Ведьмы Алистера (СИ)

Собственно, Кеторин и не отказалась. Она и раньше высказывалась о том, что хочет учить Мегги колдовать. Первое занятие было предложено провести в «Ведьминой обители», и это был первый раз за всё время, когда Алистер Рудбриг возмутился. «Вы за кого меня принимаете? Марта, ты в своём уме? Тащить ребёнка в бар! Не позволю!»
В их дом не могла попасть Кеторин, а отец так и не поменял мнения насчёт бара. В результате они сейчас ехали в пекарню «У Бобби», негласно определённую нейтральной зоной и «залом для переговоров», чтобы Кеторин с Алистером могли лично обо всём договориться.
Насколько правильным было такое решение, Марта не знала, опасаясь того, какие слухи могут поползти после того, как её отца заметят в компании «городской легенды Кеторин Чубоски» за столиком местной пекарни.
Марта услышала, как щёлкнул ремень безопасности, и в зеркале заднего вида появилось лицо Мегги.
— Пристегнись, — сквозь зубы прошипела Марта. — Тебя авария отца ничему не научила?
Мегги высунула язык и протянула:
— Бе-е-е. Не будь такой чересчур опекающей, даже папа ничего не говорит.
— Марта права, — буркнул Алистер, даже не посмотрев в их сторону.
— Ну папа, — плаксиво протянула Мегги и, схватив отца за плечо, потрясла. — Папа, папочка, папулечка, не злись. Я очень-очень сильно хочу колдовать. Правда-правда!
Алистер что-то пробурчал себе под нос, но даже не повернулся к ним, а Мегги, надув губы, откинулась на заднее сиденье и всё-таки пристегнулась, тем самым облегчив Марте процесс вождения. Дорога до «У Бобби» не заняла много времени: даже если словить все красные светофоры по пути, требовалось всего пятнадцать минут, чтобы туда добраться.
Может, дорога и была короткой, но гнетущая тишина в машине, нарушаемая лишь гудением мотора, напрягала. Даже радио не включишь — отец его терпеть не мог. Марта тяжко вздохнула, словив шестидесятисекундный светофор. Засада! Красные цифры словно отмеряли обратный отсчёт до взрыва бомбы.
— Слушай, а как там… — девушка запнулась, подбирая нужное слово. — … бабушка? Всё ещё отказывается к нам переезжать? Всё-таки ситуация не располагает к тому, чтобы пожилая женщина жила одна в лесу.
— Не располагает, — рассеянно вторил ей отец. — Но ты попробуй ей объяснить, что располагает, а что — нет. Меня она даже слушать не стала — я не имею права указывать, как ей поступать. Не дорос!
На заднем сиденье Мегги хихикнула. Но Марта сочла за благо промолчать. И тут вполне удачно загорелся зелёный и она вновь смогла сосредоточиться на дороге, выкинув на время из головы семейный эмоциональный фон.
Больше никто ничего не сказал, и они в скором времени подъехали к пекарне, где Марте пришлось изрядно повозиться, припарковывая машину. Она никогда не была в этом сильна, и если на пустое парковочное место она ещё худо-бедно могла заехать и даже относительно ровно встать, то параллельная парковка — увольте. Мегги пришлось выходить и знаками показывать, куда выкручивать руль. Хорошо хоть, что отец всё это время помалкивал и во имя мира во всём мире делал вид, что его безумно интересует старая неоновая вывеска «У Бобби». И всё же он кривил губы так, словно боролся с сильной зубной болью, что говорило о его недовольстве.
Скрепя сердце Марта решила бросить машину, как есть, и плевать, что та не стоит вровень с остальными, а чуть-чуть выпирает. Да и вообще — отец мог сам припарковаться, а не кривить губы. Ещё бы помолился здесь. Хотя это вряд ли — семья Рудбригов не особо интересовалась религией.
Столики «У Бобби» были заняты практически полностью. За некоторыми даже сидели люди из явно разных компаний. Но Марта сразу же заметила одинокий столик в самом углу, за которым расположилась Кеторин. Несмотря на полную посадку зала, никто не стремился сесть рядом с ней. Она словно находилась в защитном круге, который никто не мог пересечь без её разрешения.
