Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
На пристани было уже полно народу. Это, во-первых, был сам воевода, а также стрельцы, с две полусотни, и просто любопытного народу сотен с восемь. Старшим у стрельцов был сотник Авдей Рыжов, человек, как сказал Мишка, строгий. Но этот Рыжов пока молчал, а заправлял всем Троекуров. Поэтому как только слон вышел на берег, Троекуров сразу приказал не мешкать. Рыжовские стрельцы и сам Рыжов взошли на кирюхинский струг и там сели, а остальные стрельцы, то есть крюковские, взошли на мостки и там встали. И только теперь Маркел повёл слона. Слон шёл медленно, с опаской – вначале щупал впереди ногой и только после этого ступал. Всё это вначале было очень нудно, зато потом люди увидели – слон не дурак – и перестали усмехаться. А слон шёл чем дальше, тем быстрее, и наконец взошёл на струг, лёг возле мачты. Маркел встал рядом и махнул рукой, Троекуров закричал: «Отчаливай!», рыжовские подняли вёсла, крюковские оттолкнули струг от причала, он заболтался на волне, рыжовские опустили вёсла, дружно навалились – и струг мало-помалу поплыл.
Глава 28
И так они плыли и плыли. Наступила ночь, светила половинная луна, ветер дул полуденный, попутный, рыжовские гребли старательно. Ну ещё бы им не стараться, думал Маркел, сидя возле слона, возле мачты, Рыжов же им сказал, и Маркел сам это слышал, что им недолго грести, а им только догнать караван, и тогда они пересадят слона на смыковский струг, а сами сразу развернутся и поплывут обратно к себе в Астрахань. Да только какая Астрахань, думал Маркел, и какой караван, когда Смыков уже пять дней тому назад как из Астрахани вышел, так что им хотя бы до Царицына его догнать!
Ну и так далее, думал Маркел и помалкивал, стрельцы гребли, а Рыжов то сидел на корме, то вставал и похаживал, покашливал в кулак и хмурился. Маркел было попробовал его разговорить, начал о том, другом спрашивать, но ничего из этогоне вышло – Рыжов на все вопросы отвечал однозначно: «Да, боярин» или «Нет, боярин».
– Да какой я тебе боярин?! – в сердцах сказал Маркел, не вытерпев.
На что Рыжов невозмутимо ответил:
– А для меня все те, кто из Москвы, бояре.
Маркел махнул рукой и больше ничего не спрашивал. А когда начало светать, да и слон крепко спал, Маркел поднялся и ушёл к себе в чердак, там его быстро утрясло, и он заснул.
Утром Маркел проснулся поздно, вышел и сразу проведал слона, велел дать ему воды и брюквы. Брюква слону очень понравилась, Маркел стал нарезать её ножом и совать слону под хобот. Слон порыкивал. Стрельцы с интересом поглядывали на слона, но подступать к нему робели. Ну и ладно, думалось Маркелу, меньше будут в душу лезть и под руку.
И так оно в тот день и было – Маркел ни с кем не разговаривал, а только ходил туда-сюда, сидел, поглядывал по сторонам. Берега были ещё зелёные, но воздух был уже сухой, горячий, всё это вот-вот пожухнет, думалось. И ещё думалось: тоска какая, скорей бы они дошли до Царицына!
Потом Маркел опять ушёл к себе в чердак. В чердаке было прохладно. Вскоре принесли туда еды и выпить. Маркел велел позвать Рыжова. Тот пришёл. Маркел наливал ему, Рыжов не отказывался, пил до дна, но не хмелел, по-прежнему помалкивал и только однажды сказал про себя – что он был в недавнем походе на луговых черемисов, а раньше бился со свеями в Ижорской земле. Тогда Маркел начал рассказывать ему про Персию – и привирал как мог. Рыжов и тут смолчал. Ну да и ладно, подумал Маркел, чего он к нему привязался? Дойдут до Царицына – и разойдутся, может, на всю жизнь.
А пока они встали из-за стола, вышли из чердака и осмотрелись. Солнце садилось, на реке было тихо и пусто. Рыжов глянул на Маркела, Маркел кивнул, и Рыжов велел причаливать. Струг повернулся к берегу, они подплыли и причалили. Правда, не очень ловко это у них получилось, потому что причала там не было, а они просто выгребли на мелководье и, как Маркел учил, сбились все к правому борту, а слон переступил через левый и выскочил в реку, но и зачерпнул бортом как следует. Стрельцы потом ещё долго из струга воду вычерпывали и чертыхались. Маркел же делал вид, как будто ничего не слышит.
