Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Королева Изабелла заметно постарела, ее утомили заботы, опустошила скорбь. Когда-то свежее, чистое лицо стало одутловатым, морщинистым, зелено-голубые глаза потускнели от вечной тревоги. И все же для Каталины благочестивая мать оставалась образцом христианской королевы. Есть люди, которые утверждают, мол, не женское это дело – править державой и не пристало женщине брать власть над мужчинами, но Изабелла доказала, что они ошибаются. Она верховодила в королевстве и начальствовала над армиями, не поддаваясь чисто женским слабостям. Каталине рассказывали, что мать родила Марию во время военного похода на мавров и уже через несколько дней снова была в седле.
У Изабеллы не хватало времени для семьи, но она всегда любила своих детей, неустанно пеклась об их благополучии и, когда представлялась такая возможность, лично наблюдала за их образованием. Королева заботилась о своих детях, тогда как их хитромудрый, своекорыстный отец больше интересовался теми выгодами, которые отпрыски могли ему принести. Каталину приучили уважать и слушаться отца, но она не любила его так, как мать. Младшая дочь хотела во всем быть похожей на свою родительницу и решила всегда следовать ее примеру.
Незадолго до расставания («Боже, не допусти, чтобы навсегда», – молила она теперь) Изабелла сказала:
– Из моих детей ты, Каталина, больше всех похожа на меня. Я молюсь, чтобы твоя жизнь сложилась счастливее.
В тот миг Каталина почувствовала, трепеща: так и будет, раз уж мать просила за нее Бога. Она не хотела думать о той минуте, когда они скажут друг другу слова прощания. Ее отъезд так часто откладывали, что она почти перестала в него верить. Однако в конце концов настал неотвратимый день, когда она в последний раз преклонила колена перед матерью, чтобы получить благословение, была поднята заботливыми руками и заключена в объятия. При воспоминании об этом Каталина снова заплакала в подушку, терзаемая мучительной тоской.
Этой ночью дежурила фрейлина Франсиска де Касерес. Она спала на соломенном тюфяке у изножья кровати Каталины, разметав темные локоны по подушке, но сейчас приподнялась, протирая миндалевидные глаза:
– Ваше высочество? Что случилось? Почему вы плачете?
Каталина не любила Франсиску, ей гораздо больше нравилась Мария, но нужно было с кем-нибудь поговорить.
– Думаю, я немного тоскую по дому. – Она всхлипнула, стараясь успокоиться. – Франсиска, вы скучаете по матери?
– Конечно, ваше высочество. Наверное, это было бы неестественно, если бы мы не тосковали.
– Вы думаете, мы когда-нибудь еще увидимся со своими матерями?
– Вероятно, в ближайшее время нет, ваше высочество. Но принцу Артуру, возможно, когда-нибудь захочется посетить Испанию, или королева Изабелла приедет в Англию.
И первое, и второе весьма маловероятно, мрачно подумала Каталина. На ее памяти мать ни разу не покидала Испанию. И вновь принцессу затопило желание оказаться рядом с Изабеллой. «Если я буду продолжать в том же духе, то сойду с ума», – сказала она себе. Ее бабушка лишилась рассудка. Каталина помнила визит к старой королеве Изабелле в мрачный замок Аревало: пожилая дама сказала, что ее преследуют призраки. Для юной Каталины это было страшным испытанием. Воспоминания о встрече с полоумной старухой навсегда врезались ей в память. А сейчас поползли слухи, что Хуана стала еще более неуравновешенной, устраивала истерики и набрасывалась на фламандских придворных дам, потому что Филипп заглядывался на них. «Боже Милостивый, не дай мне кончить тем же!» – взмолилась про себя Каталина.
