Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Принцесса протянула руку, монах опустился на колени и поцеловал ее. Прикосновение его губ напугало Екатерину. Многие мужчины выполняли по отношению к ней этот долг вежливости, но ни один, за исключением принца Генриха, не вызывал в ней такого отклика. Она почувствовала какую-то необъяснимую тягу к брату Диего и, произнося обычные слова приветствия, ощутила, что краснеет. Господи, не дай ему заметить!
– Добро пожаловать, святой отец, – проговорила принцесса, предлагая ему садиться. Она поведала ему о долгих месяцах, когда была лишена духовного руководства. – Для меня это было очень тяжелое время. Я жажду, чтобы меня исповедовали, как полагается, и разрешили от моих грехов.
– Я выслушаю вашу исповедь сегодня же вечером, – пообещал брат Диего и пронзил ее взглядом своих черных глаз. – Кажется, я прибыл с большим опозданием. Что ж, я все исправлю и проверю, не впал ли кто-нибудь из ваших людей в заблуждение. Ободритесь, мрачные дни позади.
Брат Диего вихрем ворвался в жизнь ее тесного кружка и очаровал почти каждого силой и яркостью своей натуры. Фрейлины Екатерины моментально в него влюбились.
Первая исповедь стала для принцессы откровением. Она преклонила колени, призналась в нескольких прегрешениях – Богу известно, у нее не было возможности совершить их много. Трения, возникавшие внутри ее двора, приводили к простительным оплошностям, сама она была виновна в злонравии, зависти и гордыне. Однако в отношении того, что отец Алессандро отпустил бы ей, наказав прочесть несколько раз «Богородицу», новый брат оказался неожиданно суровым.
– Ваше высочество, вы должны быть примером! Все прегрешения – это оскорбление Богу, и мелкие проступки ведут к смертным грехам. Ничего не упускайте!
Екатерина покопалась в памяти и вспомнила, что позволила себе за ужином взять добавку блюда из ягненка, чего, разумеется, делать не стоило, так как денег на еду было крайне мало.
– Я виновна в грехе обжорства, – прошептала она.
– Это весьма достойно порицания! – отчитал ее брат Диего. – В наказание завтра вы будете поститься. Пост, как и вообще любая форма самоограничения, очищает душу.
Он отпустил ей грехи и благословил, и она понесла свое наказание, однако строгость брата Диего не ограничивалась исповедальней. Он не упускал случая указать Екатерине и ее приближенным на их прегрешения, когда те их совершали. Если они проявляли гневливость или нетерпение, это был грех; выпить больше того, что считал достаточным брат Диего, – грех. Даже неумеренная смешливость, как он называл это, заслуживала порицания.
Екатерина не возражала, потому что с первого же дня брат Диего превратился в ее ярого сторонника. Он понимал, какую важную роль для своего отца Екатерина могла сыграть в Англии. Монах так же, как она сама, хотел, чтобы ее брак состоялся. Однажды вечером, когда они сидели за ужином, принцесса, сама не заметив, как это случилось, поделилась с ним своими страхами по поводу помолвки, рассказала, что ее отец все тянет с выплатой приданого, а ее держат вдали от принца.
– Мне горько слышать все это. – Брат Диего потянулся вперед и, выражая сочувствие, положил руку на плечо Екатерины. – Это вина доктора де Пуэблы, я не сомневаюсь. Он не спешит выполнять свои обязанности.
– Двуличен, как всегда, – сказала принцесса, в полную силу ощущая прикосновение монаха и взгляд его сверкающих глаз, похожих на черные пруды. – Если бы он хоть в чем-то проявлял себя мужчиной, то не потерпел бы такого небрежения по отношению ко мне. А теперь он болен, и его носят из дома во дворец.
– Вашему высочеству нужно попросить короля, отца вашего, чтобы он отправил сюда нового посла. Такого, который не побоится сказать слово правды в нужное время.
Монах пристально смотрел на нее; его глаза, казалось, говорили совсем другое.
Екатерина почувствовала, что голос у нее задрожал.