А утром слон опять едва не утопил их, потому что опять зачерпнул, теперь уже когда садились. И вечером опять, но уже не так сильно. А следующим утром ещё меньше. Ну и так далее. То есть пока они доплыли до Царицына, то научились быстро и ловко садиться на струг и выходить из него – без причала, а если нужно, то даже и без сходен.
И тут вдруг случилась незадача – пропал Смыков! То есть он, конечно, не совсем пропал, а просто когда они августа 29-го дня подошли к Царицыну, то не увидели там на пристани ни купеческого каравана, а это почти сорок кораблей и семь артелей, ни сопровождавшего их есаула Смыкова на есаульном же струге. Вместо их всех стояло там, может, с десяток рыбацких дощаников, и это всё. Маркел, глядя на дощаники, молчал и только зубами поскрипывал. А тут ещё подступил к нему Рыжов и дерзким голосом сказал, что он не видит Смыкова.
– И мои люди, – он сказал, – не видят. И что теперь нам с этим зверем делать? Куда его девать? – И он кивнул на слона.
– Как это куда девать? – строго спросил Маркел. – Это, может, нас с тобой куда девать, а он – это царёво существо, его не трожь!
И он снова стал смотреть на берег. А Рыжов из-за спины продолжил:
– Мы на это не договаривались. Мы договаривались на то, что до Царицына идём, и всё. И мы домой!
– А слон? – ещё строже спросил Маркел, не поворачивая головы.
– А что нам слон?! Да мы этих слонов…
Маркел резко повернулся испросил:
– Что-что?
Рыжов надул щёки, молчал. Маркел усмехнулся и сказал:
– Вот так оно лучше.
И снова стал смотреть на берег. А тот был уже близко. И на нём стоял народ, а впереди народа стояли стрельцы, а впереди стрельцов стоял их сотник Илья Грушин. Грушин крикнул принимать, двое стрельцов взбежали на мостки, со струга бросили верёвки, они их ловко приняли и повязали. Но со струга никто не сходил. Тогда уже Грушин выступил вперёд, ещё раз посмотрел на струг и с удивлением спросил:
– А что это у вас? Слон, что ли?
– Слон, – сказал Маркел. – Царю везём. – И тут же тоже спросил: – А где Смыков?
– Так он ещё позавчера ушёл, – ответил Грушин. – На Саратов. Тридцать девять кораблей повёл. Купцов, конечно.
– Да как это? – спросил Маркел. – Был уговор без нас не уходить!
– Ну, уговор! – сказал Грушин. – Так ведь не со мной же. У нас все уговоры вон где! – И он, повернувшись, указал на крепость… И тут же радостно продолжил: – О! А вот от воеводы к нам идут! Это как раз по Смыкову!
Маркел посмотрел туда, куда показывал Грушин, и увидел, что сверху, от крепости, к ним быстро идёт подьячий и на ходу машет рукой. Вот и славно, подумал Маркел, повернулся, похлопал слона по щеке и сказал стоять на месте, а сам повернулся и пошёл.
– А он не буйный? – крикнул ему вслед Грушин.
– Если не донимать, то не буйный, – ответил Маркел и пошёл дальше.
Подьячий ждал его. Когда Маркел с ним поравнялся, подьячий снял шапку и пропустил Маркела вперёд. Маркел на ходу спросил, что у них тут за лето приключилось нового. Не велено рассказывать, по простоте душевной ответил подьячий. Маркел хмыкнул, промолчал.
Они вошли в крепостные ворота, прошли через двор, подошли к воеводским хоромам, поднялись на крыльцо, и дальше подьячий остался в сенях, а перед Маркелом отворили дверь, и он вошёл, поклонился, и только хотел назвать себя…
Как вдруг послышалось:
– Опять ты!
Маркел распрямился. Воевода Бутурлин Фома Афанасьевич, тот самый, смотрел на него и усмехался. Маркел начал называть себя…
– Знаю, знаю! – перебил его Бутурлин. Маркел замолчал. Бутурлин ещё раз усмехнулся и продолжил: – Ты, говорят, слона привёз.
– Привёз, – сказал Маркел.
– Ну и что? – продолжил Бутурлин. – Нам в пошлом году одного слона уже привозили, а он после сдох.
– Этот не сдохнет, – ответил Маркел.
– Почему?