Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Три другие фрейлины происходили из королевского дома Плантагенетов. Элизабет, леди Фицуолтер, и Анна, леди Гастингс, были сестрами дальнего родственника Генриха, могущественного, горделивого и напыщенного герцога Бекингема. Жизнерадостная графиня Суррей – Элизабет Стаффорд, которую Екатерина обожала, приходилась ему дочерью. Все три, как знатные дамы, должны были служить при ее дворе вместе с графинями Саффолк, Оксфорд, Шрусбери, Эссекс и Дерби.
– Я порекомендовал бы вам также супругу моего контролера сэра Томаса Парра, – сказал Генрих. – Он и его семья отлично служили короне, и моя бабушка, леди Маргарет, очень высокого мнения о них. Мать и бабушка сэра Томаса были фрейлинами, и хотя мне известно, что придворные должности полагаются только аристократкам, думаю, она вам понравится.
Так и вышло. Мод Парр оказалась очаровательной, добрейшей леди, необыкновенно образованной и начитанной. Дамы сразу привязались друг к другу и нашли, что между ними много общего. Как и Екатерине, Мод тоже повезло – она полюбила супруга, которого для нее выбрали. Это была семнадцатилетняя кудрявая дама, приятной внешности и с изящными манерами. Маргарет Поул с ней тоже поладила, несмотря на двадцать один год разницы в возрасте. Мария предпочитала общительную Мод большинству других важных придворных леди, сильно заботившихся о поддержании своего достоинства.
Как только стало известно, что у королевы будет тридцать фрейлин, поднялась суматоха: самые знатные семейства страны пустились в отчаянную торговлю, пытаясь обеспечить место в свите своим дочерям. К облегчению Екатерины, Генрих позволил ей оставить своих испанских горничных. Его главное желание – доставить ей удовольствие, заявил король. Нескольких фрейлин он выбрал сам и назначил еще некоторых из приближенных покойной Елизаветы. Одна была француженка – Джейн Попинкур, миниатюрная женщина лет около тридцати, с блестящими волосами, изящными манерами и отменным вкусом в одежде. Екатерина предпочла бы не иметь француженок при своем дворе, но Генрих был высокого мнения о Джейн, которая служила и его матери, и сестре Марии. Екатерина не стала возражать, а ради него приняла эту женщину милостиво.
Остальных Генрих позволил самой Екатерине выбрать из тех, кого он предлагал. Когда она беседовала с претендентками, то прежде всего обращала внимание на их красоту и добронравие, чтобы ее фрейлины при каждом появлении на людях становились бы драгоценной оправой для своей госпожи, а их примерное поведение увеличивало бы доверие к ней. Екатерина распорядилась, чтобы избранные счастливицы одевались только в белое и черное, по контрасту с глубокими тонами фиолетового, алого и темно-желтого, которые любила она сама.
– Ваше благочестие имеет важнейшее значение, – говорила Екатерина представшим перед ней фрейлинам. – Ваши родные ожидают, что я найду вам хороших мужей, поэтому ни один скандал не должен вас касаться. Помните, это плохо отразится и на мне тоже.
Все кивали с самым серьезным видом, явно гордые тем, что оказались в числе отобранных при таком количестве соперниц, и сознающие, как им повезло.
– Как королева, вы должны придумать себе символ, – сказал Генрих Екатерине.
– Это будет гранат, по-испански – granada. Моя мать сделала его своим знаком после падения Гранады как символ Реконкисты.
– Это к тому же и символ плодородия, – с улыбкой заметил Генрих. – Весьма уместно, ведь я надеюсь, что у нас будет много сыновей!
– Я давно мечтаю о детях, – призналась Екатерина, затрепетав от его слов.
– По воле Божьей ваши молитвы скоро будут услышаны! – Генрих привлек ее к себе и поцеловал. – Чем скорее мы обеспечим Англии наследника, тем лучше!
Екатерина вспыхнула.
Своим девизом она выбрала слова «Скромность и преданность!», и вскоре они появились в королевских дворцах повсюду, вместе со множеством гранатов и замков, символизировавших Кастилию, а также инициалами «Г» и «Е», которые краснодеревщики, камнерезы и вышивальщицы деловито вырезали, вытачивали и изображали иглой на всех доступных поверхностях.