Кеторин была именно тем человеком, который просто не может остаться незамеченным. В ярко-оранжевой блузе с длинными широкими рукавами, со стеклянными бусами на шее и волосами, собранными в идеальную высокую причёску, она выделялась в обществе серых офисных костюмов. Кеторин была будто ярким солнечным лучом зимним промозглым утром. Марта сразу подметила, что посетители пекарни делились строго на две категории: те, кто избегал смотреть на экстравагантную женщину, и те, кто не мог оторвать от неё взгляда, откровенно пялясь и давно забыв о еде.
 
Похоже, встреча отца с Кеторин обещает быть запоминающейся. И чем они с Мегги только думали, сталкивая их лбами?
Пока Марта, лавируя между столиками, уверенным шагом приближалась к хозяйке «Ведьминой обители», таща за собой сестру, она то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды и чувствовала себя некомфортно, словно на её спине была приделана табличка: «У меня проблемы, и мне срочно нужна помощь ведьмы!».
Кеторин встретила их ослепительной белозубой улыбкой и кивнула, предлагая присесть. Мегги, которая впервые увидела ведьму, смотрела на ту широко распахнутыми глазами, как заворожённая. Марте даже пришлось подтолкнуть сестру, чтобы та наконец-таки села, а не стояла у стола, как истукан.
— Привет, — поприветствовала девушка свою знакомую и даже выдавила из себя улыбку. — Ты уже что-нибудь ела?
Кеторин покачала головой, не отводя взгляда от Мегги.
— Нет. Ты видела, какая тут давка? Сомневаюсь, что официантка помнит о том, что я заказывала яблочный штрудель и чай. Или же она просто боится подойти ко мне ещё раз — молодёжь иногда бывает чересчур суеверной.
Кеторин произнесла «молодёжь» так, словно была восьмидесятилетней старухой и через её руки прошло не одно поколение молодёжи. По спине у Марты побежали мурашки: Кеторин могла быть гораздо старше своего внешнего возраста. Разве Джуди не была ярким примером подобного? Но, несмотря на свои сомнения, у Марты язык не повернулся спросить у Кеторин её настоящий возраст. Да и дала бы ведьма честный ответ?
— Мегги, а ты любишь яблочный штрудель? — спросила Кеторин, и в её голосе прозвучали отчётливые сюсюкающие нотки, от которых Мегги тут же скривилась, словно ей подсунули лимон.
— Не люблю, — резко отчеканила она, и всё обожание из её глаз тут же пропало. — Марта, закажи мне наполеон и имбирный чай.
Марта с ухмылкой посмотрела на сестру:
— Будет исполнено, моя госпожа. — Девушка отвесила шутливый поклон и побрела к барной стойке, столкнувшись с отцом в узком проходе между столиками.
— Американо и яичный пирог, — бросил он и пошёл к столику.
Марта ничего не ответила, хотя ей очень того хотелось, и поспешила к барной стойке, чтобы сделать заказ. В такой толчее она действительно сомневалась, что официантка помнит о заказе Кеторин. Марта встала в очередь на кассе, краем глаза изучая витрину с пирожными. Эх, лавандовый чизкейк один остался, успеть бы. Марта оценила очередь. Пять человек. Какова вероятность того, что никто из них не уведёт у неё из-под носа желанный десерт? Лавандовый чизкейк же не такой популярный, как классический, или, скажем, клубничный?
Очередь тянулась бесконечно медленно, и всё это время Марта взглядом сверлила кусочек, внушая ему, что он непременно станет её и как вместе им будет хорошо в компании с кружечкой крепкого кофе. Отличная компания для отличной женщины. Очередь сдвинулась, и пара человек ушли, даже не задумавшись о том, насколько вкусным был этот одинокий кусочек.
— Лавандовый чизкейк и фруктовый чай с собой, — вырвал её из приятной мечты знакомый голос.
— Джош, — злобно прошипела Марта и, вскинув голову, взглядом встретилась с ухмыляющимся медбратом. — Ты что здесь забыл?
— И тебе привет, — протянул он, продолжая улыбаться. — У меня дежурство скоро, пришёл взять перекусить. Достаточно полный отчёт?
Марта окинула его критичным взглядом. И правда — из-под его расстёгнутой зимней куртки торчала зелёная медицинская форма. Значит, не врал, и происходящие — лишь ещё одно совпадение. Вот только совпадений, связанных с Джоном, было уж слишком много, чтобы не начать задумываться об этом.