Она приучила себя к мыслям о принце Артуре. Всю жизнь инфанта думала о нем как о своем муже, хотя их брак по доверенности был заключен всего два года назад, а в прошлом году обряд провели повторно, в подтверждение нерасторжимости их союза. Теперь король Генрих намеревался устроить торжественный прием и такую великолепную свадебную церемонию, какой Англия еще не видела, хотя родители Каталины настаивали на умеренных тратах – они не хотели, чтобы из-за их дочери принимающее ее королевство несло убытки. Однако король упорствовал, и Каталина догадывалась почему. Этот брак был ему нужен, дабы узаконить свою власть, ведь он был королем только по праву завоевателя и нуждался в отблеске славы могущественной Испании. Трата целого состояния на свадебные торжества была малой платой за признание Фердинандом и Изабеллой его прав на престол.
 
Каталина понимала: ее отца беспокоило непрочное положение английского короля. Генрих победил Ричарда в битве при Босуорте, тем не менее до Испании доходили сведения, что у прежнего монарха осталось много родственников, готовых оспорить у Генриха корону. Имелись даже претенденты, которые уже пытались лишить короля власти. И все же в прошлом году Фердинанд сказал дочери, что в Англии больше не осталось ни одной капли сомнительной королевской крови и престолу больше ничего не грозит. Инфанте было неприятно вдаваться в раздумья об истинном смысле этих слов, и она старалась отделаться от навязчивых мыслей. Но не так-то просто было отмахнуться от слухов о том, на что пошел король Генрих для достижения своих целей…
Каталина снова задумалась: каков собой Артур? На портрете был изображен юнец с розовыми щеками, узкими глазами с тяжелыми нижними веками и надутыми губами, похожими на бутон розы. Он выглядел таким незрелым, по-девичьи нежным и совсем не походил на царственного героя, какими их описывают люди. «Но портреты часто лгут, – нашептывал невесте внутренний голос. – Как и люди».
Она не станет никого слушать и принимать сомнения близко к сердцу. Ночью чего только не придет в голову, а утром все будет выглядеть по-другому.
Флюгер, к счастью, больше не скрипел. Франсиска тихонько посапывала, и Каталина решила последовать ее примеру. Она перевернулась на спину и смежила веки, стараясь думать только о приятном.
В Догмерсфилде Каталина так иззябла, что ей никак не удавалось унять дрожь. Верхние покои во дворце епископа отапливались камином, пламя с ревом рвалось в трубу. Инфанта записывала английские фразы, сидя за столом перед камином, но пока одна сторона ее тела, ближайшая к огню, согревалась, другая промерзала до костей. Когда Каталина наконец заставила себя встать, чтобы справить нужду за ширмой в дальнем углу, зубы у нее стучали. Тепло очага не могло побороть холода каменных стен. Зима решительно вступала в свои права, и Каталина с удвоенной силой гнала от себя навалившуюся тоску по теплой Испании. Как она вынесет долгие месяцы этой кусачей, промозглой погоды?
В опочивальне с жарко горящим камином было лишь немного теплее. Мария принялась готовить Каталину ко сну и только успела расшнуровать ее платье, как послышался громкий топот множества копыт по булыжной мостовой под окнами. Поднялась суматоха, потом до них донесся сердитый мужской голос.
В опочивальню ворвалась донья Эльвира; ее обычно холодно-суровое лицо пылало, а осанистая фигура излучала ярость.
– Король и принц Артур здесь! – хриплым голосом, тяжело дыша, провозгласила дуэнья.
Каталина затрепетала – вот-вот она увидит их!
– Его величество ведет себя возмутительно! – пыхтела донья Эльвира, не обращая на нее внимания. – Мы сказали ему, что ваше высочество удалились почивать, но он заявил, что хочет вас видеть. Я ответила, что вы не можете видеться ни с кем, так не положено, а он посмотрел на меня таким злобным взглядом, будто я вас похитила и прячу от него.
Достаточно неприятно было услышать, что король разгневан, но еще тревожнее было другое: мнение доньи Эльвиры оказалось не таким уж непререкаемым, как привыкла считать Каталина. Основы мироздания вдруг сдвинулись с места, земля закачалась под ногами инфанты. Но принимать это в расчет не следовало, главное – не нанести обиды королю во время их первого, решающего свидания. Будущее принцессы покоилось в его руках, он был здесь полновластным правителем, и ей нужно было считаться с этим больше, чем кому бы то ни было другому. О чем только думает донья Эльвира?