Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Я сам им всё скажу. А ты помалкивай.
И первым вышел из-под лестницы. За ним вышел Трофим. Теперь уже все сторожа вскочили. Клим поднял красную овчинку так, чтобы она всем была видна, и сказал:
– Мы по государеву делу. Сидеть! Я кому велел?! – прибавил он уже очень сердитым голосом.
Они сели на свои места. Молчали и даже не шевелились. Только один из них, наверное, десятник, не утерпев, сказал с укором:
– Климка, ты чего это?!
– Климка в чулане водку жрёт, – строго ответил Клим. – Фрол Щербатый! Встань!
Десятник, а это и был Фрол, нехотя поднялся.
– Когда заступили? – спросил Клим.
– С самого утра.
– Все у тебя на месте?!
– Все.
– А где тогда Марьян Игнашин?
– Так сегодня не его черёд, – ответил Фрол уже не так уверенно.
Клим это сразу почуял! И грозно сказал:
– Я спрашиваю, где он, а не чей черёд. Где, отвечай!
Фрол молчал.
– Запил, что ли? – спросил Клим уже без злости.
– Нет, не запил! – сказал Фрол очень сердито. И ещё сердитее прибавил: – И не надо меня в это впутывать! Я и тогда здесь не стоял, я и сегодня на подмене. Я за Марьяна не ответчик. Про него к Никифору иди!
– А что случилось? – спросил Клим.
– А я откуда знаю?! – сказал Фрол. – Иди к Никифору и спрашивай.
– Ну хоть не всё скажи!
– Не велено болтать! – ответил, как отрезал, Фрол. – Иди к Никифору, я говорю. Он у себя сейчас. Здесь близко.
Клим больше ничего не спрашивал, а только махнул Трофиму, и они, мимо того рундука, пошли по переходу. Вот так дела, думал Трофим. Тот, кто тогда за той дверью присматривал, теперь пропал. Неспроста это! И спросил:
– Никифор, это кто?
– Сторожничий Верхнего житья, – ответил Клим. – На царёвом верху за порядком смотрит. Зверь!
Когда они, минуя сторожей, зашли к Никифору, зверем он не показался. Это был невысокий, заспанный человек, лицо помятое, бабье, бородёнка редкая. Лежал, прямо в сапогах, на лавке и подрёмывал. Увидев вошедших, сердито зевнул, сел на лавке, поискал шапку, надел, проморгался и спросил:
– Чего вам?
– Доброго здоровьичка, – вместо ответа сказал Клим.
– Где его взять, здоровьичко? – ответил Никифор, зевая. – С того дня не разувался. Дома не был. Сплю в сапогах! Чего вам?
– Розыск ведём, – сказал Клим. – Вот, из Москвы подмога. – И он кивнул на Трофима.
Никифор стал рассматривать Трофима. После усмехнулся и сказал:
– Подмога! А чем ты можешь подмогнуть?!
– Я, – вдруг сказал Трофим, – могу много чего. Я тогда в Новгороде был, когда государь там гневался.
– Э! – сказал Никифор. – Многие тогда там были. И я был. А тебя что-то не видел.
– Значит, дело у меня было такое, чтобы на меня никто не зыркал.
– Там только одно такое было!
– Вот я его и делывал.
Никифор посмотрел на Клима. Клим утвердительно кивнул. Никифор опять стал смотреть на Трофима. Клим прибавил:
– Его сам царь велел сюда позвать. И я в Москву за ним ездил.
– Ну, если так… – сказал Никифор и задумался.
Трофим откашлялся и начал говорить:
– Нам нужен сторож Марьян Петров сын Игнашин. Он на известном рундуке сидел и сам знаешь за чем приглядывал. Где он сейчас?
– Зачем вам вдруг Марьян? – спросил Никифор.
– Значит, нужен, если спрашиваю! – уже сердито ответил Трофим. – И это я пришёл спрашивать. А ты будешь мне отвечать, если не хочешь отвечать Ефрему.
Никифор помрачнел. Снял шапку, помял её в руках, опять надел. И начал говорить в сердцах:
– Чего вы к этому Марьяну привязались? Марьян как Марьян. И тогда, когда всё это утворилось, у вас, на вашей стороне, у нас тут было тихо, как в погребе. После оттуда прибегают вдруг – и сразу к Марьяну: что видел, что слышал?! А что он мог им на это сказать? Так и сказал, что ничего, и крест поцеловал на этом. И отвязались, и ушли. И всё.
– Что всё? – строго спросил Трофим. – А дальше было что?
– Время вышло, пришла смена, их с рундука сменили, и они ушли. И с ними и Марьян. Все по домам.