 
Другая армия портных, белошвеек, вышивальщиц шелком и ювелиров взялась за работу над роскошным новым гардеробом для Екатерины. Бóльшая часть его исполнялась в английском стиле. Теперь принцесса очень редко надевала «корзинку» или испанское платье. Дни ее были заполнены выбором тканей и примерками. Каждый день прибывало новое платье, которому предстояло быть повешенным на крючки или разложенным на кровати для получения строгой оценки принцессы. Долгие годы проходив в поношенных платьях из все сокращающегося гардероба, Екатерина получала близкое к чувственному наслаждение, снова украшая себя дорогими материалами – блестящим шелком, тяжелым дамастом, пышным бархатом и королевской парчой, твердыми в тех местах, где по ткани шла вышивка золотой нитью.
Генрих не жалел украшений для своей невесты. Он уже отдал ей церемониальные уборы королев Англии – те, что носили прежние супруги правителей страны; они принадлежали короне и после Екатерины когда-нибудь перейдут к жене ее сына. Среди них были старинная корона саксонской королевы Эдиты, жены святого Эдуарда Исповедника, – красивая диадема из позолоченного серебра, усыпанная гранатами, жемчугом и сапфирами. Там имелись бриллианты, ожерелья, кольца, серьги и много других изящнейших украшений. Большинство, конечно, было сделаны по старинной моде, но Екатерина их очень ценила не только за высокую стоимость и историческую значимость, но и за то, что многие из них были подарками преданных королей своим возлюбленным женам. Тут были искусно сделанные шейные украшения, которые Екатерина в последний раз видела на своей любимой свекрови королеве Елизавете. Был гранатовый крест, подаренный Эдуардом III своей обожаемой супруге королеве Филиппе, золотой реликварий, когда-то принадлежавший Элеоноре Кастильской. Ее убитый горем муж установил памятные кресты, которые Екатерина видела по дороге в Лондон много лет назад. Да, эти драгоценности действительно были невероятно ценны. Принцесса благоговейно примерила корону Эдиты.
Украшения, которые преподнес ей Генрих как личный подарок, Екатерина тоже очень бережно хранила: жемчужные ожерелья, россыпь колец, бриллиантовые подвески, усыпанные драгоценными камнями кресты, броши с изображением святого Георгия – покровителя Англии или вензелем «IHS» [6]: их она гордо носила приколотыми по центру к лифу платья. Больше всего Екатерина любила подаренный Генрихом крупный крест, украшенный сапфирами и тремя висячими жемчужинами: он был изготовлен по собственному рисунку короля. Жених также передал Екатерине некоторые украшения покойной матери и ее молитвенник, внутри которого написал: «Я ваш навеки. Генрих К.». Екатерина была вне себя от радости.
На этот раз не предполагалось ни звона соборных колоколов, ни толп гостей, ни пиров. Свадьба должна была состояться частным образом, потому что и Генрих, и Екатерина официально продолжали блюсти траур по почившему королю. Они вместе выбрали благоприятный день – день памяти святого Варнавы, покровителя миротворцев, потому что их брак, конечно же, принесет мир.
Рано утром Екатерина вошла в туалетную комнату в Гринвиче в сопровождении лучащейся от счастья Марии и еще нескольких новых английских леди в белом. Она облачилась в только что пошитое свадебное платье – церемониальный наряд из серебристой ткани, колоколом накрывший «корзинку». Ее длинные волосы распустили и убрали под золотой обруч – свадебный подарок от будущего супруга. Генрих пришел одетый в белый флорентийский бархат с рельефной вышивкой золотой нитью, в сопровождении нескольких лордов и придворных из своей свиты. Архиепископ Уорхэм ждал у небольшого алтаря, чтобы совершить церемонию. Маленькая часовня благоухала июньскими розами – их запах всегда будет напоминать Екатерине об этой восхитительной поре ее жизни.
Генрих поклонился ей. Его глаза говорили, что она выглядит великолепно. Екатерина сделала реверанс. Они вдвоем преклонили колени на роскошных подушках, архиепископ объявил их мужем и женой и благословил. Екатерину переполняли чувства – ведь вершилась ее судьба! – любовь и благодарность к юному супругу, стоявшему на коленях рядом с ней.