Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Екатерина похолодела, осознав, как далеко готов зайти Хартфорд ради того, чтобы обеспечить себе регентство. Он станет опасным врагом, если его планам помешают.
— Так заговор действительно был или Хартфорд все это выдумал?
— О да, заговор был, как я и сказал. Хартфорд лишь постарался, чтобы я о нем узнал. Но герцогиня открыла советникам гораздо больше, он на такое даже не рассчитывал. Ей-богу, эта дама терпеть не может Суррея! Она сообщила, что он заменил венец на своем гербе короной и инициалами H.R. [167] Представлять себя королем, Кейт, — это государственная измена. Советники обыскали его дом и нашли там стеклянный кубок, картины и блюдо с гербом короля Эдуарда Исповедника, который не числится среди его предков. У меня нет сомнений, что Суррей планировал свергнуть меня и узурпировать мой трон. А Норфолк знал об этом и молчал, подвергая меня опасности. — Генрих постепенно распалялся.
— Кошмар! — возмутилась Екатерина. — Я просто в ужасе. Как вы поступите?
— Я отдал приказ арестовать обоих и отправить в Тауэр.
— Они это заслужили, — заявила Екатерина.
С чего ей испытывать к ним сочувствие? Говарды и ее тоже свергли бы.
Вернувшись в свои покои, Екатерина обдумала случившееся и поняла, что консерваторы сошли со сцены и больше не представляют угрозы. После всех неприятностей, которые они доставили ей самой и многим другим людям, это стало для нее величайшим облегчением. Путь к регентству реформистов расчищен. Какое благословение для Англии! И бразды правления возьмет в свои руки она, что бы ни затевал Хартфорд.
Погода стояла прекрасная, и Генрих намеревался отправиться в очередной краткий тур по стране, чтобы завершить предыдущий. Так как состояние его здоровья было нестабильным, продвигались они медленно. Сперва перебрались в Гринвич, а оттуда хотели ехать на Рождество в Уайтхолл. Торжества должны были начаться через три дня. Глядя на короля, Екатерина думала: «Доживет ли он до следующего Рождества? Он так слаб, что новый приступ болезни наверняка унесет его».
В тот вечер Генрих послал за ней. Екатерина нашла его в приемном зале, который был пуст, только у дверей стояли стражники. Король сидел на троне под балдахином с королевскими гербами Англии и невидящим взглядом смотрел в пространство.
— Кейт! — Генрих шевельнулся, и она увидела у него на глазах слезы. — Я вспоминал, сколько величайших триумфов видел этот зал. Теперь все в прошлом. Ничего не осталось.
Он выглядел таким печальным, будто перед его внутренним взором только что прошла процессия блиставших здесь когда-то людей — его жен, министров, придворных, голоса которых уже умолкли навеки. Как грустно, должно быть, знать, что жизнь прожита, и какой сладкой горечью пропитаны воспоминания о юности, полной надежд и жажды свершений.
— Завтра я отправляюсь в Уайтхолл, — сказал Генрих, на этот раз более оживленным тоном. — Я хочу, чтобы вы с Марией и двором остались здесь. Уайтхолл будет закрыт для всех, кроме тайных советников и нескольких моих джентльменов. Мне нужно целиком сосредоточиться на деле Говардов. Советники прекратили расследование до моего возвращения, и я хочу быть в их распоряжении, чтобы руководить следствием.
Екатерина была потрясена.
— Но вы так любите Рождество! Вам будет одиноко, и вдали от двора праздник пройдет для вас блекло. А я буду ужасно скучать по вам.
— Мне сейчас необходимо уединение, Кейт, — сказал король довольно теплым тоном. — Я чувствую, что силы мои истощаются, мне нужно отдохнуть и восстановить их.
— Но мы никогда не разлучались в праздники. — Екатерина едва не плакала.
Если ей суждено потерять его, она хотела лелеять в душе счастливые воспоминания, и мысль о том, что Генрих проведет свое, вероятно, последнее Рождество в одиночестве, была ей невыносима.
— Я приказываю вам, — мягко проговорил он. — Мне нужно, чтобы вы сделали то, чего сам я не могу, и возглавили торжества. Пусть люди верят, что со мной все в порядке и меня удерживает вдали от двора только эта измена. Я пришлю за вами, как только смогу.