– А дальше?
– Дальше ничего. Пропал Марьян. Вчера должен был заступать, а не явился. И мы что? Пошли к нему, а хозяйка говорит: не знаю.
 
– Что за хозяйка?
– Да жена его. Не знаю, говорит, не приходил, я думала, он там, у вас, сказала.
– Как это так? – спросил Трофим.
– А он такой был. Домой не всегда возвращался. Бывает, как застрянет здесь, так по неделям вожжается.
– Где застрянет?
Никифор молчал.
– Где?! – ещё раз спросил Трофим. – Куда он тогда ушёл?
Никифор тяжко вздохнул и ответил:
– Как куда? На ту половину, я думаю.
Трофим посмотрел на Клима. Клим сказал:
– На ту половину, на царицыну. Тут рядом, в среднем житье.
– Что там за место такое? – спросил Трофим.
Никифор помялся и ответил:
– Возле Мастерской палаты. Там, где белошвейные мастерицы. А это ещё дальше.
– Где? Как то место называется?
Никифор не ответил. Трофим посмотрел на Клима. Клим помолчал и спросил:
– Это у Мотьки, что ли?
Никифор, поморщившись, ответил:
– У неё.
Клим покачал головой и сказал:
– И не робел!
Никифор усмехнулся и ответил:
– От этого ещё слаще!
– Ну и дальше что? – спросил Трофим.
– Послали человека к Мотьке. А она сказала: нет, он к ней не приходил.
Трофим спросил:
– Крест ей давали целовать?
– Ей? – переспросил Никифор. – Крест? – и тихо засмеялся.
Трофим посмотрел на Клима. Клим спросил:
– А сами вы его искали хоть?
– А как же! – ответил Никифор. – Мы по дороге от нас к Мотьке все углы обнюхали, ощупали. И ничего нигде!
Клим подумал и сказал:
– Ладно, тогда сами сходим. И к Мотьке тоже. Но я те места плохо знаю. Дай нам кого-нибудь, чтоб указал, как к ней пройти.
– Сами найдёте, не бояре, – сердито ответил Никифор. – Да и чего там искать? Сперва до Мастерской палаты, это просто, после налево вниз по лесенке, к тем мастерицам, к их жилью, и там спросить, чтобы позвали Мотьку. Мои тоже дальше не совались, а через мастериц её позвали, и она к ним вышла. Пьяная! Под глазами черно! Нет, говорит, Марьяна не видала. И не знавала, говорит, никакого Марьяна никогда вовек! Какой ещё Марьян? И в крик! И голосить! Чуть унялась.
И Никифор широко перекрестился. Клим хмыкнул и сказал:
– Не видела! Плохо спрашивали, вот что.
– Иди и спроси лучше, умник!
– И спрошу! Трофим, айда!
И они, не попрощавшись, вышли от Никифора. Отошли немного от двери, и Трофим, не сдержавшись, спросил:
– А Мотька, это кто такая?
– Царева зазноба, вот кто! – нехотя ответил Клим. – Не приведи Господь!
И замолчал. Трофим тоже ни о чём не говорил. Шёл, вспоминал про Мотьку. Правда, ничего он толком про неё не знал, а так, иногда только слышал урывками, как кто-нибудь поминал про одну бабу, которая как будто бы царя околдовала. Трофим всегда думал, что это брехня и не обращал на те слова никакого внимания, а вот поди ж ты!..
И тут Клим опять заговорил:
– Вот ещё и этот Марьян, нам тоже очень подходящий. Ты смекай! Можно сказать, что это он из той двери выскакивал. И что! И он не отопрётся! Он же пропал. Где, спросят, пропал? А так вот прямо и сказать: к Мотьке пошёл и пропал. А они про Мотьку, ох, не любят! Даже Зюзин. А Мотьку, хоть она и ведьма, можно упросить, мастерицы с ней дружны, а ты мастерицам глянулся.
– Когда это?! – с удивлением спросил Трофим.
– А когда карлу ловил! А они тебя всем скопом лапали.
– Так то разве были мастерицы? То уродки!
– Уродки и есть мастерицы, – сказал Клим. – Или ты думал, что их тут держат для забав? Для забав у нас других найдут: румяных и толстых. А для белошвейных дел, для златошвейных только уродки и годятся. У уродок к красоте больше чутья, чем у кого, и в мастерицы только уродок и берут. Я был у них однажды в Мастерской палате. Красотища! Иной рушник в триста рублей цены, всей мастерской его работают. Три года! А после – бац! – придут и заберут, и поднесут татарину, татарин свезёт в Крым, там ханша его…