Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Как это?
– Выставь руку!
Трофим выставил. Аграфена в ответ выставила кочергу и поднесла её близко-близко к Трофимовой руке, почти касаясь её прядкой. Потом убрала.
– Вот, – сказала она. – Видел? Прядка хоть бы дрогнула! А был бы ты злодей – заколотилась бы. Дай-ка мне это сюда!
И указала на маленький столик. На столике лежал янтарный гребень. Трофим его подал. Аграфена провела тем гребнем возле кочерги – и волосы задёргались и даже заискрились. Аграфена отложила гребень и сказала:
– О! Сразу почуял. И так и тот злодей: прядка сразу на него покажет. Ясно?
Трофим утвердительно кивнул.
– Вот так-то вот! – сказала Аграфена. – Кочерга всё видела, она же там тогда стояла. И она теперь не даст невинных людей на погибель. Ищите злодея! И так и Зюзину скажи, пусть ищет. А не сыщет и невинного кого погубит, будет тогда сам гореть, а я ему ещё горючего песочку под костер подброшу. Так ему, псу смердячему, и передай. Держи! И уходи, покуда цел, не дури мне больше голову.
Трофим взял кочергу, низко поклонился, развернулся и поспешно вышел.
  
27
 
В Аграфениных сенях народу стало ещё больше, на лавках места не хватало, кое-кто уже стоял, и это всё были люди именитые. Но Трофим их не замечал, он шёл и думал о том, что эта сумасшедшая старуха, может, ещё хуже Зюзина – от колдовства не бывает добра! Ну а если это так, и Аграфена – ведьма, то кто тогда сам Трофим, несущий колдовскую кочергу? Колдовской прислужник? Но и так ли это плохо, если, может, только эта кочерга его спасёт? Ведь теперь не он сам, а кочерга будет указывать…
И на кого она укажет? На царя? Трофиму стало жарко, он снял шапку, вытер лоб, вышел из сеней, пошёл по переходу. За ним шёл провожатый стрелец и помалкивал. Значит, я правильно иду, думал Трофим, иначе стрелец указал бы. А так он пока молчал. Трофим крепко держал кочергу в левой руке, а в правой у него был португал. Так они – Трофим, за ним его стрелец – и вышли к медному рундуку, за которым, как всегда, сидели четверо сторожевых стрельцов. Трофим показал им португал, они все сразу встали, Трофим начал огибать рундук…
И тут они разом на него накинулись! А Трофим был с кочергой, и он мог бы их там всех перекалечить! И он так уже не раз, в других местах, калечивал…
Но тут кочерга была не та. Трофим поддался, стрельцы сбили его с ног и повалили, вывернули руки, отобрали португал и кочергу, и уже просто месили по бокам, но он и теперь не отбивался, а только мотал головой и рычал:
– Кочергу поберегите! Кочерга казённая! Кочерга, мать вашу, сволочи!
Стрельцы на это ничего не отвечали. Но и не били уже, а подняли, поставили на ноги, заломили локти за спину и повели. Старший стрелец шёл впереди, нёс кочергу. Волосы на ней, как рассмотрел Трофим, были целы. Трофим сразу успокоился и стал смотреть по сторонам, прикидывать, куда его ведут. Похоже, к Зюзину.
Так оно и оказалось – они опять остановились перед как будто бы глухой стеной, старший стрелец постучался в неё, в стене открылась потайная дверь, и вначале туда вошёл старший стрелец, а следом за ним затолкнули Трофима. Трофим сразу узнал те хоромы – в них его, в первый день, только он приехал, допрашивал Зюзин. Зюзин и теперь сидел на той же лавке, сбоку от него опять горел светец, все стены были без окон, а Зюзин – всё в тех же персидских дорогущих сапогах.
При виде Трофима Зюзин усмехнулся. Старший стрелец шагнул вперёд и с поклоном подал кочергу. Зюзин принял кочергу, кивнул. Старший стрелец шагнул назад. Зюзин резко мотнул головой. Старший стрелец, ещё раз поклонившись, вышел. Дверь закрылась. Зюзин негромко, но строго спросил:
– К Аграфене ходил?
– К Аграфене, – ответил Трофим.
– И куда от неё сразу побежал? К Борису?
– Нет, сразу к тебе, государь воевода.
– Ха! – громко сказал Зюзин. – Это мои стрельцы тебя сюда приволокли.
– Нет, – твёрдо ответил Трофим. – Меня к тебе Аграфена послала. А эти, не спросив, как псы, накинулись.
– Ха! – опять сказал Зюзин. – Чего эта карга меня вдруг вспомнила? Ты с ней что, уже нашёл злодея? Просил целый день, а тут за одно утро управился! Так или нет?
 
