Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Но не спалось, конечно. Во дворе очень сильно шумели. Маркел лежал, ворочался, слушал вогульские крики и ждал, когда уже за ним придут. Хотелось, чтобы скорей пришли, даже ещё скорей, потому что всё равно того, что должно случиться, не минуешь.
  
Глава 16
 
И наконец за ним пришли. Это сперва в землянку спустился караульный с копьём, а после за ним ещё двое вогулов, они оба были без шапок и бритые наголо. Бритые – это не люди, вспомнил Маркел, а это здешние рабы, или, по-вогульски, кучкупы. Это чтобы Маркел видел, как Лугуй над ним насмехается – безволосых рабов за ним прислал, вот какое это оскорбление! Ну да и ладно, подумал Маркел, ещё посмотрим, чем всё кончится, встал и вышел из землянки за кучкупами.
Кучкупы провели Маркела через двор и подвели к крыльцу лугуевских хором. Тамошние сторожа расступились и пропустили их, но при этом приказали, чтобы Маркел снял шапку. Маркел снял.
В хоромах Маркел с кучкупами поднялся на второй этаж, и дальше уже он один вошёл в просторную горницу, освещённую десятком, а то больше, плошек. Горница была устлана толстой кошмой, на которой прямо напротив Маркела сидел князь Лугуй, одетый в красный бухарский халат, а на лбу у него был повязан кожаный плетёный ремешок со вставленными в него золочёными фигурками. Это, сразу вспомнилось Маркелу, у них такие княжеские знаки.
Да, и ещё: а по обе стороны от Лугуя сидели четверо важных вогулов в дорогих кольчугах и без шапок. Волосы у них были заплетены в косички. Это, как снова же вспомнил Маркел, были здешние бояре, или же, по-вогульски, отыры. И это их люди стоят в поле за крепостью. Подумав так, Маркел опять посмотрел на Лугуя, прижал шапку к груди и поклонился. Лугую это очень понравилось. Он самодовольно усмехнулся, осмотрел своих отыров, и уже только после спросил:
– Царский посол? Из Москвы?
– Я не посол… – начал Маркел.
– Посол! Посол! – уверенно сказал Лугуй. – И зовут тебя Косой. Мы это из твоей царёвой грамоты узнали. Я же, как тебе и обещал, нашёл того, кто умеет читать. И он прочёл, что ты, царёв посол, едешь из Москвы в Берёзов, а куда дальше, там не сказано. Но я и так это знаю, дальше – это в Куноват, мой главный город, а после в другие мои города. И тебе дают стрельцов сколько ты прикажешь тебе дать, и эти твои стрельцы будут сжигать мои города, а на их месте ставить ваши. Вот кто ты такой, царёв посол, как мы из твоей грамоты узнали, и вот для чего ты сюда приехал. Тебе так царь велел – за то, что я больше не захотел ему кланяться и стал возить ясак не ему, а Великой Богине. Так?
– Может, и так, – сказал Маркел. – Но я…
– Вот видишь, – радостно перебил его Лугуй. – Тебе нечем мне возразить, потому что я говорю правду. Возрази мне, если я не так сказал!
Но только Маркел открыл рот, как Лугуй тут же продолжил:
– Да, чуть было не забыл сказать. Мои люди нашли в твоих нартах мешок соли. Это очень хорошо. Благодарю тебя за соль. Или, – сразу же сказал Лугуй, – ты, может, вёз её в Берёзов?
– Да.
– Ащ! – громко сказал Лугуй. – Ну, ладно. Мы передадим её туда. Мы же всё равно как раз туда и собираемся. Слышишь?
И он поднял руку. Со двора были слышны удары в бубен, выкрики. Лугуй усмехнулся и опять заговорил:
– Не беспокойся. Мы привезём этот мешок в целости, отдадим воеводе и скажем: бери, нам ничего за него не надо, мы и без соли жить привыкли. А вот без Берёзова мы жить не сможем. Поэтому, мы скажем воеводе, отдай нам Берёзов, и мы тогда отдадим тебе не только эту соль, но ещё и царского посла, живого и невредимого. А не отдашь Берёзов, мы тогда отдадим тебе только его отрубленную голову. И без волос, конечно! Справедливо ли я говорю?
Маркел молчал, не зная, как лучше ответить. Лугуй рассердился, сказал:
– Отвечай скорей, царский посол! Это же я про твою голову рассказываю! Отдаст воевода нам Берёзов, тогда мы отдадим ему тебя живого. А не отдаст, тогда мы отрубим тебе голову и отдадим ему только её. И отдадим так, чтобы все ваши люди видели, как воевода не пощадил царского посла. Тогда все ваши люди отвернутся от вашего воеводы, больше не захотят ему служить, а выйдут из Берёзова и уйдут к себе обратно за Каменные горы, и Берёзов останется пуст. И что я с ним тогда сделаю?
 
