Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Испания вновь разделяется, – сказал посол с необычным для себя озадаченным видом. – Кастилией теперь управляет сестра вашего высочества королева Хуана, ближайшая наследница вашей матери, а ваш отец король Фердинанд опять стал королем Арагона.
От Екатерины не ускользнул смысл сказанного. Фердинанд больше не являлся владыкой Испании, он теперь был хозяином гораздо меньшего по размерам и влиянию королевства. Какой удар это, должно быть, нанесло ее отцу, который тридцать лет правил и Кастилией тоже! Он потерял не только жену, но и корону.
А Хуана – прекрасная, страстная, неуравновешенная Хуана. Хороша ли она будет на месте Изабеллы?
– Вопрос в том, – говорил между тем доктор де Пуэбла, – оставит ли Филипп Бургундский, или король Филипп, как мы теперь должны его называть, оставит ли он управление Кастилией за королем Фердинандом?
Екатерина увидела, как донья Эльвира недовольно выпятила губы.
– Моя сестра – королева, – сказала Екатерина. – Именно она будет владычествовать там, как делала наша мать.
– Это ее право, – заявила донья Эльвира, сверкая взглядом на Пуэблу.
– Есть те, кто предпочел бы Филиппа. – Посол сердито глянул в ответ.
В Рождество Екатерина не поехала ко двору. Во время траура это не пристало. Но вскоре после праздника король вызвал ее в Ричмонд, и она прибыла туда в надежде, что скоро вновь увидит принца. Ей очень хотелось поговорить с ним: он тоже потерял мать и знал, каково это. Однако во время приема у короля принца нигде не было видно.
– Надеюсь, вы проведете с нами некоторое время, – сказал король, когда Екатерина опустилась перед ним на колени.
Она поднялась, осознавая, что его слова были продиктованы простой вежливостью: глаза монарха оставались непривычно холодными. Екатерина удалилась, немало озадаченная. Она же ничем его не обидела?
Войдя в свои апартаменты, она застала там доктора де Пуэблу за перепалкой с доньей Эльвирой. Дуэнья, умелая спорщица, выглядела плачевно.
– В чем дело? – спросила Екатерина.
– Ваше высочество, я должна быть честна с вами. Мой муж говорит, у нас заканчиваются деньги. Король Генрих не оплачивал ваше содержание.
Екатерина взглядом попросила о помощи доктора де Пуэблу.
– Король утверждает, что ваше высочество ни в чем не нуждается. Он говорит, у вас есть средства, чтобы содержать свой двор.
Екатерина онемела:
– Но как я заплачу своим слугам, не имея денег? Они что же, должны работать, получая в награду одну только мою любовь? Это поставит меня в очень неловкое положение. А что с моими фрейлинами? Они приехали в Англию, рассчитывая удачно выйти замуж, но, не имея дохода, я не смогу обеспечить им приданое. Донья Эльвира, узнайте у дона Педро, хватает ли денег на выплату жалованья за эту четверть года.
Денег не было.
Екатерине стало ясно, что король снова хотел заставить ее начать использовать посуду и украшения, которые жаждал заполучить уже давно, чтобы они упали в цене, и тогда он мог бы потребовать у ее отца стоимость этого добра монетой. Небеса не допустят, чтобы она из нужды прибегла к этому! Может быть, потому предатель Пуэбла и не стремился защищать ее.
– Я сама встречусь с королем! – твердо сказала Екатерина.
– Нет! – запротестовала донья Эльвира и потерла глаза – такая привычка появилась у нее недавно. – Это недопустимо. Вы не можете идти к нему попрошайничать.
– Вы считаете, будет лучше, если мы начнем голодать?
Екатерина попросила доктора де Пуэблу договориться об аудиенции. Но ей передали, что король занят. Казалось, невозможно обращаться с ней, испанской принцессой и будущей королевой Англии, более неучтиво. Очевидно, она обидела Генриха, хотя никак не могла взять в толк чем.
Екатерина желала бы повидаться с принцем и заручиться его помощью, но ее держали взаперти в одних апартаментах, а его в других. Шансов столкнуться с ним случайно было мало, и строгие правила доньи Эльвиры не позволяли Екатерине самой искать встречи. Екатерина вообще не видела принца Генриха, и это ее тревожило.
