Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Кранмер откашлялся:
— Мадам, его величество поручил парламенту разобраться в ваших проступках. В результате против вас и еще некоторых персон был составлен билль о лишении гражданских прав и состояния.
Екатерина вновь ощутила пугающую близость к обмороку. Дело шло своим чередом, как положено по закону, и закончится для нее заключением в тюрьму до конца дней?
Заговорил Саффолк:
— Парламент будет обсуждать и оценивать ваши проступки, что избавит вас и его величество от постыдного разбирательства дела в открытом суде. Билль пройдет три слушания и по окончании третьего станет законом как акт парламента. Вы понимаете?
— Да, — кивнула Екатерина.
— Мы здесь, — продолжил Кранмер, — потому что в наших общих интересах не спешить с принятием билля о лишении прав, он пока прошел только одно чтение. Вы не частное лицо низкого ранга, но личность известная, и ваше дело следует разбирать таким образом, чтобы не осталось места для подозрений в наличии некой тайной распри между вами и королем. Его величество не хочет, чтобы люди говорили, будто у вас не было возможности оправдаться. Вот мы и пришли отчасти для того, чтобы успокоить ваши женские страхи, но главное — дать совет: если вам есть что сказать в свою защиту, сделайте это. Ваш любящий супруг примет ваши объяснения, если они будут убедительными.
При этих словах Екатерина просияла. Казалось, Генрих бросает ей спасательный трос. Может быть, он пожалел о своей суровости и надеялся, что она даст ему основания простить ее.
— Мадам, мы призываем вас заявить нам сейчас обо всем, что, по вашему мнению, может послужить на пользу вашему делу, — сказал епископ Винчестерский.
— Прежде всего, — вмешался Кранмер, не дав ей времени собраться с мыслями, — мы должны зачитать вам билль о лишении гражданских прав, чтобы вы знали, в каких преступлениях вас обвиняют. Вы готовы выслушать его?
В тоне его голоса Екатерина уловила предупреждение: ей не понравится то, что она услышит. Но что делать. Она кивнула, выпрямила спину и ухватилась руками за подлокотники кресла.
Кранмер развернул свиток:
— Билль утверждает, что вы, Екатерина Говард, до брака с королем не вели чистую и беспорочную жизнь, а факт приема вами к себе на службу Фрэнсиса Дерема, человека, с которым вы предавались распутству в то время, и горничной Кэтрин Тилни, женщины, которая была свидетельницей вашего бесстыдного поведения, доказывает ваше желание вернуться к старой порочной жизни.
— Но я не…
Кранмер поднял руку:
— Позвольте мне закончить, мадам. Вы также вместе с леди Рочфорд замыслили достичь своих злостных и омерзительных целей с покойным Томасом Калпепером, джентльменом из личных покоев короля…
Покойным? Что с ним случилось? Ее охватила паника. Неужели Джейн созналась? Или Том выдал их всех?
— …и вы встретились с Калпепером в укромном месте в одиннадцать часов вечера и оставались там до трех часов утра в присутствии одной только сводни леди Рочфорд. За эти измены Калпепер и Дерем были осуждены и казнены.
— Нет! — вскрикнула Екатерина. — Нет!
Ей и в страшном сне не снились такие ужасы.
— Их казнили в декабре, мадам, — сказал Саутгемптон, пристально вглядываясь в нее. — Вы любили их, это ясно.
Екатерина онемела. Она раскачивалась из стороны в сторону, потрясенная жуткой новостью и напуганная до ужаса. Том мертв. И Фрэнсис. Она поймала на себе сочувственный взгляд Изабель. Она не была шокирована. Она все знала.
— Как они умерли? — прошептала Екатерина, боясь услышать ответ.
— Как изменники, мадам, — холодно ответил ей Саутгемптон, — хотя король проявил снисхождение и заменил Калпеперу казнь на усекновение головы.
Это было ужасно, но представить, через какие страдания прошел Фрэнсис, Екатерина просто не могла.
— Дерем ни в чем не виноват, — сквозь слезы проговорила она. — Он был моим любовником только до брака…
— И намеревался стать им после, — перебил ее Саффолк. — Он сам так говорил. По закону умысел на измену равносилен ее совершению.
С этим не поспоришь. Фрэнсис четко заявил ей о своих намерениях. И посмотрите, куда это его привело.