– Я уже просила его об этом несколько раз, но напишу снова.
– Скажите ему, что любой новый посланник, который прибудет в Англию, ужаснется тому, что вы пережили, и испытает тревогу за ваше будущее.
 
Екатерина встала, одновременно радуясь и огорчаясь тому, что рука брата Диего упала с ее плеча. Не было ли дерзостью с его стороны прикасаться к ней? Или это просто ободряющий жест, призванный ее успокоить? Конечно так! Он был человек Божий и видел перед собой страждущую душу, а не принцессу Уэльскую.
Тем же вечером Екатерина написала отцу. Потом они с братом Диего очень мило провели час: монах передал ей некоторые новости из Испании, они обсудили взгляды Фомы Аквинского на Аристотеля. Принцесса с удовлетворением обнаружила, что ее духовник начитан и очень учен, и она со спокойным сердцем может ему довериться. Благодаря брату Диего ее положение начало улучшаться, и теперь она не чувствовала себя такой одинокой и всеми покинутой в своих бедах.
В недоумении Екатерина смотрела на письмо своего отца. Потом проглядела его вновь. Ни одна известная ей женщина в истории не получала таких почестей!
Ликующая принцесса созвала всех своих придворных.
– Я получила очень важные известия! – объявила она. – Король Фердинанд назначил меня своим посланником в Англии!
– Это большая честь, – одобрительно заметил брат Диего, глаза его светились теплотой.
– Это необычно, но король, отец мой, считает это необходимым. Он говорит, что никто другой не знает ситуацию в Англии лучше меня. Разумеется, я назначена, только пока не будет подобрана подходящая замена.
А сейчас она сможет потрудиться для налаживания более тесных связей между Англией и Испанией, а также, вероятно, подвигнет своего отца и короля Генриха к пониманию того, как туго приходится ей, оказавшейся в тисках их ссоры.
– Остерегайтесь греха гордыни! – предупредил брат Диего.
Но принцесса не могла не чувствовать удовлетворение, замечая, что люди смотрят на нее с уважением, когда она идет по дворцу на встречу с королем. Теперь он принимал ее не в своем кабинете, а на троне в зале перед лицом стоявших на почтительном расстоянии придворных.
– Пойдемте, вы должны познакомиться с моим советом, – сказал король и провел Екатерину в соседнюю комнату.
Шумно заскрипели скамьи, сидевшие за длинным дубовым столом мужчины встали и поклонились.
Генрих занял место во главе стола и предложил Екатерине сесть рядом. Разговор состоял из шутливых замечаний и придворных любезностей. Принцесса попыталась направить его на тему своего брака, но вскоре поняла, что всякий раз ее усилия ловко сводят на нет. Она оставила свою затею, не желая вызвать неудовольствие во время первой встречи.
Вернувшись в свою комнату, Екатерина в досаде скинула чепец и сердито пробурчала:
– Они воображают, что во мне нет ничего, кроме наружности!
– Это потому, что ваше высочество – женщина, – заметила Франсиска.
– Ну так они узнают, что я не та женщина, с которой можно только шутки шутить!
Екатерина решила взяться за свои обязанности всерьез. Она заставила себя ходить ко двору и разговаривать с влиятельными людьми. Наладила курьерскую доставку своей корреспонденции в Испанию. Вынудила отца согласиться на использование особого шифра для секретных сведений и тратила немало времени на кодирование и дешифровку сообщений. Ей нравилось погружаться в дела и иметь слово при решении важных вопросов. Но превыше всего было то, что Екатерина знала: ее брак зависит от сохранения прочных связей между Англией и Испанией, и она много работала для их поддержания. Но для этого требовалось терпение святого.
Чем ближе она знакомилась с королем и его советниками, тем более уверенной становилась. Многое причиняло ей досаду. Устав от уклончивой тактики, принцесса вскоре решила дать открытое сражение.
– Ваша милость, мы должны обсудить мое замужество, – сказала она однажды утром, как только было покончено с положенными любезностями. – Мой отец не обязан выплачивать вторую часть приданого, пока мой союз с принцем не будет заключен.