Упрашивать его дальше не было смысла.
На следующее утро Екатерина попрощалась с Генрихом наверху лестницы, ведущей к его личному причалу. Закутанный в меха, он выглядел старым, но объятие его было крепким, и он с чувством поцеловал ее.
— Не грустите, дорогая. Мы скоро увидимся.
Екатерина сделала глубокий реверанс:
— Да пребудет с вами Господь, ваше величество.
— И с вами, — произнес он, поднимая ее.
Она наблюдала, как король, поддерживаемый стражниками, поднялся на барку; за ним по пятам следовал лорд Хартфорд. От его помощи Генрих отказался, пробормотав:
— Я еще не умер, Нэд. — Войдя в каюту, он повернулся к Екатерине и крикнул: — Счастливого Рождества! — после чего сел на диван.
Лодка качнулась. Король задвинул кожаные шторки на окне. Он любил уединение.
Полная дурных предчувствий, Екатерина смотрела, как королевская барка выходит на середину Темзы и удаляется по великолепной глади вод; пройдя Собачий остров, она скрылась из виду.
Встретятся ли они еще когда-нибудь с Генрихом?
Рождество Екатерина провела в постоянном напряжении, сознавая, что двор полнится сплетнями по поводу отсутствия короля. Генрих написал ей, сообщил, что здоров и весь в делах, а Хартфорд и другие советники трудятся неустанно. Ей было немного обидно, поскольку она сама хотела бы находиться рядом с королем и помогать ему. Казалось, он одержим изменой Говардов, и Екатерина осознала, каким ударом она стала для него.
Ей не доставляли удовольствия ни пиры, ни танцы, ни восхитительный аромат апельсинов и пряностей, исходивший от праздничных украшений. Она делала все, что полагалось, усердно исполняла свою роль, но мыслями была в Уайтхолле.
Через два дня после Рождества вестник от Генриха перестал приезжать, что обеспокоило Екатерину. Она послала гонцов в Уайтхолл, но их не пустили в королевские апартаменты. Уилл находился при короле, поэтому Екатерина написала ему, спрашивая о новостях, и была удивлена, когда он сам появился в ее покоях. По лицу брата она сразу поняла, что тот привез недобрые вести, и быстро увела его в свою молельню.
— Я не должен находиться здесь. Хартфорд и остальные не допускают к королю никого и решительно намерены никому не сообщать о его состоянии. Таким образом они рассчитывают обеспечить безопасность регентства, прежде чем кто-нибудь узнает о том, что происходит.
Это встревожило Екатерину.
— Если кто и должен обеспечивать безопасность регентства, так это я, и они скоро узнают, какие распоряжения сделал король. Надеюсь, они их примут. Генрих говорил, что заставит своих главных придворных чинов дать клятву, что они поддержат меня.
— И они поклялись?
— Полагаю, что да.
Уилл покачал головой:
— То есть тебе не известно, была ли взята с них клятва и кто ее принес?
— Нет, — призналась Екатерина, и сердце ее упало. — Но мы могли бы это выяснить. Можно спросить королевского камергера, и вице-камергера, и сэра Энтони Денни, раз он возглавляет Тайный совет.
— Лучше пока не выдавать себя, — посоветовал Уилл. — Не стоит раскрывать свои карты слишком рано.
— Да, — согласилась с ним Екатерина. — Скажи мне, как его милость?
— Он очень болен и в большой опасности, — мягко проговорил Уилл. — Вот почему я приехал. Думаю, ты имеешь право знать. Доктора в отчаянии, они никакими средствами не могут унять боль и сбить лихорадку. Кейт, осталось недолго. — Брат обнял ее, и она заплакала у него на плече.
— Я ожидаю худшего уже довольно давно, — сказала Екатерина, отстраняясь от Уилла и доставая носовой платок. — Он звал меня?
— Несколько раз он говорил о тебе. Но не хочет представать перед тобой таким слабым и больным.
— Мне это все равно!
— Но ему — нет. Он не допустит, чтобы на него смотрели иначе как на короля. И отрицает, что смерть на пороге, даже сейчас.