 
— Вы, мадам, и леди Рочфорд теперь находитесь под судом, — продолжил Кранмер, не обращая внимания на всхлипы Екатерины, — а вдовствующая герцогиня Норфолк и графиня Бриджуотер за сокрытие ваших измен обвиняются в недонесении о совершении предательства. Таким же образом лорду и леди Уильям Говард, Эдварду Уолдгрейву, Кэтрин Тилни, Элис Рестволд, Джоан Балмер, Роберту Дэмпорту, Малин Тилни, Маргарет Беннет и Уильяму Эшби предъявлены обвинения в недонесении о преступлении. Все они будут лишены имущества в пользу короля и остаток дней проведут в тюрьме.
Екатерина сидела, разинув рот, пока до нее постепенно доходила неизмеримая глубина собственной глупости. Она понятия не имела о том, что творилось вокруг. Ей было никак не осознать случившегося. Все эти недели ее заключения в Сионе Совет занимался сбором свидетельств и выдвигал обвинения против тех, кто был связан с ней и знал о ее дурном поведении. Эти вопросы о вдовствующей герцогине должны были подсказать ей, что происходит.
— Господа лорды, что значит недонесение об измене?
— Это означает сокрытие акта измены, — пояснил Кранмер. — Теперь, мадам, билль о лишении гражданских прав и состояния должен пройти второе и третье чтение. Вам сообщат результат. Мы оставим вас подумать, хотите ли вы сделать заявление. Желаем вам доброго дня.
Как только дверь за советниками закрылась, Изабель подошла к Екатерине и обняла ее:
— О, сестра моя, моя бедная сестра! Как ужасно услышать такое. Если бы я знала, как они обрушат на тебя эти новости, то ослушалась бы приказа короля ничего не говорить тебе о судебных делах, которые вели против тебя и остальных. Ты когда-нибудь сможешь простить мое молчание?
Екатерина крепко прижалась к ней:
— Конечно. Ты ни в чем не виновата. Это все моя вина. Ты проявила такую доброту ко мне, и я очень тебе благодарна. Но, Господи, я не могу поверить, что Том мертв! И Фрэнсис. Ты знаешь, как они приняли смерть?
— Эдвард был там, — открылась ей Изабель. — Помнишь тот день, когда он сказал, что должен ехать ко двору?
— Но это было много недель назад!
Столько времени прошло, а она ничего не знала.
— Он считал, что должен там побывать, — вспоминала Изабель. — Дерема и Калпепера привезли на телеге из Тауэра на Тайберн. Калпепер попросил людей молиться за него, потом встал на колени, и ему отрубили голову, очень чисто. А потом… Дерем принял более жестокую смерть. Ты знаешь, что делают с предателями.
Екатерина знала. Она представила, как Фрэнсиса придушивают, потом приводят в чувство только для того, чтобы выпотрошить. Он наверняка перенес невообразимые муки, прежде чем блаженное забытье накрыло его. Ей стало тошно от этих мыслей.
— Есть ли еще что-нибудь, чего я не знаю? — спросила Екатерина, искательно вглядываясь в лицо Изабель.
— Нет, клянусь честью! — заявила та. — Мы все ждем решения парламента.
— Большинство осудили на заключение в тюрьму, — сказала Кэтрин. — Значит, и у меня пока еще есть надежда.
Она вздрогнула, поняв, что, вероятно, обманывает себя: в глазах Совета, короля и парламента она была так же, если не больше, виновна, как и казненные из-за нее мужчины. Осознав это, Екатерина замолчала и пошатнулась.
— Кэтрин? — окликнула ее Изабель, беря за руку. — Что с тобой?
— Они поступят со мной так же, как с Томом и Фрэнсисом, ведь мое преступление страшнее, — прошептала она. — Меня осудят на смерть, и я это заслужила. Я не буду делать никаких заявлений и о милости просить не стану, только о том, чтобы казнь прошла втайне, а не на глазах у толпы.
Изабель ужаснулась:
— Ты слишком забегаешь вперед. Парламент еще не объявил своего решения. При дворе Эдварду сказали, что король намерен заточить тебя в тюрьму пожизненно. Ты должна надеяться. Обещай мне! Не мучай себя ужасными мыслями.