– Нет, не так, – сказал Трофим. – Никого мы ещё не нашли. Да и искать там нельзя, где искали.
– Кто это сказал «нельзя»?! – грозно спросил Зюзин. – Ведьма тебе так наболтала, да?
– Не наболтала, – ответил Трофим, – а указала. Вот, – он протянул руку и добавил: – Дай!
Зюзин сидел неподвижно. Трофим, не убирая руку, продолжал:
– Я, государь-воевода, много чего на своём веку видывал. Но государыня царева нянька меня в крепкую робость ввела.
– Чем?
– Да вот этой кочергой. Видишь на ней волосики?
Зюзин утвердительно кивнул и посмотрел на Трофима. Трофим еще раз сказал:
– Дай.
Зюзин подал ему кочергу. Трофим взял её и осмотрел. Потом резко понял голову, глянул Зюзину прямо в глаза и велел:
– Выставь руку, государь!
Зюзин, подумав, выставил. Трофим поднял кочергу и провёл ею рядом с зюзинской рукой – волосы на кочерге не шелохнулись.
– Вот! – с усмешкой продолжал Трофим. – А если бы ты был злодей, волосы бы заскворчили.
– Колдовство! – сердито сказал Зюзин. – За колдовство я тебя на кол посажу.
– А Аграфену?
– Что Аграфену? При чём здесь она?
– А при том, что она научила так искать злодея этой кочергой. Потому что, как она сказала, это не простые волосы, а эта прядка государя нашего царя Ивана Васильевича. Или и он тоже колдун?
– Э-э-э! – громко воскликнул Зюзин и даже привскочил на лавке. – Ты мне это смотри! Язык вырву! Я вижу, ты совсем страх потерял. Забыл, перед кем стоишь. – И вдруг грозно выкрикнул: – Пёс! На колени!
Трофим повалился на пол, прижал шапку к груди и, глядя на Зюзина, начал быстро-быстро говорить:
– Государь боярин, воевода, батюшка! Прости пса смердячего! Околдовала она меня, охмурила! А как грозила всяко, прости, Господи! Говорила: я к тебе во сне приду и задушу, и не проснёшься! И как плюнет ядом! Как дохнёт огнём!
– Ну, ну! – засмеялся Зюзин. – Не криви!
– А я и не кривлю!
– Побожись!
Трофим истово перекрестился, при этом жарко думая: «Господи, спаси и сохрани, прости мя, грешного, не ради же себя!..»
И успокоился.
– Что это? – спросил Зюзин, указывая на кочергу.
– Она, государь, сказала, что это прядка государева, и эта прядка там была, когда та беда случилась, и она того злодея помнит, посему как только он к ней притронется, она сразу заскворчит!
– Колдовство! – сердито сказал Зюзин.
– И бесовство, – добавил Трофим. – Да ещё какое! Я, государь, только вошёл к ней в каморку, она взяла свечу, вот так дунула – и я уже в светлице. Вот как! А ещё раз дунула – и я в цепях! А она уже: а я Ванюше расскажу, и он вас всех на колья пересадит!
– Побожись!
Трофим ещё раз перекрестился. Зюзин нахмурился, сказал:
– Скорей бы эта ведьма сдохла!
Трофим согласно кивнул. Зюзин подумал и спросил:
– Так что теперь?
– Как прикажешь, государь. Мы кто? Мы псы.
Зюзин помолчал, насупился. После сказал:
– Дай сюда! – и протянул руку.
Трофим подал кочергу. Зюзин её забрал, сказал:
– Если это не та прядка, я велю тебя отдать собакам. Зашить в медвежью шкуру, кровью обмазать и отдать. А пока иди. А это, – сказал Зюзин, – я покажу кому надо. А ты иди, иди! Подожди за дверью.
Трофим развернулся. И тут вдруг постучали в стену с другой стороны. Условным стуком. Зюзин удивленно поднял брови и сказал:
– Нет, погоди.
А тому, кто стучал, велел входить. Вошёл дворовой служитель и уже собрался говорить… Но заметил Трофима и замер.
– Говори, говори! – велел Зюзин.
Дворовой сказал:
– Алёна-дура на косе повесилась!
– Ох! – громко воскликнул Зюзин и тут же спросил: – Насмерть?
– Не совсем.
– И что она теперь?
– Молчит.
– А крепко спрашивали?
– Как тут было крепко? И так ведь была чуть живая.