 
Наступил апрель, за ним – май. Екатерина не сомневалась: происходит что-то очень нехорошее. От короля не было никаких известий, и ее жених тоже как будто исчез. Доктор де Пуэбла не делал ничего, только написал ее отцу. Оставалось надеяться, что король Фердинанд напомнит Генриху о его обязательствах.
Вместе с Марией Екатерина сидела в своих покоях у открытого окна, но даже весеннее солнце не радовало ее. На лице принцессы запечатлелись тревога и печаль: она не могла оплатить свои расходы. Слуги наконец поняли, в каком она положении. Они любили ее и хотели служить ей бесплатно. Кроме того, куда им было податься в этой чужой стране? Здесь, при дворе, у них были кров, и стол, и общество таких же, как они сами. Екатерина не могла выразить свою благодарность, сердце ее переполняли чувства.
Не в силах была она и вынести мысли о том, что это означало для ее лучшей подруги. Мария мечтала выйти замуж, но без приданого ни один мужчина с положением даже не посмотрит на нее. Екатерина не бросит Марию и не лишит ее шанса выбиться из этого жалкого существования. Принцесса даже написала отцу, умоляя короля Фердинанда снабдить ее всем необходимым, но прошло уже несколько недель, а ответа не было.
– Мария, ты верно служила мне, – говорила Екатерина, ей было ужасно неловко. – Ты достойна лучшего. Мне очень стыдно.
– Ваше высочество, я лучше останусь с вами, чем выйду замуж за кого попало, – бойко отвечала Мария, не скрывая своего разочарования. – Может быть, Богу неугодно мое замужество.
Екатерина обняла подругу, на сердце принцессы тяжелым грузом висело чувство вины.
Ей было грустно из-за Марии, она устала от постоянных просьб Франсиски де Касерес о возвращении в Испанию. Принцесса написала родителям девушки в Эстремадуру, но они хотели, чтобы их дочь осталась при ней. После этого Франсиска три дня плакала и дулась.
Были и другие заботы. Платья, привезенные из Испании четыре года назад, износились, а у нее не было возможности заменить их на новые. При дворе существовали определенные правила, которые нужно было соблюдать, даже если бóльшую часть времени проводишь в своих покоях. Она не могла позорить себя и Испанию, появляясь на людях в платьях из потертого бархата и с расползающимися швами. Екатерина уже перешивала платья или разрезала одни, чтобы перелатать другие. К тому же и донья Эльвира стала видеть так плохо, что не замечала изъянов в нарядах своей подопечной, а все продолжала квохтать об этикете, приличиях и достойном поведении испанской принцессы! Это было невыносимо. Неужели дуэнья не понимала, что Екатерина занята более серьезными заботами?
Наступил июнь, розы были в полном цвету, когда наконец пришел ответ от ее отца. В очень вежливых выражениях он напоминал, что обеспечивать Екатерину и ее двор – это обязанность короля Генриха.
– Но мне это ничуть не поможет! – воскликнула принцесса, швыряя письмо на пол. – Я должна пойти к королю.
– Нет! – рявкнула донья Эльвира. – Вы не можете открыто просить у него денег. Ужасно даже подумать об этом!
– Тогда за меня это должен будет сделать доктор де Пуэбла!
– Как же, от него, пожалуй, дождешься! – не унималась донья Эльвира.
И Пуэбла отказался помочь. Разумеется, он не хотел портить добрые отношения с королем Генрихом.
– Значит, мы должны затянуть пояса! – нападала на него Екатерина. – Чего я не могу понять, так это почему! Чем я провинилась? Чем заслужила такое отношение? – (Доктору де Пуэбле было не по себе.) – Если вы знаете, то должны сказать мне! – требовала Екатерина.
– Я пребываю в таком же недоумении, как и ваше высочество. Мой совет – удовлетвориться распоряжениями короля. Через месяц принцу Генриху исполнится четырнадцать, и скоро вы поженитесь. Тогда все встанет на свои места.
Это было верно. Как только сыграют свадьбу, она получит доступ к доходам Генриха как принца Уэльского – к тем, что раньше получал Артур. Король проследит за этим. Теперь уже ему нет смысла пытаться поставить ее в такие условия, когда она будет вынуждена начать использовать свою утварь, – скоро он и так все получит. Ей просто нужно потерпеть. Пора было возвращаться в Дарем-Хаус и готовиться к свадьбе.