– Ты его сожжёшь, – сказал Маркел.
– Вот, правильно, – сказал Лугуй. – А почему я его сожгу? Молчишь? Тогда я подскажу тебе. Так вот. Был у меня такой город Сумт-Вош, а потом, в прошлом году, пришёл ваш воевода и сжёг мой Сумт-Вош, а на его месте поставил Берёзов. А теперь я хочу прийти туда и сжечь Берёзов, и опять поставить там Сумт-Вош. И я приду, и сожгу! И никто не сможет меня остановить, потому что то, что ты сегодня у нас здесь видел, это только половина нашего войска, а завтра к нам ещё придут. Вот тогда будет войско так войско! И мы с этим большим войском придём к Берёзову, там я выведу тебя к воротам, положу тебя на мешок с солью, расстегну тебе ворот, подниму саблю и скажу, что пусть, пока не поздно, воевода выходит из города и забирает своего посла и пусть все остальные выходят, мы никого не тронем, пусть все уходят за Камень, а мы сожжем Берёзов и опять Сумт-Вош поставим! На своей земле! Вот так! Справедливо это или нет?
Маркел, помолчав, ответил:
– Может, это справедливо, а может, и нет, я не знаю. Я же не Великая Богиня, чтобы всех судить…
– Э! – строго перебил его Лугуй. – Нельзя так про Великую Богиню говорить, даже если это говорится в шутку. Или ты так говоришь от страха, потому что тебя так напугали мои слова о том, что я отрублю тебе голову? Но ведь этого может и не случиться, если воевода пожалеет тебя, выйдет из города, и вы все, живые и невредимые, уйдёте к себе на ту сторону Камня.
Маркел усмехнулся.
– Я знаю, почему ты усмехаешься, – сказал Лугуй. – Потому что думаешь, что всё будет иначе – воевода не станет раньше времени выходить из города, а, как он всегда это делает, сперва дождётся князя Игичея, и тогда он и Игичей, оба со своими войсками, с двух сторон набросятся на меня и разобьют. Но этого теперь не будет, даже если обещанное войско не придёт ко мне на помощь. Потому что я теперь не один, а со мной Великая Богиня! И я, с её всесильной помощью, пойду на Берёзов и сожгу его, и прогоню воеводу за Камень. А чтобы ваши люди знали, что мы обратно уже не отступимся, я привезу тебя в Берёзов, выведу в поле перед воротами и отрублю тебе голову. Пусть вашим людям станет страшно. Они, наверное, ещё никогда не видели, как отрубают головы царским послам! А ты видел? Нет?!
Маркел молчал. Лугуй засмеялся и сказал:
– Чего это вдруг ты стал такой невесёлый? Великой Богине не нужны невесёлые жертвы, она такие не принимает! Поэтому если ты и дальше будешь таким же невесёлым, то я не понесу твою голову к Великой Богине, а я брошу её здесь, на съедение собакам. Но я же не хочу тебе зла, а хочу только добра! Поэтому я сейчас помогу тебе развеселиться.
И он громко хлопнул в ладоши. Почти сразу заиграла музыка, как будто кто-то задрынькал на гуслях. Или, как Маркел после узнал, на санквылтапе. И задудели дуделки, бухнул бубен, забренчали колокольцы, заныл варган, тонко запел девчачий голос.
– Садись! – велел Лугуй и хлопнул рукой по кошме.
Маркел где стоял, там и сел.
– Шубу снимай, запаришься!
Маркел скинул шубу. В горницу стали входить кучкупы, они мягко ступали босыми ногами, несли деревянные блюда, ставили их на кошму рядом с Маркелом и шли дальше. Блюд становилось всё больше и больше, кучкупы входили, выходили, бренчал санквылтап, девка пела, но без слов, а просто выводила голосом.
– Ешь, пей! – сказал Лугуй. – А на нас не смотри, мы не голодные, мы дома.
Маркел взял ближайшее блюдо. Там было что-то сырое, кровавое. Маркел начал есть. Было вкусно. Маркел взял со второго блюда. С третьего. Кучкупы начали носить питьё. Санквылтап бренчал всё громче.
– Пей, пей! – сказал Лугуй. – Не бойся, это не отрава, а это чтобы душе стало легче, чтобы она за тело не цеплялась.