– Леди предпочла бы видеть его арестованным за измену, но король отказался преследовать кардинала, – говорил Шапуи, пока они стояли в саду Бьюли и наблюдали за тем, как придворные на солнцепеке играют в шары. Посол понизил голос. – Леди – опасный противник. Она неустанно строит козни против кардинала.
– Благодарю Господа, что король пока еще противится ее требованиям, – вполголоса ответила Екатерина. – Уолси мне никогда особенно не нравился, и другом моим он не был, но мне больно видеть, что к нему проявляют такую неблагодарность. По крайней мере, за ним остался пост архиепископа Йоркского.
– Все говорят, он исполняет свои обязанности усердно и с достоинством, – сообщил Шапуи, а потом громко крикнул: – Браво!
И все зааплодировали.
– Раньше я порицала его приверженность к мирским благам, – сказала Екатерина, когда внимание зрителей вернулось к игре. – Все эти привилегии, высокие чины, и ни намека на благочестие. Теперь, попав в опалу, он обрел свое истинное призвание.
– Я должен сообщить вам кое-что интересное, ваше высочество. – Шапуи склонился к ее уху. – Похоже, кардинал не совсем устранился с политической сцены. Я получил от него письмо с вопросом, как продвигается ваше дело, и требованием немедленных и решительных действий. Он, очевидно, считает, что, как только это дело устроится, у него появится хороший шанс снова вернуться к власти.
– Кардинал действует в моих интересах? – ошарашенно спросила Екатерина.
– Думаю, он все время был на вашей стороне, мадам. Мне сообщили из Мадрида, что он поддерживает императора в его просьбе к папе приказать королю расстаться с Леди, пока не вынесено окончательное решение.
– Ну что ж, я удивлена, если не сказать больше. И благодарна императору за его старания помочь мне.
– Мой господин не перестает давить на его святейшество, чтобы тот вынес вердикт в вашу пользу. Тем не менее он опасается, что король женится на Леди независимо от того, даст на это согласие папа или нет, и в связи с этим дал мне особые полномочия действовать в ваших интересах.
– Мой дорогой друг! – Екатерина была тронута до глубины души, Шапуи с каждой встречей нравился ей все больше. – Если бы вы знали, как важна для меня поддержка ваша и вашего господина!
Шапуи зарделся от удовольствия. Он склонился над рукой Екатерины и поцеловал ее:
– Я горд, что служу такой добродетельной и сильной духом даме.
Лето постепенно меркло и превращалось в холодную, хлещущую ветрами осень. Екатерина обняла свою любимую дочь, помогла ей забраться в носилки и провожала их взглядом, пока они не скрылись из виду. Потом вместе с двором вернулась в Ричмонд, испытывая сильное беспокойство по поводу своего будущего.
– Думаю, папа отвернулся от меня, – поделилась она сомнениями с Шапуи. Они прогуливались по крытой галерее, окружавшей сад. Фрейлины держались позади на приличном расстоянии. – Уже год мы ожидаем решения, а все это ужасное дело тянется уже больше трех лет.
– Вашему высочеству простительны такие мысли. Это не из-за недостатка давления. Император, доктор Ортис и я сам – все мы побуждали его святейшество прийти к какому-нибудь заключению. И король тоже делал это много раз, я в этом не сомневаюсь.
Екатерина тоже не сомневалась. Там, где другие просили, Генрих угрожал и запугивал. Он сейчас был как затравленный медведь. Злоба на бесконечные отсрочки и недовольство тем, что все идет не так, как хотелось бы, изменили его. Он был не так добр, не так деликатен, более остер на язык, более подозрителен и склонен к вспышкам устрашающего гнева.
Королева с беспокойством взглянула на Шапуи:
– Теперь решение еще более необходимо, чем прежде. Принцесса повзрослела и слишком хорошо понимает, что происходит. Я не хочу держать ее в этом состоянии беспокойства и довести дело до того, что ее вера в Святой престол поколеблется.
– Мадам, король идет, – внезапно произнес Шапуи. – Будет лучше, если я удалюсь.
Он поклонился и скрылся в дверном проеме, как раз когда впереди воздвиглась фигура Генриха. Целенаправленно, большими шагами тот двигался прямиком к Екатерине. Ей сразу стало ясно, что супруг в плохом настроении.
– Ну, Кейт, что вы думаете об этом последнем предложении Рима? Тем самым его святейшество утрачивает всякое доверие и оказывает самому себе дурную услугу.
– Почему, сир? Объясните мне, что он говорит?
– Его святейшество высказался в том духе, что мне может быть позволено иметь двух жен, и если он разрешит это, то будет меньше скандала, чем в случае аннулирования брака. – Генрих фыркнул, выражая отвращение.
Екатерина пришла в ярость:
– Но это противоречит всем установлениям Писания! – Она была потрясена не только самой идеей, но и тем фактом, что папа – наместник Христа! – предлагает такое. – Я не могу понять, что может быть скандального в признании нашего брака законным.
– А я могу! – ответил Генрих, гневно взирая на нее. – Скандал в том, что мы прожили в грехе все эти годы.
– Я нахожу более скандальным то, что вы придумали такое! – парировала уязвленная Екатерина.
Она не могла вынести, чтобы кто-нибудь считал ее женщиной, способной жить с мужчиной в грехе.
– Совесть подсказывает мне, что я прав, – возразил Генрих, – а я почитаю свою совесть наивысшим и справедливейшим судьей. Я знаю, что моими поступками руководит Бог.
– Откуда вы знаете? Должна сказать, это довольно самонадеянно, и к тому же вы не принимаете во внимание то, что моя совесть говорит мне обратное.